Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 7)

– Ну, что тут у вас? – Содохай спрыгнул с седла на землю возле небольшой кучки воинов, окружившей человека без шапки, в старом заплатанном халате. Вместо ответа пожилой воин подвёл к Содохаю Тохту.

Запинаясь, пастух начал рассказывать о случившейся беде. Бесауды во главе со своим нойоном Пайканом налетели на табуны, один из которых был племенным. Часть табунщиков они порубили и разграбили курень. Маленький аил табунщика Хадасана – отца Тохты, что отвечал за племенных жеребцов, кочевал неподалёку. Бесаудам показалось мало захваченных коней, и они угнали последних овец у семьи Тохты. Старый Хадасан пытался было усовестить нойона, но тот зарубил старика палашом. Нукёры Пайкана гнались за Тохтой, но он ушёл от грабителей на единственной лошади, напоследок увидев, как пылает подожженная юрта. Старая мать и двое маленьких братьев с сестрой спрятались в зарослях ракитника.

Выслушав сбивчивый рассказ молодого пастуха, Содохай птицей взлетел в седло и поскакал к Барге. Следовало немедленно предупредить Джучибера и нойонов о набеге бесаудов, ибо все воины и мужчины, способные носить оружие сейчас были на похоронах Хайдара.

Огромная толпа людей широким кольцом охватывала погребальный костёр хана коттеров. За стеной пламени уже ничего не было видно. Тело покойного давно превратилось в пепел. От огненной крады несло запахом сгоревшей плоти и мяса, слышался треск углей. Шаманы по очереди хриплыми голосами затягивали священные песнопения. Стоящие рядом подхватывали слова, и нестройное пение возносилось к небу вслед за густыми клубами дыма.

Сквозь толпу, к Джучиберу, грубо расталкивая собравшихся, пробивался Содохай. Некоторые недовольно ворчали, но, оглядываясь на дерзкого, уступали дорогу, ибо тот был снаряжен так словно собрался в бой. Мутулган-багатур, стоявший за спиной Джучибера недовольно покосился на сына, нарушающего торжественность собрания.

– В курень прискакал Тохта, сын табунщика Хадасана,– зашептал Содохай на ухо Джучиберу.– Бесауды напали на табуны у сухой балки, что лежит на полдень от Овечьего Брода…

Тот с непроницаемым лицом выслушал весть, не сказав ни слова. Безудержная холодная ярость охватила Джучибера. Ещё не погасло пламя погребального костра его отца, а старейшины и нойоны уже начали своевольничать. Больше всего раздражала мысль о том, что он не может немедленно бросить всё и скакать в угон за конокрадами. Он всё ещё продолжал смотреть на погребальный костёр, но его руки машинально подтянули боевой пояс с висевшим на нём палашом. Хотелось выхватить клинок и рубить, рубить, рубить…

Джучибер усилием воли держал себя в руках. Побелевшие пальцы смяли жёсткую кожу боевого пояса, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Содохай терпеливо ждал рядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Собери есаулов и сотников,– негромко приказал Джучибер.– Поставь двух нукёров на каждой дороге у вала. Как окончится тризна, пусть заворачивают багатуров и воинов в оба куреня Далха-Кота. И постарайся не привлекать внимания….

Сейчас, думы и мысли людей были направлены на похоронный обряд, и никто не знал о набеге. Нынче было не время, ибо Джучибер желал сохранить торжественность похорон, и не хотел портить поминальной тризны отца.

Содохай наклонил голову в знак того, что понял приказ, и потихоньку стал выбираться из толпы. По дороге он забрал с собой нескольких наиболее верных и преданных роду Хайдара людей. Небольшой кучкой они собирались в том месте, где Содохай оставил своего коня.

По окончании похорон Джучибер возвратился в Баргу вместе со всеми старейшинами и нойонами. Оказавшись в отцовском курене, он первым делом направил своего скакуна к юрте сестры. Дозорный из таурменов шагнул, было, ему навстречу, но, узнав его, отошёл в сторону. Откинув входной полог, Джучибер шагнул в юрту.

– Сузге! Тунгкер! – позвал он.

Сестра стояла посреди юрты, прижимая голову к груди своего молодого мужа. Она повернула к Джучиберу своё заплаканное лицо.

– Прости сестра, что я вынужден в такой тяжкий для всех нас час лишить тебя опоры и утешения. Но ты дочь своего отца и должна понять! Тунгкер,– обратился он к зятю.– Бесауды напали на табуны и мне надо спешить с воинами к Овечьему Броду. Я хочу, чтобы ты позаботился не только о Сузге, но и взял на себя наш курень. Сможешь?!

Молодой нойон таурменов вздрогнул от неожиданного предложения. Сын Хайдара оказывал ему небывалую честь. Для коттеров он был иноплеменником, а Джучибер доверяя ему, оставлял его главой ханского куреня вместо себя.

– Да! – хриплым от волнения голосом ответил он.

– Вот и хорошо,– Джучибер повернулся, чтобы уйти.

– Погоди брат,– остановила его Сузге.– Ты когда выступаешь?

– Прямо сейчас.

Сузге подбежала и, обхватив Джучибера за плечи, крепко прижалась к нему.

– Береги себя братец, не лезь на рожон. Помни, из всех родичей – ты у меня остался один! Больше у нас никого нет,– горячо шептали её губы. Карие глаза Сузге вновь наполнились слезами. Джучибер отстранил сестру от себя, мягко поцеловал её в лоб, и круто повернувшись, вышел из юрты.

Джучибер взметнул свое поджарое тело в седло, рванул поводья и направил коня по дороге, ведущей в сторону куреня Барунар, главой которого был Мутулган-багатур. Следом за ним рысил десяток телохранителей. В надвигающихся сумерках из некоторых аилов выныривал то один, то другой всадник. Они пристраивались позади, и вскоре за молодым нойоном скакала без малого целая сотня воинов. Остальные уже ожидали его в куренях Далха-Кота.

В воинском курене Барунар стояло оживление, какое бывает перед выступлением в поход. У костров переговаривались ратники, у коновязей ржали кони, а из походных кузниц доносились звонкие удары молотков по металлу. Кто-то суетился, собирая походные торока и перемётные сумы.

Откинув полог, Джучибер вошёл в юрту, где собрались сотники. Тут же находились старейшины Гуюк и Белтугай, извещённые о случившемся набеге, и Есен-Бугэ – воевода-тысяцкий из куреня Дунгар.

– Мутулган-багатур, все собрались? – спросил Джучибер у старого воина.

– Да. Все.

– Тогда нам не следует мешкать. Выступим прямо сейчас.

– Может лучше подождать до рассвета? – спросил один из сотников.

– Нет. Чем раньше выступим, тем лучше. Иначе Пайкан доберётся до своих кочевий, а там наказать этого вора будет сложнее.

– Думаешь, что застанешь его на добыче? – недовольно спросил Белтугай. Его раздражало, что Джучибер так презрительно отзывается о главе рода бесаудов. Пусть Пайкан и угнал табуны, но он всё же не безродный пастух, а нойон.

– Не думаю,– ответил Джучибер.– Но сможем застать его на переходе и перехватить…

Он не договорил, обернувшись к пологу, закрывающему вход в юрту, из-за которого раздался шум. Тяжёлая занавесь из войлока откинулась, и на пороге показался один из караульных.

– Там пришли гейры, нойон Джучибер. Их старшие хотят говорить с тобой.

Гейров в Барге проживало не более двадцати семей. Из таёжных буреломов на простор степей их выгнал голод. Они занимались тем, что выращивали ячмень или охотились в лесах Волчьей Пади. Так как их было немного, то коттеры знали их всех наперечёт.

Пришедших гейров было четверо. Двое были местными, а двух других Джучибер видел впервые. Один из них выделялся своим властным видом и статью. Его шапку украшали два орлиных пера. Нетрудно было догадаться, что это какой-либо глава рода или старший из охотников.

– Мы слышать, что ваша идти на тех детей Рыси, что живут у Большой Воды,– произнёс вождь гейров, старательно выговаривая слова. В ответ Джучибер только кивнул головой. Он помнил, что лесовики больше всего на свете не любят слов и ценят молчание.

– Мы идти с вами.

Военачальники коттеров недоумённо переглянулись.

– Почему? – спросил тысяцкий Есен-Бугэ. Но вождь гейров, даже не посмотрел в его сторону, он глядел прямо на Джучибера.

– Их большой человек – плохой человек,– пояснил гейр.– Его забирать добычу у наших охотников, воровать женщин и лошадей.

Теперь всем стало понятнее. Гейры хотят мстить. В одиночку охотникам нипочём не справиться с нукёрами нойона Пайкана, умеющими воевать. Потому-то они и пришли сюда.

– Хорошо. Пойдёте с нами,– решил Джучибер.– Ну, что багатуры, выступаем? – обратился он к остальным.

– Внимание и повиновение! – каждый из военачальников по очереди подтверждал свою готовность к походу.

– Тогда по коням!

Воины ополчения и нукёры собрались на удивление быстро. В строю стояло двенадцать сотен всадников, считая полсотни гейров в их костяных доспехах. Джучибер оглядел ряды и заскрипел зубами от охватившего его негодования. Более половины бойцов ополчения племени не пришло под ханский туг.

– Где остальные?

– Кого забрали старейшины родов. Кто ушёл сам по себе…– покачал седой головой Мутулган.– Не беспокойся. Нас хватит, чтобы отбить бесаудов Пайкана,– добавил он.

– Почему они ушли? И почему эти остались? Не понимаю…

– Потому что больше всего на свете человек страшиться неизвестности. Никто не знает, куда повернёт течение жизни. Твой отец был опорой для всех и теперь, когда его не стало, люди опасаются будущего. Сейчас они видят защиту в своих родах.

– Но ведь ополчение племени призвано защищать их от врага?

– Ты сейчас поведёшь наших воинов на бесаудов,– усмехнулся Мутулган.– А разве Пайкан и его люди не одной с нами крови?