Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 63)

– Э-э, да разве это пляски?! – воскликнул тёмнокожий купец из Йоностана, ставя на стол свою чашу.– Сейчас я вам покажу, как надо плясать так, чтобы кровь забурлила в жилах!

Он уже был изрядно во хмелю и собравшиеся предвкушали потеху над ним. Но купец, поманив пальцем одного из своих приказчиков, нагнулся к нему, и что-то горячо зашептал ему на ухо. Тот внимательно выслушал своего господина, низко поклонился и выскользнул из залы. Большинство гостей проводили его недоумёнными и заинтересованными взглядами.

– Неужели ты, почтенный Нардарбал, собираешься показать нам нечто особое? – поинтересовался один из гостей.

– Погодите, вот погодите,– пьяно бормотал йоностанец, грозя кому-то указательным пальцем, увенчанным перстнем с крупным сапфиром.

До собравшихся донёсся лёгкий шорох шагов, звяканье монист и браслетов, лёгкие смешки и перешёптывания. И тут в зал вошли йоностанские танцовщицы.

Это были молоденькие тёмнокожие девушки со стройными фигурами, черными, ниспадающими густыми волосами и большими блестящими глазами. Девушки были одеты в особые полупрозрачные одеяния, придававшие им соблазнительный вид, очаровывающий более чем простая нагота. На ногах и руках мелодично позвякивали браслеты.

Девушки приветливо улыбались и было заметно, что они не испытывают ни малейшей неловкости. Рядом с ними величаво вышагивал, старик с морщинистым лицом, нарумяненными щеками и подведёнными глазами. Его брови были ощипаны, а губы накрашены помадой вишнёвого цвета. В левом ухе евнуха болталась большая серьга, украшенная крупным рубином. На лице старика блуждала блудливая улыбка. Джучибер был поражён – такого чуда-юда он никогда раньше не видел.

– Кто это? Мужчина или старуха? – спросил он у Кендага.

– Это. А-а, это отец этих прекрасных цветов Йоностана,– лукаво посвёркивая глазами, ответил Кендаг. Джучибер недоумённо посмотрел на тайгета, но внимание последнего было полностью поглощено созерцанием танцовщиц.

Двое музыкантов, сидя на корточках, принялись бить в бубны, одновременно потрясая звонкими колокольчиками. Двое других заиграли на флейтах. Евнух громко хлопнул в ладоши, и танцовщицы, выступив на середину зала, закружились в вихре танца. Сначала движения их тел были медлительно плавными. Они словно плыли сквозь толщу прозрачной воды. Затем их движения ускорились в темп нарастающей музыки.

Девушки откидывались назад, выставляя свои упругие груди. Выпуклости их тел обрисовывались под лёгкими покровами, взмахи гибких рук, полные блаженной неги, казалось, оживляли свет лампад и светильников.

Внезапно евнух громко хлопнул в ладоши, и музыка оборвалась, а танцовщицы замерли.

– Вай! У-ах! Какая красота! – воскликнул тучный чернобородый купец из самого Ауранбада – столицы Мавергана.

– Давай, покажи нам ещё! – крикнул Юешэ. Ченжер бросил полновесный золотой ютер в подставленный бубен одного из музыкантов.

– Да, да! Пусть танцуют! – поддержали остальные купцы и торговцы, возбуждённые танцами.

Танцовщицы воспользовались остановкой для смены темпа танца. Музыка перешла в быстрый возбуждающий ритм. Музыканты, бьющие в бубны, стали петь любовные песенки, содержание которых было более чем двусмысленным, заставляя разгорячённых зрителей вскрикивать от восторга.

Танцовщицы закружились в быстром бешеном танце, как если бы возбуждение окружающих передалось им. Каждый куплет песни щекотал слух и воображение зрителей. Стройные ноги девушек, коснувшись ковров, устилающих пол, взлетали вверх, обнажаясь до самого бедра. Браслеты на запястьях и лодыжках мелодично звенели в такт музыки и щёлканью пальцев. Их животы с мягкими округлыми линиями, казалось, жили отдельно от остального тела. Крутые бёдра образовывали настоящий круговорот сладострастных изгибов.

Время от времени такт музыки ослабевал и замедлялся. Тогда танцовщицы, сдвинув ступни и расставив ноги, медленно изгибались, словно охваченные истомой полной блаженной неги. Затем снова следовал стремительный переход к резким прыжкам и движениям. Внезапно, когда музыка набрала особенно стремительный темп, покрывала танцовщиц, словно в едином порыве, взлетели вверх и плавно опустились на пол.

Распалённые зрители взревели от восторга и страсти. Маверганский купец несмотря на своё дородство, бросился с молниеносной быстротой вперёд, ухватив за бёдра одну из танцовщиц. Следом за ним последовали другие. Старый евнух что-то пронзительно завизжал, но от него отмахнулись как от надоедливой мошки. Танцовщицы извивались в руках мужчин, распалённых вином и страстью. Раздался треск разрываемой материи, и остатки одежды слетели с их тел. Некоторые, не в силах сдержать возбуждение, овладевали девушками прямо на полу. Другие усаживались на свои места, сжимая в объятиях драгоценную добычу.

Лишь Джучибер не принимал участие в дикой оргии, охватившей всех присутствующих в зале. Даже Кендаг поддался искушению, и теперь, усадив к себе на колени одну из танцовщиц, рукой ласкал её груди. Смуглокожая девица смеялась, держа в одной руке чашу с вином, а другой обвивала могучую шею тайгета.

Молодой коттер был ошеломлён поведением присутствующих. Он даже не мог представить себе, что мужчина настолько может поддаться страстям, чтобы потерять всякое достоинство и приличие. Глядя на потные, содрогающиеся в соитии тела, он ощутил в себе чувство брезгливости. И эти люди смеют презирать степняков и называть их дикарями?

Джучибер встал из-за стола и направился к выходу в сад. Возле дверей он услышал шаги и перешёптывания. Это домашние рабыни и дворовые рабы собрались, дабы издали подглядеть на то, как развлекаются их господа. При приближении Джучибера, несколько рабынь в страхе скрылись в подвале кухни, опасаясь наказания за своё любопытство. Миновав длинный коридор, Джучибер вышел в сад, дышавший ночной свежестью.

Коттер потянул носом незнакомые ему доселе пряные ароматы чужеземных деревьев и трав. Внезапно, ему почудилось, что среди них он чует горьковатый запах степной полыни. И сразу же тоска накатила на Джучибера.

Вспомнился вольный простор родных степей, темнеющая зелень лесов, плеск прозрачно-голубых вод Иланы и пик Тенгри-Кота, увенчанный белоснежной шапкой снегов, подымающийся в самое небо. Ему показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как всё это было рядом с ним. Единственное, что могло ему напомнить о доме – это звёзды, усеявшие ночное небо.

Он обернулся на шорох в кустах, который заставил его насторожиться. Коттер напружинился, готовясь к неожиданному нападению. Пальцы руки сами собой скользнули к рукояти кистеня, спрятанного в рукаве. Но из-за густой листвы раздались сладострастные всхлипывания, скоро сменившиеся протяжными стонами удовлетворения. Это были слуги и рабыни, возбуждённые зрелищем хозяйских забав, предающиеся утехам любви.

Джучибер досадливо сплюнул и направился дальше, разыскивая наиболее уединённый уголок в саду, где ему никто бы не помешал понаблюдать за звёздами. Наконец, он смог спокойно усесться на траву, и запрокинув голову посмотреть на звёзды.

Внезапно у него перехватило дыхание. Там, в ночном небе, среди тысяч звёзд появились две новые большие звезды, похожие на огромные рысьи глаза. Они смотрели прямо на Джучибера.

Глава 15

Несмотря на грозные события, в начале осени в кочевьях коттеров наступило обманчивое затишье. Казалось, что ни у кого нет никаких причин затевать раздоры с соседями, и осень обещала пройти мирно, но всё же повод для очередной свары нашёлся. Причём повод совершенно никчёмный.

Как всегда, во время осенней перекочёвки, когда нагулявшие за лето жир табуны угонялись на зимники и к станицам, нойоны объезжали своих пастухов, следя за порядком на переходах и у водопоев. Да и заодно охраняли их от покушений конокрадов.

В этот раз Бартан-нойону – главе рода хонгхатанов, совершающему со своими нукёрами такой объезд, пришло в голову остановиться на ночёвку у мелководного степного ручья, за которым начинались пастбища принадлежавшие наянкинам. И так уж получилось, что на другом берегу, одновременно с ними появился нойон Кранчар, заехавший в эти места на охоту. Вождь наянкинов гнался за подраненным дзереном в спине которого засела стрела.

Обезумевшее от страха животное неслось, не разбирая дороги и одним махом перескочив ручей, оказалось на стоянке хонгхатанов. К тому времени тех уже поднял на ноги топот копыт.

Завидев дзерена, Бартан-нойон не растерялся и, выхватив из налуча лук, выпустил стрелу прямо ему в грудь. Животное кувыркнулось через голову и осталось неподвижно лежать на земле. Дружинники Бартана весело загомонили, поминая удачу своего предводителя и предвкушая сытный ужин из свежего мяса.

Но тут, следом за дзереном появился Кранчар, потребовавший свою законную добычу себе, и веселье быстро сменилось напряжённым молчанием. Нойон наянкинов был распалён погоней и видом ускользающей от него жертвы, поэтому его слова прозвучали излишне повелительно и даже грубо.

В жилах Бартан-нойона тут же вскипела кровь, но увидев кто перед ним, он сдержал себя. Он поприветствовал гостя, вежливо намекнув ему, что он, как и убитый дзерен, находятся на земле, принадлежащей роду хонгхатанов. Да и добыча принадлежит тому, кто её взял, чей выстрел оказался решающим.