Дмитрий Дашко – Штрафники 2017. Мы будем на этой войне (страница 54)

Опозеры имели стандартную экипировку и вооружение — разгрузки, забитые магазинами, и автоматы. Они шли без касок и бронежилетов, в обычной, далеко не чистой полевой форме с белыми повязками на левых рукавах.

Грязное обмундирование являлось привычным зрелищем. Чечелев сам выглядел таким же. За всю войну он мало видел щеголей в чистенькой, ладно сидящей форме. Даже заградотрядовцы, и те не отличались безупречной чистотой.

Один из опозеров сразу привлек внимание Алексея. Помимо висевшего на уровне живота «АКС-74» он придерживал спортивную биту, покоящуюся на его правом могучем плече.

Это был Илья Заброднев. Бывший пятикурсник с факультета журналистики, тот самый — здоровый, наглый и уверенный в себе бугай, что организовал налет на коттедж.

Все та же короткая, почти под «ноль», стрижка на небольшой голове с крепкими ушами. Все та же бычья шея, литые плечи, грудь бочкой, спина перевернутой трапецией, руки с внушительными бицепсами, выделяющимися даже из-под куртки военного покроя, и кулачищами с голову двухгодовалого младенца, мощные ягодицы и ноги-столбы, уверенно попирающие грешную землю. И при этом, как отлично знал Чечелев, — хорошо подвешенный язык, правильная дикция и живой ум. Как эти плохо сочетаемые типажи — жлоб с внешностью портового биндюжника и гуманитарий, ужились в одном индивидууме, Алексей никак не мог понять.

«Таак, Забродя за опозеров, — подумал Леха, очень удивившись такой неожиданной встрече. — Что ж, тем хуже для него».

Впрочем, Чечелев понимал: ожидать, что Заброднев стал бы воевать за федералов, наивно. Слишком уж завистлив он к чужому благополучию, терпеть не может всех успешных, добившихся финансового благосостояния. Естественно, он должен был принять сторону тех, кто обещал справедливое возмездие всем хапугам.

«Таким, как мне», — криво ухмыльнулся Чечелев.

Леха всегда побаивался этого носорога, его слепой ярости, вспыхивающей мгновенно, если Заброде что-то не нравилось. Хоть Алексей и старался скрывать свою боязнь — а себя не обманешь! Страх к этому здоровяку постоянно жил в его сердце.

Какой замечательный шанс реабилитироваться в собственных глазах!

Удовлетворенный возможностью посчитаться, Чечелев стал более пристально рассматривать пленных и опять испытал сильное удивление, когда среди них опознал Митяя и Смешного. Как это они угодили в мышеловку? Знать, и от них фарт отвернулся! Не все ж за чужой счет выживать.

«Интересно, а где Циркач и остальные? — думал Алексей. — Ведь держались они всем скопом. Неужто убиты? А куда этих гонят? На хрена их вообще в плен взяли? Сейчас разговор короткий — застрелил или зарезал, если пулю жалко, и все дела».

Между тем опозеры загнали пленных в заводь по колено, потревожив раздувшийся труп. Окриками они приказали пленным остановиться, развернуться. Пленные выполнили команду, столпились боязливой кучкой.

Чечелев был уверен, что их сейчас расстреляют, поэтому в непонимании нахмурился, когда один из опозеров тоже вошел в воду и, с силой дергая за одежду каждого пленного, расставил их в одну шеренгу на некотором расстоянии друг от друга.

«Что за хрень? Показательный расстрел?» — подумал Алексей.

Он мог из своего укрытия легко застрелить всех троих опозеров, но, во-первых, не жалел блатных, особенно Митяя, подло убившего Клыка, а во-вторых, не знал остальных, поэтому до них ему не было никакого дела. Очерствевшая на войне душа ничуть не противилась бездействию.

Сделав свое дело, опозер вышел на берег. Стоявший все это время изваянием Забродя пошевелился, покрутил головой, разминая свою бычью шею. Лехе даже показалось, что он слышит характерный хруст. А Заброднев снял с плеча биту, не спеша, как мастеровой, осмотрел ее.

Чечелев уже понял, что сейчас произойдет, и помимо воли испытал страх, будто сам стоял в той заводи. Пленные тоже начали догадываться, что ждет их не расстрел. Некоторые попятились, заходя глубже, но грубый окрик опозера вернул на место всех отошедших.

Заброднев зашел в воду, медленно обошел стороной шеренгу, прошел за спины пленным. Те ссутулились, втянули головы в плечи, все же опасаясь повернуться, а может, находясь в некой прострации, лишенные воли, как загипнотизированные жертвы удава.

Коротко размахнувшись, Забродя врезал битой по затылку ближнего к себе пленного. Из-за гудящего войной города до Лехи не донесся звук сухого удара. Пленный упал лицом в воду. Его тело с пузырящейся на спине курткой закачалось в небольшой ряби, красное расплывающееся пятно поплыло вширь.

Палач намеренно не спеша подошел к следующей жертве.

Короткий замах. Удар!

Тело рухнуло в воду.

Третьим по счету в шеренге стоял Митяй. Он втянул голову в плечи, боясь оглянуться на приближающегося убийцу.

Чечелев из своего укрытия имел хорошую возможность понаблюдать за мимикой уголовника. Лицо Митяя сковали тиски страха, ощеренный рот, натянувшаяся кожа на заросшей щетиной тонкой шее. Высоко поднятые остренькие плечи мало прикрывали коротко стриженную голову, жулик клонился к воде.

Подошедший Забродя опустил биту сначала на одно плечо Митяю, заставив уголовника вздрогнуть всем телом, затем на другое, как бы предлагая опустить плечи, мол, чего ты испугался, это не больно — раз, и все.

И, действительно, Митяй опустил плечи, все еще продолжая сутулиться. Его забила крупная дрожь.

Короткий замах. Хрясть!

Тело уголовника рухнуло во взбаламученную воду, закачалось на небольших волнах, окрашивая их в красный цвет.

«Это тебе, подлюка, за Мишку, — холодно подумал Леха. — Я бы сам тебя грохнул, будь такая возможность».

Следующим за Митяем стоял Смешной.

Когда палач начал подходить к нему, уголовник не выдержал и рванулся дальше в реку. Остальные пленные словно опомнились и устремились следом, подняв буруны, преодолевая сопротивление воды, порой падая.

Вдогонку им загрохотали автоматы. Все было кончено за несколько секунд. Тела убитых, пузырясь одеждой, покачивались в заводи.

Вышедший на берег Заброднев выглядел разочарованным. Он обмыл биту, опять осмотрел ее, привычно положил на плечо.

«Ладно, потешился, упырь, и хватит», — подумал Алексей, ловя палача в прицел.

Умело отсекая по два патрона, Леха быстро застрелил всех троих опозеров. Они даже среагировать не успели — попадали, где стояли. Одному из них пуля попала в голову и разнесла полчерепа, как спелый арбуз.

Тела сраженных лежали на берегу, слабо агонизируя.

Чечелев еще какое-то время понаблюдал из своего укрытия за их агонией, потом выполз из-под БМП, быстро осмотрелся.

Никого.

По склону скатился к набережной, тенью перебежал неширокую асфальтовую дорожку в извилинах трещин, по разбитым гранитным ступенькам спустился к самой реке, где опять замер, опустившись на одно колено, быстро осматриваясь по сторонам, прижимая к плечу взятый на изготовку автомат.

Никого.

Он поднялся с колена, все еще осматриваясь настороженно, подошел к лежащему на спине Забродневу. Тот был еще жив. Одна пуля попала ему в живот, вторая — в грудь.

Раненый редко и хрипло дышал. Увидел подошедшего, уставился угасающим взглядом, в глазах мелькнуло узнавание.

— Че-че… лев… — прохрипел он, вытолкнув изо рта сгусток крови.

— Я, Забродя, — спокойно произнес Леха. — Твой скальп станет украшением моей коллекции. Разве ж я мог подумать, что когда-нибудь заполучу его себе…

Алексей прополоскал в мутной взбаламученной воде кусочек кожи с коротким волосяным покровом, насадил его на струну, ополоснул руки, глянул в сторону скальпированного.

Тот еще дышал. Редко, прерывисто, хрипло.

— Живучий, блядь, — проворчал Чечелев.

Подошел, нагнулся и трижды ударил Заброднева штыкножом в живот, проворачивая его там…

На каждый удар раненый горлом издавал булькающий звук, выталкивая из приоткрытого рта темную кровь. Потом он затих, расслабился, но еще нет-нет да и вздрагивал в агонии.

— Вот так. Теперь тебя сам черт не спасет, — удовлетворенно произнес Леха, вытирая клинок об одежду бывшего журналиста.

Он распрямился, по привычке осматриваясь. Глянул на оставшихся двоих. Секунду подумал. Чувство, охватившее его, Алексей не мог объяснить, но понимал: скальп Заброди — последний, больше он не хочет этого.

Несколько секунд поразмыслив, Чечелев все же оставил струну со своими страшными трофеями, решив, что сможет избавиться от них в любой момент. А пока что-то удерживало его от такого шага. И это чувство Алексей тоже никак не мог объяснить.

Неожиданно возник гул приближающегося бронетранспортера. За время войны Леха научился безошибочно различать характер работы двигателей разных машин.

Чечелев метнулся подальше от береговой кромки, ища укрытия в густых кустах ивняка.

После того как весь взвод штрафников покинул шахту метро, жулики успели укрыться отдельно ото всех за одной из мусорных куч. Когда заработала артиллерия, Циркач, напрягая голосовые связки, сказал:

— Сейчас или никогда. Надо возвращаться в шахту, переждать там, а потом — воля.

— За вами еще должок есть, — напомнил Смешной.

Тут вскинулся Митяй, зашипел яростно:

— За Циркача не скажу, а мне не надо напоминать о моем долге!

— Ты что же подумал, Смешной, что мы хотим соскочить? — подключился Циркач.

— Ты, конечно, босяк авторитетный, Циркач, но сам посуди: как вы будете гасить карточный долг, если мы собираемся на рывок? — возразил Смешной.