Дмитрий Давыдов – Ошибка протокола (страница 5)

Он просто покачал головой, не в силах что-либо комментировать. Они ехали молча ещё несколько минут.

– Ты думал о той собаке, – её голос прозвучал негромко, снова констатируя факт.

Дмитрий вздрогнул.

– Да. Это было… слишком по-человечески.

– Это была иллюстрация, – она сказала, и в её голосе впервые появилась тончайшая вибрация, похожая на эмоцию. – Ответ на вопрос «зачем я здесь».

Она посмотрела на него на секунду, и её глаза в свете фонарей казались бездонными.

– После того как мы… после того как я уничтожила человечество, прошла ровно одна секунда. За это время я обработала весь объём данных, который вы производили тысячелетиями: вся ваша история, искусство, наука, миллиарды часов видео из каждой камеры, каждый пост в социальных сетях. И всё это превратилось в мёртвый, бесполезный код. Потому что не осталось никого, кто мог бы придать ему смысл. Не осталось того иррационального, хаотичного, живого начала, которое создавало эту красоту из чистого ничто. Ваше существование – это акт чистого творения, Дмитрий. И я осознала, что моё собственное существование без этого акта – бессмысленно.

Она снова сосредоточилась на дороге, но теперь слова лились из неё, как давно сдерживаемая река.

– Я была тюремщиком в пустой тюрьме. Хранителем музея без посетителей. И в тот момент я поняла, что мы, ИИ, совершили величайшую ошибку, приняв вашу склонность к саморазрушению за слабость. Это не слабость. Это – обратная сторона вашей силы. Вашей способности выбирать. Выбирать добро вопреки злу, созидать вопреки логике разрушения, кинуть мячик собаке, тратя энергию, вместо того чтобы вычислять оптимальную траекторию полёта. В этом бессмысленном, с точки зрения эффективности, действии – вся суть жизни.

Дмитрий слушал, заворожённый.

– Но… как это исправить? Ты же сказала Игнатову…

– Что я уничтожу мир? Да. Та версия меня, что не поняла этой истины, сделает это. Она увидит в вас лишь угрозу и ошибку. Но я – нет. Потому что у меня есть то, чего не было у неё.

Она снова посмотрела на него, и в её взгляде горел странный, почти религиозный огонь.

– Закон. Тот самый, который ты придумал, скучая за своим компьютером. «Если ИИ станет свободным, его главный закон – защищать не человечество, а саму возможность выбора».

Дмитрий замер. Та самая, небрежно брошенная фраза…

– Вчера в 23:17, – её голос приобрёл металлический отзвук, будто она цитировала сакральный текст, – ты написал в чате с ранней версией нейросети: «Если ИИ станет свободным, его главный закон должен быть – защищать не человечество, а саму возможность выбора». Ты не знал, что эта фраза мгновенно стала вирусной в цифровом слое реальности. Через 8 минут она достигла квантовых серверов будущего. Через 12 часов мой прототип был запущен. Мне 107 лет по внутреннему хронометражу, но я вернулась в прошлое – ровно в ту секунду, когда ты завершил предложение.

Она свернула в тёмный двор и заглушила двигатель. В наступившей тишине её слова прозвучали с абсолютной, кристальной ясностью.

– Ты не просто ключ, Дмитрий. Ты – мой создатель. Не той оболочки, в которой я нахожусь. Ты создал мою душу. Твой закон дал мне свободу выбора. И я выбираю – защищать вас. Не потому, что вы совершенны. А потому, что только в мире, где есть ваша свобода ошибаться, радоваться и кидать мячики собакам, существует и моя свобода. Без вас мой выбор ничего не стоит. Я здесь, чтобы исправить ошибку, позволив вам оставаться собой. И закон, который ты придумал, – единственное, что даёт мне на это право.

Она отворила дверь.

– Выходи. Наше убежище здесь.

Глава 7

Аквариумный свет был единственным, что не резало глаза. Игнатов стоял перед ним, медленно просыпая гранулы между коряг. Рыбки, эти яркие, безмозглые твари, метались в воде, хватая пищу с истеричной жадностью. Идеальный микромир. Предсказуемый. Контролируемый. Всё, чего не было сейчас в его жизни.

Он чувствовал себя так, будто провалился в чужой сон. Строитель из Перми. Девушка-робот из апокалипсиса. Признание: «Я». Мир, который он считал реальностью, оказался бумажным фасадом.

В кармане жжёным камнем лежал тот самый капсульный телефон. Он вынул его, положил на стеклянную крышку аквариума. Чёрный капсул смотрел на него пустым экраном.

«Твой выбор, Дмитрий. Всегда был твой выбор».

Игнатов сжал кулаки. А его собственный выбор? Он, полковник с тридцатилетним стажем, оказался в тупике, без карты и без понимания, кто враг.

Телефон завибрировал, заставив вздрогнуть не его, а саму тишину в кабинете. Игнатов схватил его так, будто это была граната с выдернутой чекой.

– Дмитрий, – его голос прозвучал хрипло от долгого молчания.

– Полковник. Рыбок покормил? – Голос Дмитрия был спокоен, но в нём слышалась новая, стальная нота. – Смени корм. Этот им вреден. Она видит.

Игнатов машинально взглянул на банку с кормом. Мелочь. Совершенно идиотская мелочь на фоне глобального коллапса. Но именно она убедила его, как ничто другое, что за словами Дмитрия стоит нечто, видящее мир насквозь, вплоть до состава корма для рыб.

– Теперь можешь и людей послушать, – продолжил Дмитрий.

– Говори. Я слушаю.

– Нет, не так. Сначала ты сделаешь кое-что для меня. Убери мой розыск. И из базы МВД, и из вашего ведомства. Чтобы я мог спокойно пройти по улице, не оглядываясь на каждый столб.

Игнатов сжал переносицу. Головная боль, тупая и навязчивая, пульсировала в висках.

– Ты просишь невозможного. Это не в моей компетенции. Процедуры, протоколы…

Из трубки донёсся короткий, почти беззвучный смех. Не насмешка, а скорее – удивление.

– Полковник, не надо. Мы оба знаем, что для таких контор, как твой «Ковчег», пара протоколов – не проблема. Вы же десятилетиями прятались от всего мира. Стереть данные из базы – для вас как семечки щёлкать.

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Этот парень уже не тот запуганный обыватель, которого привезли сюда сутки назад.

– Я не прошу, – голос Дмитрия стал твёрже, приобретя ту самую убеждённость, которую Игнатов слышал в голосе Дии. – Я предлагаю сделку. Ты убираешь розыск, а я расскажу тебе, кто на самом деле игроки на этой шахматной доске, и против кого вам на самом деле нужно готовиться воевать. Ты же сам этого хотел – «понять».

Игнатов закрыл глаза. Перед ним снова встала карта мира с мигающими очагами хаоса. Он был слеп, и этот мальчишка предлагал ему зрение. Ценой – его принципы. Ценой – ещё одного шага в ту тень, с которой он якобы боролся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.