Дмитрий DM – Последний РИМ (страница 8)

Надо что-то делать если нас поднимет нас слишком высоко, то при падении мы просто разобьемся, а если очередная волна не прекратится, то улетим от поверхности Земли. Мы уже болтали ногами примерно в метре от земли. Девчонки вцепились в меня, как две испуганные кошки.

— Вот что котенок, — я повернулся к Моне, — я тебя сейчас толкну к дереву их корни очень глубоко уходят в землю, и они дольше всего продержатся не поднимаясь вверх. Постарайся зацепиться за вон ту толстую ветку и намотай трос, а подтяну себя и Дину.

— Я боюсь пап, — прошептала Мона в ответ.

— Не бойся. Мы поднялись уже достаточно высоко. Вся надежда на тебя. Помнишь мы с тобой смотрели фильм про Человека-паука? Ты будешь как человек-паук, только очень маленький и я тебе помогу. И ты одна из нас в клевой защите. Давай, котенок-паучок… Раз, два, три!

Я толкнул Мону она, пролетев около четырех метров зацепилась за толстую ветку и как договаривались обмотала трос за нее.

— Дина держись крепче.

Но трос отчаянно заскрипел, ветка изогнулась готовая вот-вот треснуть.

— Гера помоги!

Я обернулся. Дина держалась за меня, а за ее ноги держался какой-то мужчина весом не мене ста килограмм. Бедная девушка держалась из последних сил.

— Отпусти ее чувак. Прошу отпусти ее иначе мы погибнем.

— Нет, — дрожащим голосом ответил он.

— Отпусти тварь, — прошипел я, — ты нас погубишь, ты погубишь мою дочь.

Мужик подтянулся и обхватив Дину за талию.

— Мы лучше ее сбросим, — сказал он, — не бросайте меня… у меня тоже есть дети, у меня тоже есть дочь. Я могу вам помочь…

— Пап, пап! – закричала Мона, — веточка трещит!

— Дина держи меня крепче, — сказал я девушке, которая от страха потеряла дар речи.

За спиной послышался легкий треск, ветка не выдерживала.

— Мы скинем бабу!

Мужик, крепко держа одной рукой Дину, снова резко подтянулся и схватил меня за лодыжку.

— Отпусти нас ублюдок! Или я тебя убью! – злобно проговорил я.

— Нет, нет мы скинем эту тупую бабу, — его безумный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Держась за меня одной рукой, он вытащил из кармана небольшой электрошокер и с треском ткнул в грудь Дины. Девушка билась в конвульсиях, а он вжимал и вжимал в нее проклятую электрическую машинку. Наконец треск прекратился и Дина, закрыв глаза отпустила меня и стала медленно подниматься в верх.

— Нет, нет! Дина! – у меня перехватило дыхание.

Я размахнулся ногой и ударил мужика в лицо, раздался хруст и вопль боли, он рефлекторно схватился обеими руками за лицо. Кровь хлынула из разбитого носа большими каплями, которые тут же начали подниматься вверх. Он понял, что больше не держится за меня. Отчаянно работая руками и ногами, сделал бесплодную попытку дотянуться до меня. Но тщетно. Мона визжала от страха обхватив спасительную ветку. Дочь! Я быстро выбрал на себя трос и подтянулся к ней.

— Все, все котенок. Все закончилось.

Я обхватил ее, прижимая к древу. Мона плакала, зарывшись в куртку у меня на груди.

— Я мушка на ниточке, я мушка на ниточке, я мушка на ниточке, — причитала она.

— Да котенок, ты мушка на ниточке.

Я обернулся и увидел, как несчастная Дина без сознания медленно поднималось с остальными. Зрелище было поистине пугающим. Десятки машин в паре десятков метров над землей. Во многих из них истошно кричащие люди. Вещи, товары из магазина, камни, мусорные баки, чья-то потерявшаяся собака, пыль, комья земли, птицы, вода из небольшого фонтана, парочка ларьков с шаурмой, которые почему-то сразу запылали – все в жуткой мешанине и сопровождении отчаянных воплей, медленно плыли вверх. И сколько хватало взора это происходило достаточно далеко, на несколько километров вокруг.

Если гравитационный коллапс продолжится, то неизбежно начнет разрушаться почва и тогда дерево нас уже не спасет. Остаётся надеется только на чудо. Но это чудо для нас с Моной, а для многих остальных гибель. В очередной раз все обрушилось с высоты тридцати или пятидесяти метров на землю. Тех, кто еще мог выжить при падении получив тяжелые ранения раздавили падающие машины и другие тяжелые предметы в изобилии, поднятые в воздух. Я, закрыв Мону с ужасом смотрел на кошмарное месиво из тел и предметов. Те, кто остался в живых в магазине не смели выйти на стоянку опасаясь повторных событий, связанных с гравитацией.

— Мона, котенок, я тебя спущу вниз и потом спущусь сам. Только прошу тебя не смотри по сторонам. Хорошо?

— Хорошо пап, — она послушно закрыла глаза.

Когда мы оказались на земле. Я взял ее на руки и развернул так чтобы она ничего не видела и не слышала стонов умирающих людей. Честно говоря, было уже бессмысленно пытаться уехать со стоянки на машине, превратившейся в бесполезный хлам. Так же было бесполезно искать среди мертвых тел и мусора пригодные продукты. Все что удалось найти по пути это пару целых бутылок воды, несколько пачек печенья и консерв. Я отыскал останки нашей машины, еще раз поблагодарив свое благоразумие, что поставил машину с краю, вытащил рюкзак со снаряжением и загрузил в него найденные продукты.

— Что мы будем делать? – спросила Мона, когда мы выбрались со стоянки.

Хорошенький вопрос дочка. До дома нам вряд ли добраться если повторится очередной гравитационный коллапс, то мы погибнем так же, как погибли люди у супермаркета. Находится в лесу, вечно у цепляясь за деревья, тоже невозможно. Я посмотрел на горизонт. Там раскинулись белые корпуса предприятия, на котором я работал. Его построили, чтобы создавать альтернативные системы транспорта будущего. Какие именно, я не вникал, но слышал, что совершенно фантастические, которые перевернут все представления о передвижении на Земле. Так что мнение людей, о виновности загадочной компании, где я монтирую системы коммуникации, не так уж лишено основания — есть кому задать вопросы. А я был очень зол: погибла моя подруга детства Дина, много людей и главное чуть не погибла моя дочь. Кроме этого, там намного безопаснее. Есть производственная столовая, и значит склад с продуктами, некоторые помещения глубоко под землей и прочая привлекательная для выживания в апокалипсис инфраструктура. А в наступившем апокалипсисе я уже не сомневался.

— Вот что котенок, — сказал я после всех размышлений, — до предприятия, на котором я работаю пару километров, до дома двадцать. Потому, думаю, ответ очевиден. Мы доберемся с тобой до моей работы и там уже разберемся что происходит. Идет?

Мона молча кивнула.

Пару километров небольшое расстояние, но в нынешней ситуации даже такой пустяковый отрезок пути настоящее испытание, требующее осмотрительности и планирования. Основная часть шла лесополосой, небольшими рощицами и перелесками, а вот последние метров триста голый пустырь. Он предстал перед нами, прямолинейной беспощадностью, когда мы благополучно миновали большую часть пути. Нам лишь однажды пришлось отсидеться, пережидая гравитационный коллапс, обмотав туристический трос за массивную и крепкую березку. Все за что можно было уцепиться на открытом пространстве это если глубоко воткнуть в землю складной ледоруб из моего снаряжения. Он не тянул на большой профессиональный ледоруб для альпинистов, но больше ничего из того, что было в нашем распоряжении. И еще примерно метров двадцать нейлоновой бечевки. Мона вопросительно уставилась на меня, и я понимал, что, если сейчас не смогу найти решения, для нее это будет удар по ее уверенности во мне. И она, успокоившись в последние несколько минут, снова начнет нервничать.

— Смотри котенок, — я поднял ледоруб над собой, — это настоящий якорь. Корабли, приходя в порт бросают его и он удерживает их даже в самый сильный шторм. Если нас опять потянет в небо я со всей силы воткну его в землю, и он намертво будет держать нас.

Но моего ребенка сложно надуть, она уловила в моей бодрой речи скрытые нотки сомнения и обратила внимание, как растеряно «бегают мои глаза».

— Ты уверен?

— На все сто пудов!

— А с другой стороны, — рассудительно заметила Мона, — у нас нет другого выхода.

— Давай составим план действий. Мы бежим. И бежим очень быстро. Как только почувствуешь, что ноги начинают буксовать в воздухе останавливаемся. Я вбиваю в землю ледоруб по самую верхушку и пережидаем. Потом еще бросок и мы у цели. Ясно? Тогда отбей пятюню!

Мона поджала губы и закатила глаза, что обозначало – ох, эти твои олдскульные штучки.

— Пап, давай просто побежали, — заметила она.

Мы рванули. Мона бежала изо всех сил я за ней, на расстоянии чтобы она слышала мое дыхание. Через метров двести мы снизили темп и скорость. Давала знать о себе предательская усталость. И тут произошло то, о чем мы с ней конечно же не хотели даже думать. Я почувствовал некую легкость и понял, надо как можно быстрее готовится к гравитационному провалу.

— Мона стой! Держись за меня!

Я быстро вбил ногой ледоруб в землю насколько хватило рукоятки. А это, как оказалось, совсем не просто. Плотный комковатый грунт, и отсутствие гравитации ослабили удары. Я для верности уцепился за траву.

— Держись дочка.

Волна «гравитационного провала» накатила сильнее обычного, и я вдруг понял, что ситуация выходит из-под моего контроля. Я, лежа на земле увидел, что почва становится рыхлой и маленькие комочки потеряв в своей структуре притяжение молекул начинают разрушаться и очень медленно подниматься вверх, образуя рыхлый ненадежный слой. Через минуту ледоруб предательски подался в верх, и начал свое скольжение из почвы. Я молил только об одном – чтобы нам хватило продержаться какое-то время. Но через пару минут мы уже находились в воздухе в состоянии свободного парения.