Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 34)

Темябек и шаман одновременно посмотрели на сидящего в стороне Кулджина. Тот невольно съежился под их взглядами.

– Н-нет, нет,– замотал головой сын кагана. От страха у него на лице проступили капли пота.

– Это не он,– проговорил Киях, отводя свой пронзительный взгляд в сторону.

– Учжуху?

– Вряд ли. Ему это не выгодно, да и если бы это был он, то не поехал бы твоим послом к Бохорулу. Посуди сам: выйди всё наружу – и ему не сносить головы. Хан орхай-менгулов сварит его в кипятке живьём. Нет, это кто-то другой. Жалко, что не удалось никого из них взять живым. Можно было бы хорошенько порасспросить…

При этих словах шамана Кулджин вторично покрылся холодным потом. Он вспомнил, про раненного беглеца, которому в порыве ярости снёс голову. Кулджин тут же постарался отогнать от себя эти мысли. Кто знает, может быть, Киях может читать в головах у людей?

Тем временем, Темябек тоже размышлял над словами Кияха, мысленно перебирая имена своих беков и старейшин. Выходило, что шаман прав. Ни Кулджин, ни Учжуху, не стали бы выдавать их замысел коттерам. А о том, что привёз тайный гонец, знали только они четверо. Больше никто.

– Вспомнил,– вдруг произнёс Кулджин.– Один из моих нукёров рассказывал, что накануне ночью, когда он вышел из юрты по малой нужде, видел, как один из тайгетских караванщиков околачивался возле юрты послов.

– Тайгет, говоришь…– прошипел Киях. В тёмных глазах шамана появился злой огонёк. Несколько дней назад он почувствовал чью-то слабенькую волшбу, но не придал ей значения. Киях думал, что кто-то из его местных собратьев камлает над больным, борясь с духом болезни. Он ещё подивился тому, что тот набрался решимости призвать духов поблизости от его юрты.

– Да,– кивнул Кулджин,– мой человек ещё удивился тому. Мол, что тот делает так поздно в нашем курене.

– Тайгеты исконные враги ченжеров. Коттеры и орхай-менгулы тоже враги им…– шаман поднял палец.– Враг моего врага – мой друг! Вспомните, что шестипалые впервые пришли в наши степи, когда коттеры укрыли у себя бежавших от них тайгетов.

– Думаешь, они снюхались, и тайгетский торгаш предупредил Джучибера? – недоверчиво спросил Темябек.– Да откуда он мог прознать об этом?

– У меня среди шестипалых есть свои друзья, мой повелитель, иначе мы бы не знали, что творится в Ченжере. Так вот, они предупреждали меня, что среди тайгетов встречаются очень опасные колдуны. Говорят, они могут проведать невысказанные думы человека. Один из них, по имени Кендаг, до сих пор рыскает на свободе. За его голову ченжеры готовы отдать столько золота, сколько она весит. До меня доходили слухи, что в последний раз его видели в кочевьях цакхаров Гихека. Я вот теперь думаю – не он ли побывал в нашем стане?

– Караван ушёл четыре дня назад,– проговорил Темябек.– Если воины возьмут с собой двух заводных коней, то их можно догнать. Каким бы сильным колдуном он не был, ему не устоять против тысячи багатуров…

– В том, что твои воины, догонят тайгетских торговцев, я нисколько не сомневаюсь,– Киях теребил свою узкую бороду.– Вот только застанут ли они там этого Кендага? Он хитёр как лисица и изворотлив как уж.

– Тогда как нам поступить?

– А лучше всего поступить так! – решительно произнёс шаман.– Пошлём гонца к ченжерам. Предупредим их о тайгетском колдуне, да заодно, известим о слухе, что будто бы коттеры и орхай-менгулы собираются пощипать земли империи.

– Ты хочешь, чтобы шестипалые встретили Бохорула и его свору во всеоружии и потрепали его?! – в первый раз за весь день Темябек довольно усмехнулся.– Неплохая мысль.

– Истинно так, мой повелитель.

Шаман хотел ещё что-то сказать, но его прервало появление одного из сотников охраны.

– Повелитель, наши люди, как велено, встретили караван, пришедший из земель шестипалых,– доложил воин.

– Вот как? И где же он?

– К восходу первой звезды они будут у порога твоей юрты, великий каган.

Темябек махнул рукой, давая знак сотнику – свободен. Тот, пятясь и низко кланяясь, удалился.

– Ченжеры держат своё слово,– веско обронил Киях.– Как и было условлено, они прислали оружие.

– Пока держат,– отозвался Темябек, задумчиво поглаживая свою бороду.– Кулджин,– обернулся он к сыну,– возьми три сотни нукёров и поезжай, встреть шестипалых. И ещё. Отправь к бекам гонцов. Пусть скажут, что сегодня вечером в моей юрте будет пир в честь наших новых друзей. Я буду их ждать. Это всё, ступай.

Кулджин вскочил на ноги, поклонился отцу и бросился исполнять приказ. Темябек же вновь обернулся к шаману и гадальным костям.

Глава 19

Одиннадцать лет назад ханом орхай-менгулов был Журхан-сэчен. Человеком по своей природе он был добродушным и справедливым. Врагов своих Журхан-сэчен прощал и больше миловал, чем казнил. Любил устраивать пиры и тешиться скачками и охотой. Среди подвластных ему кочевников его часто называли – Добрый Хан.

Но родной брат хана – Хучар, снедаемый жаждой власти, вместе с несколькими нойонами устроил против него заговор. По его наущению, ханский баурчи отравил своего господина, и на ханское место уселся Хучар. Сыновья Журхан-сэчена возмутились, но сила была не на их стороне. Старший сын был казнён, а младший – Бохорул – бежал сначала к коттерам, а потом к данланам.

Данланы, приютившие Бохорула, когда он стал изгнанником, почитали его за смелость и решительность и в правление бек-хана Бердаина избрали старейшиной. Однажды в курене данланов, выборным главой которого стал Бохорул, появился тайгетский воин по имени Дайсан, бывший предводитель наёмных войск и бежавший из Ченжера после подавления восстания наёмников. Он прибыл с небольшим отрядом коттеров. Данланы недоверчиво отнеслись к тайгету, водившему дружбу с их врагами. Но закон гостеприимства свят. Бохорул принял их, а затем, познакомившись с Дайсаном, вызвался проводить его к хребту Тан-ла, откуда тот намеревался достичь озера Бурхан-Нур, лежащего за пустыней Ками.

Когда они достигли кочевий мелаиров, то нарвались на имперский карательный отряд. Завязался неравный бой, в котором погиб Дайсан и большинство его спутников. Уцелели лишь четверо: нойон коттеров Хайдар, его друг Мутулган, воин из рода гэнигов Байрэ и сам Бохорул. Они сумели отбиться от ченжеров, и завладели имуществом тайгета. Хайдар, подружившийся с Бохорулом, предложил ему своё гостеприимство. Тот согласился.

После смерти своего дяди Бохорул при поддержке данланов и коттеров, вернулся на родину и стал ханом. Бохорул был даровитым человеком – способным, наблюдательным, вдумчивым, честолюбивым, наделённым богатым воображением. Переживания юности и последующие странствия научили его многому.

Покинув, родные кочевья, он встретился с новыми людьми, познакомился с их образом мыслей, что заставило его задуматься над многими недостатками жизненного уклада орхай-менгулов, к которому он с детства привык. Его взгляды отличались широтой и благожелательным отношением к людям. Уже одно то, что он сумел примирить коттеров и данланов, выдавало в нём задатки мудрого правителя.

Со времени прихода к власти замыслы Бохорула не ограничились узкими пределами ханства орхай-менгулов. Заняв место своего покойного отца, он вступил в торговые отношения с племенами, через земли которых проходили торговые караваны из Ченжера и других стран. Вскоре возле Арк-Орды появился постоянный торговый майдан, а сама ставка хана орхай-менгулов заметно расширилась.

С помощью бежавших от преследования ченжеров тайгетских изгнанников, среди которых было немало искусных мастеров, новый хан наладил собственное производство железного оружия и провёл военные преобразования. Он окончательно определил и закрепил места воинов ополчения племени в полках, по тысяче воинов в каждом.

Отныне никто не смел без разрешения покидать свой бунчук, даже ради родичей. Каждый улус ханства должен был выставить воинов в свой полк. Все воины были вооружены, копьями и луком со стрелами. Многие имели булавы и короткие кривые сабли. У каждого был щит, шлем и кожаный панцирь-куяк. Нойоны, сотники и зажиточные багатуры носили юшманы и простые кольчуги.

Бохорул покорил часть окружающих его ханство мелких степных племён, а таких как гэниги и халхиры убедил вступить с ним в союз. Правда, его владычество ни для кого не было обременительным. Он всегда предпочитал переговоры войне. В конце концов, Бохорул объединил под своей властью все степные племена и роды между Хангарскими горами на закате и верховьями Эрдыши на восходе. С полудня земли его ханства ограничивали безводные каменистые гоби.

Сегодня хан орхай-менгулов Бохорул ожидал послов, прибывших от кагана табгаров Темябека. Их путь пролегал через неспокойные кочевья кудунов и каменистые гоби, пока у подножия Халхирского хребта, там, где Эрдыша поворачивает на полночь, их не встретил дальний дозор орхай-менгулов. Весь путь от Той-Тувэ до Арк-Орды, где сейчас расположился Бохорул, занял у табгарских послов девятнадцать дней.

В степях было неспокойно, и виной тому опять были ченжеры. Совместно с теми племенами цакхаров, которые признавали их власть, латная конница имперцев обрушились на мелаиров. Те, кто уцелел от меча ченжеров, ушли на полдень заката, укрывшись в каменистых безводных гоби и ещё дальше – среди отрогов гор Тан-ла. Цакхарский бек-хан Гихек, не подчиняющийся никому и ничему, вышел против них с ратью в несколько тысяч всадников. Но после жестокого и упорного боя, его плохо вооружённые, легкоконные воины были разгромлены, и он также был вынужден откочевать подальше от границ империи, лишь изредка беспокоя своих врагов набегами на пограничные земли.