Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 48)

Сузге умолкла на полуслове и отвела свой взгляд в сторону.

– Ты… ты хочешь сказать, что непраздна? – догадалась Нейва. Та молчаливо кивнула в ответ.

– Пусть Рысь-Прародительница благословит тебя сыном,– пожелала ей Нейва. Затем она, на прощание бережно обняла Сузге.– Да будет лёгким ваш путь…

После этого девушка развернулась и вышла из юрты. Она не поехала верхом, а взяв своего коня под уздцы пошла пешком. По пути Нейва вспоминала слова отца о том, что жизнь сама находит, чем возместить утраченное навсегда. Вот и Сузге, несмотря на то что она в одно лето потеряла отца и брата, получит своё. Ребёнок, которого она носит под сердцем, отныне будет для неё утешением. Новая жизнь сменит старую. А что станет утешением ей?

Выйдя за кольцо юрт, опоясывающих бывшую ханскую ставку, Нейва не сразу направилась домой к отцу. Ноги сами собой привели её к старой берёзе над обрывом, у которой она когда-то встречалась с Джучибером.

Нейва прижалась щекой к берёзе, обхватив толстый ствол обеими руками. Над головой тихо шелестела листва, так, словно дерево хотело шепнуть ей о чём-то сокровенном.

Лабити сказала ей то, в чём она боялась себе признаться. Её чувство благодарности сменилось чувством любви к белояру. Девушка вспоминала сильные, крепкие руки Ревуна, заканчивающиеся длинными, наверняка очень чувствительными пальцами, светлую курчавую бороду, золотистую копну волос. Он был так не похож на всех остальных мужчин. И даже образ погибшего Джучибера мерк перед ним.

Пора было возвращаться домой, а то отец опять хватится. На прощание она погладила шершавую кору дерева, вскочила на коня и помчалась домой в Дунгар, а кроваво-красный закат смотрел ей в спину.

Глава 6

Известие о гибели посольства во главе с Джучибером застало Зугбира в курене каядов. Старейшина Нёкун самолично сообщил ему эту новость и добавил, что он немедленно отправляется в Баргу вместе со своим родовым нойоном Аргун-Мергэном, куда спешно съезжались все старейшины и нойоны коттеров.

– Я поеду вместе с тобой,– заявил ему Зугбир и тут же принялся собираться в дорогу. Правда на этот раз ему пришлось отказаться от своей привычки передвигаться пешком и взять себе коня. Нужно было торопиться, а путь был неблизкий.

По дороге от встречных они наслушались всяких слухов и небылиц. Одни говорили, что послы, перейдя Эрдышу, столкнулись с неисчислимым войском врагов и пали в неравной схватке. Другие заявляли, что на стоянку посольства напали нанятые ченжерами разбойники-лиходеи, и перебили их, когда те спали. Кое-кто осторожно намекал, мол, дескать, Джучибер повторил судьбу своего старшего брата.

В общем, никто ничего доподлинно не знал и каждый от пастуха до старейшины говорил то, что представлялось наиболее правдоподобным. Все сходились только в одном – такого зла не было с сотворения мира божественной Прародительницей.

Прибыв в Баргу, Зугбир обошёл всех заслуживающих, по его мнению, доверия людей, подробно расспрашивая их о том, что же на самом деле произошло с отправленным к табгарам посольством. И вскоре он уже знал всё, о чём поведали прибывшие из Арк-Орды нойоны коттеров и гонцы хана орхай-менгулов.

Нёкун позвал Зугбира с собой на курултай, но тот не пошёл. Чего бы там не говорили, это никак не могло помочь ему в поисках загадочной пластины с чародейскими рунирами. И без него найдется кому стучать в бубен и освящать решения съезда лучших людей племени коттеров.

Вместо этого он направился в бывший ханский курень, где стояла юрта Джучибера, мудро рассудив, что там сейчас находятся только лишь слуги да женщины и ему никто не помешает совершить один маленький, но очень неблаговидный поступок.

Как и рассчитывал Зугбир, в курене было немноголюдно. Оставшиеся или занимались неотложными делами по хозяйству или сидели по юртам. Да стоящие кое-где караульные, несмотря ни на что, по-прежнему несли свою службу.

Его появление здесь не у кого не вызвало никаких подозрений, ибо обитатели куреня искренне полагали, что знаменитого ведуна и целителя призвали сюда из-за состояния здоровья Сузге-хатун, тяжело переживавшей гибель брата. Но к немалому удивлению слуг, шаман даже не стал осматривать лежащую в постели девушку.

Едва лишь взглянув на неё, Зугбир потребовал принести ему чашу чистой родниковой воды. Достав из мешочка щепоть какого-то зелья, он растворил его в чаше, и немного пошептав над ней, отдал чашу женщине, ухаживавшей за Сузге, наказав поить её два раза в день утром и вечером.

Закончив с лечением, он попросил проводить его в юрту, где жил Джучибер. Перед тем как войти в неё, Зугбир начал суматошно приплясывать перед входом, грозно завывать и стучать посохом о землю. Напуганные нукёры и слуги поспешили оставить его одного, полагая, что великий шаман общается с духами. Возле юрты остался лишь только один караульный. Бедняга стоял, ни жив, не мёртв, не имея возможности убежать, ибо воинский долг держал его на месте сильнее всех иных страхов.

Как только все лишние убрались прочь, Зугбир тут же перестал кривляться. Теперь ему надо было избавиться от караульного. Он огляделся в поисках, чем бы занять того, чтобы он не смог ему помешать. Его взгляд зацепился за стоящую неподалёку от юрты телегу, у одного из колёс которой лежала, греясь на солнцепёке, большая пастушья овчарка. Заметив её, Зугбир обернулся к караульному.

– Посмотри на меня,– приказал он ему, и тот послушно взглянул в глаза шамана.– А теперь гляди туда!

Палец Зугбира ткнул в направлении собаки. Та лениво приоткрыла один глаз и несколько раз стукнула хвостом по земле.

– Гляди! Вон сама Великая Рысь-Прародительница! Ты должен следить за ней внимательно и неотрывно. Понял?

Воин утвердительно кивнул и заворожено уставился на развалившуюся в блаженной истоме псину.

Теперь, когда никто не мог ему помешать нарушить обычай проникать в жилище в отсутствие хозяина, Зугбир вошёл в юрту Джучибера. Оказавшись внутри, он первым делом осмотрелся. Потом он принялся тщательно обыскивать юрту, надеясь найти хоть что-нибудь, что могло навести его на след загадочной пластины, хранившейся в роду Хайдара.

То, что делал Зугбир, нельзя было назвать обыском. Он подходил к разным местам и, простирая над ними руку, мысленно прощупывал каждую вещь, надеясь уловить присутствие чего-то необычного. Развешанное на стене оружие и доспехи не привлекли его внимания. Равно как и стоящие на низком столике у очага вырезанные из дерева изображения духов. Тут же лежало множество исписанных рунирами кусков бересты и кожаных свитков. Зугбир осторожно просмотрел их. Ничего интересного. Это были записи по дани и учёту войскового имущества.

На женской – восточной половине юрты, вообще не было ничего примечательного. Постель, утварь и одежда. Ничего. Ничего такого, что могло дать ему в руки нить для дальнейших поисков.

Раздосадованный постигшей его неудачей, Зугбир покинул юрту. Выйдя наружу, он настолько погрузился в собственные мысли, так что даже забыл освободить продолжавшего исступлённо пялиться на собаку караульного от морока.

Сейчас его переполняли думы о том, что видимо небесные силы не хотят, чтобы он приблизился к разгадке тайны загадочной пластины. А может быть, смерть единственного человека, который как он считал, может что-то знать о ней, просто случайность? Раз так, то значит, ему придётся опять начинать свои поиски с самого начала. Впрочем, ещё оставался тайник Далха-Кота, поэтому-то Зугбир направил свои стопы в святилище Рыси.

Здесь у изваяния грозного бога войны, присев на замшелый валун его поджидал Нёкун. Возле него отиралась тощая полосатая кошка, время от времени преданно заглядывавшая в глаза старейшины, в надежде, что человек угостит её кусочком чего-нибудь вкусного.

– Я так и знал, что ты придёшь сюда,– произнёс Нёкун, когда Зугбир остановился рядом с ним.– Ну, что нового?

Старейшина каядов погладив кошку, поднялся на ноги. Та, задрав хвост и громко мурлыкая, принялась тереться об его ноги.

– Ничего,– покачал головой Зугбир.

– Что будешь делать дальше?

– Пока не знаю.

Сейчас Зугбиру не очень-то хотелось делиться своими мыслями с кем бы то ни было, пусть даже это свой собрат-единомышленник. К тому же он действительно не знал, что ему надо делать теперь, как поступить?

– Помнится, ты как-то общался с духом своего покойного наставника,– хитровато прищурясь, произнёс Нёкун, опускаясь на корточки, чтобы почесать кошку за ухом.– Пока ещё есть время.

Зугбир понял намёк, содержавшийся в словах каяда. Пока не народилась новая луна есть возможность вызвать дух умершего. В том, что ему предлагал Нёкун имелся смысл, но уж больно ему не хотелось прибегать к этому средству.

– Такой обряд противен обычаю. К тому же отнимает жизненную силу,– нехотя ответил Зугбир. – Ты же знаешь, во что обошлось мне это тогда.

– Да,– кивнул тот, соглашаясь.– Но тогда ты был один, а теперь у тебя есть я. Или ты думаешь, что мне не хочется узнать, как можно раздобыть льдистое серебро?

Зугбир не ответил. Ему надо было хорошенько взвесить все «за» и «против». Вызвать духов мёртвых – такое даётся далеко не каждому. Да и не безопасно. Когда-то ему удалось совершить такое, и с тех пор волосы его стали белее снега. Слишком уж высока плата. Помимо нажитой седины Зугбир потерял лет десять жизни. Старейшина каядов был сильным шаманом, и никогда бы не предложил ему такого, если бы не был уверен, что этот обряд закончится благополучно для них обоих.