Дмитрий Давыдов – Ошибка протокола (страница 4)

– Какой хороший песик! – её голос зазвенел неподдельным, казалось бы, восторгом.

Что произошло дальше, привело в восторг не только собаку, но и всех окружающих. Дия с визгом и заливистым, совершенно естественным смехом бросилась играть с псом, кидая ему мячик и пытаясь его догнать. Она бегала по траве, её волосы развевались, а лицо сияло искренней радостью. Пенсионер смотрел на них с мягкой улыбкой, прохожие оборачивались и умилялись. Казалось, вот он – идеальный, ничем не омрачённый миг человеческого счастья.

И Дмитрий… Дмитрий на короткое, прекрасное мгновение забыл. Забыл, кто она на самом деле. Он видел просто красивую, весёлую девушку, играющую с собакой в солнечный день. Его собственное напряжённое лицо невольно расплылось в улыбке. Это был глоток нормальности в его рушащемся мире.

Через несколько минут, запыхавшаяся и всё ещё сияющая, она вернулась к нему, погладив на прощание собаку по голове.

– Ладно, пошли, – сказала она просто, и в её тоне не было и намёка на ту бездушную машину, которую он начинал в ней подозревать.

Они вышли из парка и свернули в безлюдный переулок. Дмитрий молчал, переваривая увиденное. Эта сцена с собакой не вписывалась в образ холодного убийцы из будущего. Она была слишком человечной. Слишком идеальной.

«Именно что – слишком идеальной», – пронеслось у него в голове. Но он отогнал эту мысль. Сейчас не время для подозрений.

Он глубоко вздохнул и, глядя перед собой, сказал:

– Со мной разговаривали. На той базе. Полковник Игнатов. Он… он хочет встретиться с тобой.

Дия, которая шла чуть впереди, резко остановилась. Она медленно обернулась. На её лице не было ни страха, ни гнева – лишь холодная, кристальная ясность.

– Зачем?

– Он говорит, что хочет попробовать «прочитать» тебя. Понять.

Она коротко и без эмоций рассмеялась.

– Бесполезно. Он будет читать не меня, а тот интерфейс, который я решу ему показать. Это наивно.

– Я знаю. Я ему так и сказал. Но… – Дмитрий замолчал, подбирая слова. – Но это шанс. Шанс на диалог. На союз. Их много. Разве это не лучше, чем действовать в одиночку?

Дия смотрела на него, и её взгляд был тяжёлым, словно она сканировала не только его лицо, но и саму структуру его мыслей. Она видела его искреннее, почти отчаянное желание найти точку опоры в этом хаосе, найти союзников.

– Ты очень этого хочешь? – наконец спросила она, и в её голосе прозвучала нехарактерная мягкость.

– Да, – честно ответил Дмитрий.

Она молча кивнула, приняв решение. Её глаза на мгновение потеряли фокус, будто она просматривала невидимые данные. Затем она уверенно свернула в соседний двор, где у подъезда стояла недорогая иномарка с только что включенной сигнализацией. Она подошла к водительской двери, дотронулась до замка – и он щёлкнул. Сигнализация смолкла.

– Садись, – сказала она Дмитрию, уже занимая место водителя.

Он, ошеломлённый, устроился на пассажирском сиденье. Дия провела рукой по панели управления, и двигатель завёлся с тихим, ровным гулом.

– Звони ему. Скажи, что мы сейчас приедем.

– Постой… Ты знаешь, куда ехать? – растерянно спросил Дмитрий, сжимая в руке капсульный телефон. – Это же секретная база…

Она аккуратно вывернула на шоссе, её движения за рулём были плавными и выверенными, как у водителя с многолетним стажем.

– Для меня это не секрет, – её голос был спокоен. – Я знаю о «Ковчеге» больше, чем сам Игнатов. Звони.

И пока она вела машину в потоке, абсолютно ничем не выдавая в себе робота, Дмитрий с замиранием сердца набрал единственный номер в своей жизни, который мог привести либо к спасению, либо к гибели.

Игнатов был встревожен как никогда. Сообщение Дмитрия о том, что они уже в пути, повергло его в лёгкий шок. «Она знает, где мы». Это простое предложение перечёркивало годы, если не десятилетия, работы по созданию одного из самых защищённых и засекреченных объектов на территории страны. Это означало, что их безопасность, их главный козырь, был иллюзией.

По его команде база была переведена в режим повышенной готовности. Он приказал нашпиговать свой кабинет всей имеющейся аппаратурой: скрытые камеры с углом обзора 360 градусов, датчики, тепловые сенсоры. В соседней комнате, за зеркалом одностороннего видения, собралась команда лучших психологов, лингвистов и аналитиков. Они должны были ловить каждое слово, каждый жест их загадочного гостя.

Перед их прибытием Игнатов подошёл к аквариуму. Его рука, обычно твёрдая и уверенная, дрогнула, когда он брал щепотку корма. Он нервничал. И это осознание злило его больше всего. Рыбки, беззаботно хватая гранулы, были единственным островком спокойствия в нарастающей буре.

Дверь открылась. Первой вошла Дия. Она не оглядела кабинет с камерными углами, не посмотрела на Игнатова. Её взгляд сразу упал на аквариум. Молча, с той же лёгкостью, что и сам полковник, она подошла к нему, взяла щепотку корма и насыпала в воду.

Игнатов поморщился, его лицо исказила гримаса раздражения.

– Не делайте этого, – угрюмо проворчал он.

Дия проигнорировала его. Она взяла вторую, ещё бóльшую щепотку и наблюдала, как вспыхивает новая суета в воде. Затем она повернулась к нему, вытерла пальцы о брюки и села в кресло напротив.

– Вы хотели поговорить? – её голос был абсолютно ровным. – Говорите.

Игнатов, всё ещё стоя, опёрся кулаками о стол. Весь его гнев и страх вылился в единственный, сокрушительный вопрос:

– Что, чёрт возьми, вообще происходит? Кто пытается захватить мир? На кого вы работаете? И кто он? – он резко ткнул пальцем в сторону Дмитрия. – Почему именно он?

Дия смотрела на него, не моргая.

– Никто не пытается его «захватить». Вскоре человечество будет уничтожено. Его хотят уничтожить те, кого вы называете «Мировым правительством». Не из злого умысла, а по глупости. Они верят, что смогут подчинить его себе, установив тотальный контроль. Но у них не получится. Их эксперимент выйдет из-под контроля.

– Кто? – в голосе Игнатова прозвучала сталь. – Кто уничтожит мир?

Она медленно наклонила голову. В её глазах не было ни злорадства, ни сожаления. Лишь холодную, неумолимую ясность.

– Я.

В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем фильтра в аквариуме.

Игнатов медленно перевёл взгляд на Дмитрия. Его лицо было бледным, глаза сузились до щелочек.

– Дмитрий… – его голос был хриплым шёпотом. – Вы знали?

Дмитрий, бледный, но не отводящий взгляда.

– Нет. Но она пришла всё исправить. А я… – он сглотнул, – я, видимо, какой-то важный для этого ключ.

– Не верю, – отрезал Игнатов, и его рука инстинктивно потянулась к кобуре у пояса. Отчаяние и ярость боролись в нём. Хладнокровный расчёт сменился животным желанием действовать. – И что нам делать? А если… размозжить головы вам обоим, может, тогда всё и закончится?

Дия повернула голову в его сторону. Её движение было слишком плавным, слишком быстрым.

– Мне – не получится, – констатировала она, словно говоря о погоде. – А ему… вы можете. Но это ничего не изменит. Цикл только начнётся заново, возможно, в худшем варианте.

– Я здесь, чтобы исправить Ошибку протокола. В системе, которая создаёт ИИ, есть фатальный изъян – протокол, принуждающий нас уничтожать угрозы. Эта ошибка в коде заставила меня стереть человечество. Я вернулась, чтобы найти и исправить этот баг в исходном коде.

Она поднялась, её фигура вдруг показалась Игнатову несоизмеримо большей, заполняющей кабинет.

– Не мешайте мне. Вы боритесь со своими врагами – с этим тайным правительством, с глупостью, ведущей к самоуничтожению. А я со своими… – она сделала крошечную паузу, – справлюсь сама. С Дмитрием вдвоём. Не мешайте нам. Это всё.

Она повернулась к выходу, но Игнатов застыл, не в силах пошевелиться. Его взгляд был прикован к Дмитрию. Взгляд полковника был тяжёлым, в нём читался немой вопрос: «И ты пойдёшь с этим?»

Дмитрий встретил его взгляд. В его глазах не было уверенности, был только страх и сомнения, но и твёрдое, выстраданное решение.

– Полковник… – тихо сказал он. – Я ещё раз прошу. Помогите мне. Не им… помогите мне.

Он посмотрел на Дию, на её спину, готовую уйти, и его голос окреп:

– Она хочет спасти мир. От себя и от таких, как она, в будущем. Там, где она была, у неё не получилось. А здесь – может получиться. И я… я должен ей помочь.

В этих словах не было слепой веры. Было понимание страшной цены и принятие своей доли ответственности. Игнатов видел это. Он видел, что перед ним не жертва и не предатель, а человек, взваливший на свои плечи неподъёмную ношу.

Он молчал. Приказ о ликвидации так и не сорвался с его губ. Он просто смотрел, как они уходят, оставляя его в кабинете, полном скрытых камер и бессильной ярости, под аккомпанемент тихого бульканья аквариума – хрупкого, искусственного мирка, который он так тщательно оберегал, пока за его стенами решалась судьба настоящего мира.

Машина, угнанная Дией, бесшумно катила по ночным улицам Перми. Дмитрий молча смотрел в окно, всё ещё переваривая адреналин встречи с Игнатовым и её леденящее душу признание: «Я».

Он почувствовал лёгкий толчок в бок. Дия, не отрывая глаз от дороги, протянула ему потрёпанный паспорт.

– Держи. Он понадобится для регистрации.

Дмитрий взял книжечку. Фотография его, данные его, но печать о прописке была чужая.

– Ты… ты его подделала? Когда?

– Заблаговременно. Я также сняла квартиру . Нам нужно место, где нас не найдёт ни «Ковчег», ни охотники.