Дмитрий Дегтярев – Ничего cвятого (страница 17)
Уверенность?
Да, наверное.
Казалось, ее нисколько не беспокоит положение заключенной и предстоящий процесс. Вместе с тем Анжелина нисколько не походила на фанатичку, готовую сгореть на костре ради идеи. Нет. Такие, как она, на костер собираются в последнюю очередь…
И еще… Что это?
Насмешка!
Да! Во взгляде Анжелины читалась явственная насмешка, подкрепленная той самой уверенностью, точно она владела какой-то информацией, дающей ей явное превосходство даже в таком, казалось бы, безнадежном положении.
Очень интересно.
«Что ж, ладно, – Пабло провел ладонью по волосам. – Придется поднапрячься. И не таких видали… Все равно каждый рано или поздно ломается. А те немногие, что продолжали упорствовать, отправлялись на прожарку. Причем на медленном огне. В любом случае финал у всех еретиков незавидный. Так что усмешка скоро пройдет. Как и уверенность».
– Тебе известен такой персонаж, как Иуда Искариот?
Молчание. Губы плотно сжаты, взгляд устремлен куда-то поверх него.
Ладно.
– Иуда Искариот, – повторил Пабло, добавляя солидную порцию металла в голос, – это один из двенадцати апостолов. Ради чего он предал нашего Спасителя? – инквизитор презрительно скривил губы. – Ради четырехмесячной заработной платы? – Он подался вперед. – Интересно, а ради чего ты предала Христа?
Этот выпад не прошел мимо. Пабло с удовлетворением отметил, что Анжелина вздрогнула. И хотя уже через мгновение на ее губах заиграла все та же усмешка, глаза остались серьезными. Вопрос в точку, что называется. В болевую точку. Хорошо. Теперь осталось только развить первый успех.
– Ты родилась в католической семье, с детства вечером с родителями молилась Розарий, а по воскресеньям регулярно присутствовала на Святой мессе. В семь лет приступила к первому причастию, участвовала в волонтерских программах и помогала Ордену Францисканцев в помощи бедным. Далее к девятнадцати годам с отличием окончила Парижский университет по не стандартной для женского пола специализации «Теология». Какое-то время ты занималась с молодежью и руководила процессом катехизации для иноверцев в приходе. К чему я говорю все это? – Пабло подался вперед, положив руки на стол и прямо смотря в глаза обвиняемой. – Ты прекрасно знаешь учение Церкви, знаешь ее роль в спасении душ, понимаешь, какое колоссальное значение имеют Таинства, – и тем не менее примкнула к еретикам, чьи действия губят как тела верных, так и их души! – Пабло ощутил, как его голос задрожал, и дело было совсем не в актерской игре. Его и правда охватила едва сдерживаемая ярость. Нет, ему определенно не понять: как, зная все спасительные истины, можно вот так взять и все растоптать? Даже у Иуды могло найтись оправдание – далеко не факт, что, предавая Спасителя, ученик понимал, кого именно предает. Скорее даже не знал. Анжелина же прекрасно знает. И все равно предает.
Так, ладно, спокойно.
Пабло скосил глаза в сторону зеркальной стены. За ним наблюдали, потому нужно держать себя в руках. Впрочем, это совсем не означало необходимость сдерживать эмоции.
– Помнишь, что говорит Толедский собор о вероотступниках? – Анжелина никак не отреагировала, лишь слегка вздохнула, точно подавала сигнал, как ее утомила беседа. Пабло улыбнулся и продолжил самым доброжелательным голосом: – Уверен, прекрасно помнишь. И все же я приведу тебе выдержку. Толедский Вселенский собор провозгласил следующее: «…те же, кто имел понимание об истине католического учения, знающие, что Вселенская Церковь основана Богом через Иисуса Христа, как необходимая для спасения, и все же отступили от нее (Церкви), хотя бы предали себя смерти за исповедание имени Христова, грех их не смоется и самой кровью». – Пабло вперил тяжелый взгляд в обвиняемую. – Ты ведь не жительница плантаций где-нибудь в глуши американских поселений, где для спасения достаточно первичной веры в Христа, Святую Вселенскую Церковь и прощение грехов. И ты не родилась на территории мусульман или государства других иноверцев, где несознательное искажение истин не играет столь значимой роли. Нет, – инквизитор покачал головой, – ты с детства впитывала католическую веру, а затем приняла сознательное решение изучать теологию. Таким образом, определение Толедского собора как раз о твоем случае.
Пабло замолчал, несколько секунд изучая стену позади вероотступницы, а затем заговорил гораздо мягче, так, как общался с ней пять лет назад, когда сердце пылало от любви к этой женщине:
– Анжелина… – Она вздрогнула, скорее от неожиданности, чем от испуга. – Анжелина… Почему? Скажи мне, почему? Как? Как могло произойти подобное? Ради чего? Неужели ты не понимаешь, что натворила? Дьявол с ними, с «Детьми Виноградаря»… Речь даже не о них, не о твоей связи с ними и не о ваших бесовских планах… Я о другом, – Пабло указал пальцем вверх, а затем на девушку. – Я о твоей душе. Ты понимаешь, чем ты рискуешь? Скажи мне, почему? Может, тебя заставили? – он понизил голос, перейдя на еще более мягкий и доверительный тон. – Пожалуйста, Анжелина… Скажи мне… Если тебя заставили, если тебе угрожали, если тебя пытали, скажи мне. Дай мне надежду. Я хочу верить, что для тебя не все потеряно и что тебя еще можно спасти. Пожалуйста, поговори со мной…
Анжелина мотнула головой, поджав губы, и закрыла глаза. Понятно – говорить она не собирается. Ладно, попробуем по-другому.
– Зачем ты здесь? – Пабло вложил в голос максимальное из возможного количество резкости и металла. Он даже сам едва не вздрогнул.
Анжелина отшатнулась, уставившись на инквизитора непонимающим взглядом.
Пабло усмехнулся и покачал головой.
– Ты серьезно? Думаешь, я, проведший более тысячи допросов, поведусь на невинное выражение глаз? Обижаешь… Отвечай на вопрос: зачем ты здесь?
– Я? – Анжелина лишь во второй раз за время дознания подала голос, и Пабло ощутил, как екнуло сердце. «Нет-нет… Иисус, защити меня…» – Для допроса, я полагаю…
– Давай обойдемся без игр, ладно? – инквизитор скривил губы в раздраженной гримасе. Главное, не показать, как его до сих пор волнует ее голос. «Дьявол!» – Ты прекрасно понимаешь, в чем реальная суть вопроса!
Анжелина улыбнулась и мотнула головой:
– Нет, не понимаю.
– Ладно. Хочешь поиграть – давай поиграем. Только я кое-что тебе проясню, – инквизитор откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. Не очень приличная поза, но и он сейчас не на приеме у Папы. – Знаешь, какая первая мысль посетила меня, когда я узнал имя задержанной, то есть твое? – Анжелина ничего не ответила, продолжая улыбаться. Но он и не ожидал ответа. – Не совпадение. Эти два слова. Спросишь почему? Несколько дней назад ты засветилась в Кельне в обществе психически нездорового пастора Данте Пеллегрини и сексуального извращенца и педофила Артуро Гати. Достойное общество, ничего не скажешь. И тут вдруг спустя такое короткое время ты попадаешь в наши руки, хотя практически пять лет о тебе не было никаких известий. Совпадение? Не думаю. – Пабло выдержал небольшую паузу, делая глоток воды из стоящей на краю стола бутылки. – Я несколько десятков раз пересмотрел кадры нападения на конвой, и с самого начала меня не оставляло ощущение фальши, точно перед нами разыгрывают дешевый спектакль. – Инквизитор пристально наблюдал за обвиняемой, пытаясь уловить хоть малейшую реакцию, хоть малейшее изменение. Ничего. Пустота. Либо хорошо играет свою роль, либо он ошибается. Пабло ставил на первое. – Что скажешь?
Анжелина неопределенно передернула плечами.
– Зачем мне это? Думаешь, мне надоело жить, и я решила так, от скуки, на потеху толпе превратиться в горящий факел?
Теперь пришла очередь Пабло передергивать плечами.
– Так это ты мне скажи.
– Невезение… Простое стечение обстоятельств, понимаешь? Хотя тот же Данте сказал бы, что таков Божественный план, – Анжелина улыбнулась. – Неужели ты перестал верить в чудеса, Пабло? Я тут, и… – она тряхнула руками, отчего цепи издали характерный металлический звон. – Просто поблагодарите пресвятую Деву Марию за столь прекрасный подарок для Инквизиции… Сожжете очередную еретичку во славу Божью, и все тут…
– Ерунда! – не сдерживаясь, Пабло ударил кулаком по стальной поверхности стола. – Ты и сама не веришь в то, что говоришь!
– Я…
– Молчать! – еще один удар по столу. Анжелина вздрогнула, но скорее рефлекторно. Во всяком случае, страха в ее глазах Пабло не заметил. – Произошедшее в тоннеле, как и твое последующее задержание, не случайность. Я это знаю. Ты это знаешь. Повторю свой вопрос и советую хорошенько подумать, прежде чем снова раскрывать свой лживый рот! Зачем ты здесь?
Минута прошла в молчании. Анжелина, слегка наклонив голову вбок, изучала глазами инквизитора. Пабло, в свою очередь, тоже изучал ее, не отводя взгляда. Наконец, спустя еще минуту Анжелина, звякнув цепями, откинулась на спинку стула.
– Ты ведь сегодня служишь вечернюю мессу в Святой Марии?
– Что? – Пабло оторопел от столь неожиданного поворота в их беседе.
– Так ты или нет?
– Тебе-то что с того? Хочешь приступить к исповеди? Так это можно и здесь устроить…
– Значит, ты… – Анжелина удовлетворенно кивнула. – Очень хорошо, святой отец… Там вы и узнаете ответ на свой вопрос…
Священная Католическая Империя
Королевство Испания, Толедо
Площадь перед Толедским алькасаром