Дмитрий Дашко – Штрафники 2017. Мы будем на этой войне (страница 63)

Подумав, обратился к солдату:

— Андрюха, дай закурить. У меня кончились.

— Так это… сигареты для приговоренных.

— Ниче. Не все из них курят, здоровье берегут, наверное, — хмыкнул офицер, делая затяжку. — А если кому-то и не достанется, жаловаться не пойдут. Ну, где эта похоронная команда? Саня, открой створки, позырь, где они. У нас сегодня еще два вывода.

Солдат распахнул створки, высунулся на улицу.

— Едут.

— Давай, снимайте с них наручники, хватайте за руки-ноги. Что стоите, первый раз, что ли? Вытаскивайте на улицу, а там пусть их похоронщики себе грузят. Что стоите-то! Давай!

Лейтенант поднялся по пологому пандусу к распахнутым створкам следом за солдатами, подошел к прапорщику, протянул раскрытую папку и сказал:

— Распишись.

— Да знаю я, — с досадой ответил прапорщик. — Что ты мне каждый раз напоминаешь?

— Положено.

— Покладено! Сколько еще седня?

— Два вывода.

— Понятно, — разом поскучнел прапорщик и распорядился своим бойцам: — Грузите тела, не стойте. Еще два вывода будет.

— Куда вы их возите? Все так же, в воронки? — спросил лейтенант.

— А куда еще? Не на кладбище же. В городе вон что творится. Так что в воронки. Это быстро и без проблем.

— Ну да. Согласен. Табличек, конечно, никаких нет?

— Ты че, лейтенант? Какие таблички? Кто их сделает? У тебя в документах порядковый номер табличек есть? Вот и все. А кто там искать станет, кому это надо?

— И то верно, — согласился офицер. — Когда ж эта война закончится?

— И не говори! — поддержал прапорщик. — Задолбало уже все, сил нет. Ладно, поедем мы.

Видавшая виды «Газель» заурчала мотором, прапорщик сел в кабину рядом с водителем, а четверо солдат из похоронной команды разместились в кузове под рваным от осколков и пуль брезентовым тентом.

Эпилог

Лейтенант проводил их взглядом, привычно вслушиваясь в непрекращающуюся канонаду и далекий треск автоматных и пулеметных очередей. Лично он очень много отдал бы, чтобы эта война закончилась прямо сейчас, чтобы наконец-то наступил мир, чтобы по улицам ходить, не опасаясь, не вглядываясь тревожно в черные проемы окон, в любом из которых может притаиться смерть.

У него, у лейтенанта, слишком мало полномочий, чтобы прекратить войну. До обидного мало. Он лично застрелил бы каждого из руководящей верхушки Объединенной Оппозиции и федеральной власти.

Лично.

Каждого.

А потом пусть судят.

Лишь бы не было войны. Лишь бы не было войны…