Дмитрий Дашко – Штрафники 2017. Мы будем на этой войне (страница 51)

— Кто такие? — спросил Чечелев.

— Жуковы мы, — ответила молодая. — Я Наталья Жукова, а это моя мама, Ольга Анатольевна Жукова. Мы прячемся здесь. Давно уже.

— Оружие есть?

— Нету.

— Сколько вас?

— Двое только. Не стреляйте. Не надо.

— Опозеры где?

— Мы не знаем.

— Ладно, опустите руки.

Чечелев вылез из своего укрытия, приблизился к женщинам, рассматривая их более тщательно. Обе бледны, вероятно, из-за света лампы, а может, по причине постоянного, по их словам, сидения под землей. Старшей на вид лет пятьдесят, а молодой лет двадцать пять. Не исключено, что лет им меньше, все-таки образ жизни и скудная потрепанная одежка, более подходящая к дачному сезону для посадки или копки картошки, не способствовали цветущему виду.

— Куда вы шли?

Женщины тянули с ответом.

— Я задал вопрос, — с нажимом произнес Алексей.

Младшая, видимо, решившись, сказала:

— Мы шли к продуктовому складу. Он отсюда метрах в ста по этому проходу.

— Откуда в теплотрассе продуктовый склад? — удивился Чечелев.

Ответила уже мать девушки:

— Мы полагаем, в результате обстрела прямым попаданием разрушило здание, в котором был магазин с подсобными помещениями. Часть всего этого обрушилась в теплотрассу. Вот мы и берем там продукты — консервы, вермишель там всякую. Мы можем поделиться, если вы обещаете не тронуть нас…

— Мама! — укоризненно воскликнула девушка.

— А что, Наташа! Молодому человеку тоже надо что-то кушать!

— Я не про это, мама! Причем здесь продукты?

— Спасибо, я не голоден, — хмыкнул Чечелев. — Сколько ж вы тут прячетесь?

— Год почти, — вымолвила девушка.

Леха от удивления аж присвистнул.

— Год?! Нехилый там магазин, я смотрю, если еды вам на год хватило! И что, крысы не растащили?

— Тащат, куда ж от них денешься, — вздохнула Ольга Анатольевна. — Но мы, что могли, подняли на возвышение, чтобы эти мерзкие твари не сумели достать.

— Понятно. А на поверхность, вы что, тоже год не выходите?

— Почему же, выходим, — с достоинством ответила Наталья. — Вы не думайте, что мы тут какие-то узники подземелья. У нас и вода есть, и удобства необходимые.

— А воду где берете? — опять удивился Чечелев. — Из трубы?

— Зачем же из трубы. Из Енисея, — ответила девушка. — Кипятим, пьем, моемся.

— И что, никто не знает, что вы прячетесь здесь?

— Никто, — уверенно ответила Ольга Анатольевна. — Время такое, молодой человек. Чем меньше общаешься с посторонними, тем лучше.

— Что же вы с беженцами не ушли, когда возможность была?

— А куда идти? — тяжело вздохнула Ольга Анатольевна. — Кому мы нужны?

— Понятно, — задумчиво ответил Чечелев. — Идите.

— Вы отпускаете нас? — недоверчиво спросила Наталья.

— А на кой вы мне нужны? — усмехнулся Леха. — Своих проблем через край.

Женщины, не веря, что все так просто разрешилось, неуверенно попятились, а потом потихоньку пошли, еще оглядываясь, ожидая окрика. Когда они проходили под дыркой, в которую Алексей спрыгнул, то не стали задерживаться, как собирались, а лишь подняли головы, на мгновение замерли и пошли дальше. Постепенно отсвет лампы пропал в темноте теплотрассы.

Чечелев думал о странностях и перипетиях войны. Вот ведь как может получиться! И живут ведь! На что только надеются? А на что, собственно, можно надеяться на войне? Уцелеть, выжить. Вот и все.

Алексей вздохнул. В последнее время он стал чувствовать себя значительно взрослее. Вон, и мысли какие появились. Раньше он о таком и не задумался бы. Война…

Через некоторое время с той стороны, куда ушли женщины, послышались приглушенные голоса. Чечелев вмиг насторожился, привычно сгруппировался у трубы, взял автомат на изготовку.

Это оказались мать с дочерью. Теперь лампу несла женщина. В руках девушки был заполненный чем-то черный пластиковый пакет.

Проходя под дыркой, они остановились, долго стояли, глядя на кусочек неба.

Потом пошли дальше, увидели Чечелева, замерли напряженно.

— Как зовут вас, молодой человек? — спросила Ольга Анатольевна.

— Студент… О-ой… Алексей, — ответил Чечелев, смутившись.

— Пойдемте с нами, мы вас накормим. Потом уже решите, что вам делать дальше.

— А куда идти-то?

— Тут неподалеку есть бомбоубежище старое. Строили еще в семидесятых годах прошлого века. Ну, бомбоубежище, это сильно сказано, не бункер никакой, от ядерного удара точно не спасет, но в целом вполне приемлемо. О нем уже позабыли практически. Я-то в управляющей компании работала, так что про это бомбоубежище знала. Когда обстрелы начались, люди прятались там. А потом, когда беженцы с города повалили, мы с Наташей и еще несколько семей продолжали укрываться в нем во время обстрелов и авианалетов. Со временем мы остались только вдвоем, никто больше не приходил. Наверное, погибли, а может, ушли вслед другим беженцам. Неизвестно. Мы и сами уже решили выбираться из города, хотя совершенно не представляли, куда идти, как жить, где… Если бы не этот продуктовый склад, найденный нами совершенно случайно… Из-за него решили остаться. Так вы пойдете с нами?

— Хорошо, пойдемте, — ответил Алексей, недолго поразмыслив.

Ему все равно надо было где-то находиться до темноты. Вот и хороший повод скоротать время в обществе двух женщин. Вот только за кого они?

— А вы на чьей стороне? — спросил Леха, несколько напрягшись.

— Разве это так важно? — в свою очередь, задала вопрос Ольга Анатольевна.

— Нуу, в общем… да, — несколько замешкался Чечелев.

— Если бы вы и все остальные так не считали, никакой бы войны не было, — веско сказала женщина. — А так все словно с ума сошли.

Дальше шли молча.

Путь до бомбоубежища занял минут десять. Укрытие представляло собой забетонированное мрачное помещение из нескольких комнат, худо-бедно предназначенных для пережидания бомбежек. Стальные массивные двери, трехъярусные, прикрученные к бетонному полу кровати с панцирными сетками, без матрасов, естественно. Деревянные длинные столы и лавки, прикрепленные к полу не менее основательно, чем кровати. Несколько дверей еще в какие-то комнаты. Человек пятьдесят здесь могли вполне свободно разместиться.

Все это Алексей с трудом сумел разглядеть в колышущемся свете керосиновой лампы, пока все трое передвигались по самому бомбоубежищу в какое-то определенное место.

Чечелев думал о том, что керосиновую лампу женщины, вероятно, нашли здесь, ибо такой раритет можно встретить разве что в антикварных лавках. Наверное, и запас керосина для нее был, что вообще-то маловероятно. Наверняка заправляли каким-нибудь маслом из того же продуктового склада.

Лампа давала очень мало света. Отсутствие электричества угнетало.

— Как же вы живете в этакой темноте?! — не удержался Леха от восклицания.

— Вы правы, Алексей. Это не просто. Жизнью назвать это нельзя. Выживаем. Когда на свой страх и риск выходим за водой к Енисею, то наслаждаемся возможностью побыть вне этих стен, вдохнуть свежего воздуха, взглянуть на небо, пусть и ночное, так как днем выходить мы боимся. Этим и живем.

— Целый год! — пробормотал Чечелев.

— Да! Целый год! — с вызовом ответила молчавшая до сих пор Наталья. — А вы, мужчины, воюете уже целый год и убиваете друг друга! Страну убиваете!

— Я-то при чем? — смутился Алексей.