Дмитрий Дмитриев – Дети Рыси (страница 19)

– Крепкий человек. Настоящий мужчина.

Нукёры отвязали шатающегося Ревуна от столба и подхватили его под руки, не дав упасть на землю. Повинуясь знакам Чулуна, они оттащили белояра под навес и уложили на попону лицом вниз.

Эренцен и сопровождавшие его старейшины покинули курень Чулуна. Чуть позднее, следом за ними уехали и оба воеводы. Правда, Есен-Бугэ пришлось ненадолго задержаться, договариваясь с мастером и его женой о том, что Нейва пробудет у них ещё день-два, после чего вернётся к отцу.

Глава 10

Рана на бедре, полученная Джучибером в схватке с барсом, воспалилась и заставила его пролежать пять долгих дней в курене старейшины Оритая. Но едва он почувствовал себя лучше, как тут же приказал Содохаю собираться в дальнейший путь. Мунгету, хорошо знавший тропы в лесах Волчьей Пади, вызвался их проводить.

Хотя Оритаю решение племянника было не по нраву, но старейшина не стал возражать. Он лишь досадливо морщился, при мысли о том, что Мунгету может нечаянно навести сына Хайдара на укромные пастбища, где его люди выпасали часть скрытых от ханских данщиков табунов. Правда, сейчас там никого и ничего не было, но всё же…

От куреня Оритая до лесных чащоб добрались без особых происшествий. Мунгету вёл их более короткими тропами, через боры и рощи спрямляя путь. Места, где давеча охотились на барса, остались по правую руку от них. Джучибер, как и Содохай, редко бывал в Волчьей Пади, потому он внимательно осматривал местность, через которую они проезжали.

Мунгету, заметив любопытство Джучибера, принялся рассказывать о тропах и различных знаках и приметах, установленных теми, кто на лето откочёвывал из засушливых степей в эти богатые травой и водою места. К вечеру встали на ночёвку в небольшой долине, по дну которой струился ручей.

Утром двинулись дальше вглубь лесов. Деревья стали гораздо выше и мощнее, а подлесок гуще. В просветах было видно, как кое-где над вершинами деревьев в небе висели ястребы, высматривающие с высоты добычу. В тёмных непролазных буреломах и падях скрывались медведи и волки. Между поваленных стволов сновали юркие бурундуки, провожавшие людей чёрными бусинками своих глаз. Один раз всадники увидели, как через тропу неслышной тенью перемахнула рысь. Эту неожиданную встречу почли добрым знаком.

Как и обещал Мунгету, долина Волчьей Пади открылась им после полудня. Сжимавшие тропу лесные чащи словно расступились. Среди деревьев замелькали просветы, а подлесок стал не таким густым. Преодолев, после очередного поворота, расстояние в несколько сотен конских махов они оказались на краю просторной долины.

Волчья Падь была расположена на обширной лесной луговине, одну сторону которой занимало изогнутое, словно молодой полумесяц озеро, а вторую занимала сама станица. Озеро питалось водой из двух ручьёв, впадающих в него с противоположной лесной стороны. Вокруг расстилались густые леса, растущие на склонах невысоких сопок.

Добрая половина станицы состояла из бревенчатых хижин и сараев. Большинство юрт и шатров принадлежали тем, кто прикочёвывал в лесные долины из степи. Рядом со станицей находился курень, посвящённый Далха-Коту.

Правда, в отличие от тех, что были возле Барги, он был небольшим. Численность его обитателей никогда не превышала более двухсот пятидесяти человек, включая постоянно живущих в нём старых воинов и наставников. Да и главой куреня здесь был не воевода-тысячник, а всего лишь есаул.

– Ого! – воскликнул Мунгету, вытягивая плеть в сторону станицы.– Глядите-ка, сколько народу понаехало…

– Опять, что-то не так,– притворно вздыхая, произнёс Содохай.– Неужто нам так и не придётся ни с кем подраться…

– Не беспокойся, на этот раз, я уступлю барса тебе,– засмеялся Джучибер, глядя куда указывал Мунгету.

Он и сам удивился тому, что предстало его глазам. Почти всё свободное от деревьев пространство было занято юртами, табунами коней и стадами скота. Кое-где на склонах паслись многочисленные отары овец. Казалось, что сюда собралась, по меньшей мере, треть всех кочующих в степях от Эльхотона до гор Хангары.

Едва они выехали из леса, как десяток вооружённых всадников, объезжавший крайние юрты, изменил направление и устремился в их сторону. Впереди всех скакал воин в высоком остроконечном шлеме и юшмане. Вороной дахиран под ним, шёл быстрой иноходью. Джучибер узнал в нём есаула Олдана, возглавлявшего местный курень воинов Далха-Кота.

– Да пребудет с вами Рысь-Прародительница! – громко сказал Джучибер, поднимая правую руку вверх с открытой ладонью.

– И с тобой, нойон Джучибер, и всеми, кто с тобой рядом,– откликнулся Олдан, узнав сына Хайдара. Есаул завернул своего скакуна и поехал рядом с Джучибером.

– Что-то больно много народу у вас нынче в станице…

– Верно, нойон Джучибер. Многовато,– согласился Олдан.– Хоть и стараемся давать скоту сено, но кони, почитай всю траву на пастбищах вчистую объели.

– А это кто? Никак бунияты прикочевали?

– Верно, нойон Джучибер,– кивнул есаул.– Старейшина Элдекэр и трое сыновей покойного Иргиз-хана, привели свои курени сюда. Остальные, кто на заимках, кто ушёл в Мулдуан.

– Ушёл от чего? Никак не пойму, о чём ты говоришь?

Есаул повернулся в седле и удивлённо уставился на Джучибера.

– Как отчего? От данланов, конечно.

– Каких данланов? – вмешался Содохай.

Олдан замолчал, переводя свой недоумённый взгляд с одного собеседника на другого. Есаул было подумал, что над ним насмехаются, но посмотрев в глаза собеседников понял, что те не шутят.

– А разве вы ничего не знаете? – изумлённо спросил он.– Разве вы прибыли из Барги не затем, чтобы возглавить войско?

– Нет! – покачал головой Джучибер.– Давай, рассказывай, что тут у вас происходит.

Всё ещё, не веря в то, что Джучибер и прибывшие с ним воины ничего не знают о начавшемся вторжении данланов, Олдан начал свой рассказ.

Двое пойманных на баранте разбойников-конокрадов принесли известия о данланском бек-хане Бачмане. Конечно, до коттеров и раньше доходили слухи о том, что он подчинил своей воле родственное племя зугров, и жестоко расправился со всеми противниками среди самих данланов и укрепил свою власть. А ныне он решил направить своих коней на встречь солнца, дабы установить границу своего улуса по Эльхотону, лесам Волчьей Пади и горам Хангары. Сам бек-хан не спешит выступать в поход. Вместо себя он отправил вперёд своего брата Саргала, отдав ему под начало два тумена всадников.

Элдекэр и молодые нойоны буниятов сначала не поверили обоим лиходеям-конокрадам, считая, что те лгут, дабы спасти свои никчёмные жизни. Но всё же, на всякий случай, выслали в степь несколько дальних дозоров. Через два дня один из разъездов вернулся и подтвердил слова конокрадов, а следом за ним и остальные яртаульные донесли о том же. Не меньше двадцати тысяч данланских воинов шли прямиком в кочевья коттеров.

Стало ясно, что это не просто набег. И тогда бунияты спешно снялись с места, отправив вперёд женщин и детей, стремясь уйти с пути вражеского войска. Большинство укрылось в Волчьей Пади. Остальные – кто направился в сторону Хангарских гор, кто на плоскогорье Мулдуан, а кто-то – из самых отчаянных – надеялся затеряться на просторах степи.

Они неспеша ехали по станице, слушая рассказ Олдана, что да как. Содохай дёрнул Джучибера за рукав, и показал глазами в сторону. У коновязей стояли, затянутые в кояры, боевые кони. По богатой сбруе Джучибер догадался, что воины, которым принадлежали лошади, не местные.

– Что же не отправили гонцов в Баргу за помощью? – спросил Джучибер, перебив рассказ есаула.

– Как не отправить? – простодушно удивился Олдан.– Отправили. Дак, что толку – хана-то нет. Ваши старейшины привели четыре сотни своих нукёров, да хаберхеды прислали полторы сотни ратных. Я-то и подумал, что они идут передовыми, а следом за ними идёшь ты с остальным ополчением.

Теперь Джучибер понял, чьи это лошади стояли у коновязи. Значит кто-то из нойонов или даже старейшин, выступил самовольно, не боясь наказания за ослушание. Хотя ещё неизвестно: знают ли Мутулган и Есен-Бугэ о данланах? Он скрипнул зубами. Да за такое надо башку с плеч долой…

Вид, выходящего из соседней юрты Укэту в полном боевом снаряжении, заставил Джучибера недовольно нахмуриться и стиснуть зубы. По лицу старейшины также пробежала тень неудовольствия, когда он заметил, что за всадник стоит перед ним. Глядя на Джучибера, Укэту уловил душевное состояние сына Хайдара. Ладонь старейшины невольно опустилась на рукоять его палаша, висевшего в ножнах на богато украшенном поясе.

Смиряя себя, Джучибер остановил коня, спрыгнул с седла и первым, как ни в чём не бывало, поздоровался с Укэту. Всё же тот был значительно старше его по возрасту. Олдан и Содохай также спешились, приветствуя старейшину. Укэту убрал руку с палаша, опомнившись, что затевать ссору ныне не время и, не спуская взгляда с прибывших, поздоровался в ответ. Полог юрты позади него откинулся, и наружу выглянуло лицо старейшины буниятов – Элдекэра.

– Это хорошо, что ты прибыл вовремя, нойон Джучибер,– громко произнёс Элдекэр.– Здравствуй, заходи в юрту, будь нашим гостем. Куда же ты уходишь, доблестный Укэту? Оставайся…

– Мне надо посмотреть, как устроились мои нукёры,– процедил сквозь зубы старейшина. Резко развернувшись, он подошёл к коновязи и поднялся в седло.