Дмитрий Дегтярев – Ничего cвятого (страница 23)
Тогда эта крохотная клетка с влажными стенами, затхлым запахом, постоянным сумраком, пронизывающим холодом и ползающими мокрицами покажется ей недостижимым раем. О да – холод, так беспокоящий ее сейчас, будет самой наименьшей проблемой. Даже не так. Холод и вовсе превратится в желанное удовольствие – особенно когда ее ноги начнут лизать языки пламени.
Анжелина зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь избавиться от жутких всплывающих образов. Нет, Пабло так не поступит. Не сможет сделать с ней этого. Он ведь любит ее. Да, точно, любит. Или…
Или все-таки все в прошлом?
Вчерашняя встреча о многом говорила. Вот только она так и не увидела в его глазах прежней теплоты.
Значит, он сможет отправить ее на костер? Их с Данте план уже провалился?
Нет, вряд ли.
Может, ее он уже и не любит, но их… Их должен любить.
Таким образом, нет повода для паники. Все сработает, как и задумывалось. Должно сработать – на костер она не собирается.
Анжелина улыбнулась, заслышав приближающийся топот: а вот и горячий завтрак. Жизнь в подземелье алькасара не так уж и ужасна – даже здесь можно найти поводы для счастья…
Священная Католическая Империя
Королевство Испания, Толедо
Площадь Хуанело
22:28
Диего Акоста лениво зевнул и открыл очередную банку пива, пролив часть содержимого на тротуарную плитку. Стоящая рядом Мишель брезгливо поморщилась и неодобрительно покачала головой. Диего даже знал почему, и дело не в расплывшемся пятне на плитке или брызгах на начищенных до блеска туфлях – нет, Мишель ни разу не перфекционист. Дело совсем в другом. «Дети Виноградаря», согласно учению ныне покойного основателя Ричмонда Бауэра, не должны употреблять алкогольных напитков. Даже пиво. Даже если там всего четыре градуса. Никаких – строжайший запрет, и все тут. Мишель старалась полностью соответствовать всем нормам секты, Диего же частенько нарушал запреты, особенно если они касались алкоголя. Ему уже не раз выносили порицание, он каялся, но все равно возвращался на тот же путь. И если бы не его активная вовлеченность в «общее» дело и занимаемая должность в королевской службе, наверняка ему бы давно помахали ручкой, отлучив от церкви. Однако «Дети Виноградаря» не могли позволить себе потерять своего человека внутри Имперской системы, и потому как местные пасторы, так и кураторы провинций закрывали глаза на его проступки, ограничиваясь формальными порицаниями. Диего подобный расклад полностью устраивал. Руководство протестантской церкви тоже не жаловалось. А вот напарница все время ворчала, читая ему проповеди о вреде пива и адских муках в будущей жизни.
– Я иногда жалею, что привела тебя в нашу Церковь, – неожиданно серьезно заявила Мишель, задумчиво смотря куда-то вверх, на далекую бледную луну, едва видимую под облачной пеленой.
Диего едва не захлебнулся. Откашлявшись, он вытер набежавшие на глаза слезы рукавом темно-синей куртки с желтыми инициалами королевской службы безопасности и спросил:
– Почему?
– Ты с нами по своим, личным причинам, а сердцем далек от тех вещей, которые необходимо воспринимать верой.
Ну вот, опять. Проповедь о морали и нравственности от Мишель Гарсиа.
– Разве это так важно? – Диего сделал новый глоток пива и теперь уже сам поморщился. Напарница испортила все удовольствие. Придется либо давиться, либо выкинуть банку. Дерьмо.
– Конечно! – глаза Мишель вспыхнули внутренним огнем. Фанатичка – она и есть фанатичка. – Мы ведь в общине не потому, что хотим просто изменить систему или бороться за какие-то там права, как делают другие. Мы понимаем, что католическая церковь уводит души от Евангелия и тем самым лишает их возможности личной встречи с настоящим Иисусом, а значит, в конечном итоге закрывает для них Дверь Спасения.
– Хм… – Диего сделал еще один глоток и, с трудом проглотив ставшую такой горькой жидкость, направился к мусорному контейнеру, находящемуся у арочного прохода в древней стене, построенной еще в конце первого века.
– Тебе мои слова кажутся смешными?
– Скорее забавными.
– Да? – теперь уже вспыхнули не только глаза, но и, кажется, вся Мишель. – И что же в них такого забавного?
– То, что нечто подобное говорят и сами паписты, обвиняя вас ровно в тех же грехах.
– Ты… – напарница даже сжала руку в кулак. – Ты…
– Время! – Диего указал на циферблат наручных часов. – Уже тридцать пять минут. Кажется, инквизитор решил проигнорировать наше приглашение…
Мишель взглянула на свои часы, а потом перевела взгляд на арку, за которой начинался древнеримский мост Алькантара, куда должен был явиться Пабло Красс. В теплом свете фонарей отчетливо виднелось пустынное сооружение императора Траяна – инквизитор не пришел.
– Ему же хуже, порождение Сатаны! – она сплюнула и твердой походкой зашагала к припаркованному в сотне метров служебному автомобилю королевской службы.
Диего покачал головой. У него были свои причины ненавидеть католическую церковь, вот только фанатизм протестантов иногда начинал пугать еще больше…
Где-то на территории Священной Католической империи
Штаб-квартира «Детей Виноградаря» и Церкви Суверенного Царя
Местонахождение – засекречено
Время – засекречено
Данте Пеллегрини нисколько не удивился, выслушав от своего помощника, бывшего католического священника Артуро Гати, новость об отсутствии приглашенного на встречу инквизитора в назначенном месте. Собственно, на другой результат было глупо надеяться. Пабло Красс не идиот и реагировать на любые, пусть и столь нестандартные, вызовы не станет. Потому-то мост Алькантара остался пустым. Что ж, они тоже не вчера родились и приготовили запасной план.
Не хочешь по-хорошему? Возомнил себя всемогущим? Думаешь, все у тебя под контролем? Ладно. Посмотрим, как ты запоешь завтра…
Данте оскалился в злобной усмешке и протянул помощнику тонкую папку в бледно-желтой обложке.
– Мы приступаем ко второй фазе, падре. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в родной город?
Священная Католическая Империя
Архиепископство Кельнское
Кельн
09:52
Пабло хмуро взирал на проносящиеся за окнами серые дома, нависающие над узенькой улочкой, точно в непреодолимом желании сомкнуть свои каменные объятия в удушливом захвате. Жуткое ощущение, надо признать. Вообще, ему никогда не нравились города Северных земель, где властвовали серость и монументальность, навевая в совокупности бесконечно депрессивное состояние. При каждом посещении этих мест, будь то бывшие территории Священной Римской Империи или еще выше на север, хотелось только одного – как можно быстрее помахать им ручкой. Нынешняя поездка исключением не стала. Еще на подлете к городу в иллюминаторе Пабло увидел плотную серую пелену, укутавшую город непроницаемым покровом. Настроение тут же ухнуло сильно вниз, а сердце сковали холодные стальные тиски. Сейчас же, находясь не наверху, в небесах, а вполне себе внизу, на земле, и вовсе хотелось совершить смертный грех самоубийства.
Дьявол.
Пабло скривился, когда они свернули на более широкую улицу, где со старыми трехэтажными домами соседствовали современные высотки из стали и стекла, выглядевшие все равно такими же серыми и унылыми. Сидящий рядом парижский инквизитор понимающе хмыкнул:
– То еще уродство, правда?
Пабло не стал отвечать на явно риторический вопрос. Не то настроение. Особенно когда понимаешь, что впереди еще несколько долгих часов нахождения посреди общей серости и общения с такими же серыми и холодными людьми. Одно хорошо – никто здесь не станет распахивать объятия в притворной радости. Не тот характер. Люди здесь суровые и прямолинейные. Те самые качества, которые Пабло очень ценил.
Автомобиль проехал вокруг площади Педро Николаса со стометровой скульптурой святого, держащего в одной руке крест, а в другой горящий факел, и устремился по широкой улице, ведущей к зданию магистрата. Городская ратуша представляла собой двухэтажное здание с примыкающей сбоку башней, где наверху развевался герб Кельнского архиепископства. Само здание обрамлялось арочными колоннами и десятками скульптур святых, которые, согласно местному преданию, покровительствовали городу. Портило общее впечатление только одно – ратуша, несмотря на все свое архитектурное великолепие, была такой же серой, как и все в этом городе. Хотя чего мелочиться, не только городе, но и на всей Северной территории. Понятно, почему именно здесь находились истоки Темных Времен и почему германские земли – это единственная территория в Империи, где до сих пор, спустя уже полтысячи лет, так и не восстановили хотя бы формально светскую власть: городами по-прежнему управляют священники, а территориями – епископы. И Пабло очень надеялся на отсутствие каких-либо изменений еще пару десятков тысяч лет. Они здесь и не нужны. Чуть дай послабление, и свободолюбивый народ начнет требовать большего. Пойдешь на уступки, и неминуемо начнутся массовые волнения, а там и до новой Темной эпохи рукой подать. А нам оно надо? Ни разу. Значит, кидаем в огонь любые мысли об изменениях на этих землях. Если же епископы начнут сдавать свои позиции, их место всегда может занять Конгрегация. А уж Инквизиция спуску точно никому не даст.
Служебная «Санта-Мария», принадлежащая Кельнскому отделению Конгрегации, чей представитель встречал их в аэропорту, подкатила к главному входу ратуши.