Дмитрий Дашко – Штрафники 2017. Мы будем на этой войне (страница 20)
Их встретили почти двадцать пар глаз — разных, но с одним выражением — оценивающим.
Ротный не стал никого строить, а присел на корточки, поставил перед собой автомат и призывно махнул.
Штрафники собрались в тесный кружок у одной из стен так, чтобы с соседних зданий в оконные проемы их не было видно.
— Это ваш новый взводный, мужики, — по-простому сказал бывший капитан. — С этой минуты все его приказы и распоряжения имеют силу и обязательны к безоговорочному исполнению. Вопросы?
— Когда в атаку пойдем, начальник? — развязным тоном спросил один.
— Ты, Селиверстов, никак хочешь орден себе выхлопотать? — усмехнулся Никулишин.
— Не, начальник. В атаку меня Родина-мать зовет, — ответил тот, нагло усмехнувшись. — А ордена у меня свои есть — на груди и на спине, а на плечах погоны наколоты, не чета твоим бывшим. Хочешь глянуть?
— Видал уже. Синий весь, живого места нет. Куда мне до тебя и погон твоих.
— Там вся моя биография, начальник, — хохотнул Циркач, блеснув фиксами, тут же спрятавшимися за бледными тонкими губами.
Еще несколько человек загыкали одобрительно, изобразив небольшое веселье.
«Ну, вот они, все, — подумал Павел, вычислив зэков. — Ничего, разберемся».
— Будет тебе атака, Селиверстов, не переживай, — ответил ротный.
— Ай, уважил, генацвале!
— Все, отставить балаган, — посуровел Никулишин. — Ладно, старлей. Командуй. С командирами отделений познакомишься сам. Радиста всегда при себе держи: связь нужна постоянно. Сейчас наша задача — выбить оп
— Да наши это! — загалдели наперебой штрафники. — Долбят и долбят, козлы!
Павел понял, что тема наболевшая.
— Отставить разговоры! — повысил голос ротный. — Наши не наши, кто сейчас разберет? У нас приказ — выбить оп
Никулишин ушел.
— Банкуй, начальник, — блеснул фиксами Циркач и оценивающе посмотрел на Павла.
— По местам, — сухо приказал Гусев. — Командиры отделений — ко мне!
Бойцы разошлись, три штрафника остались возле Павла.
Они устроились у высокого окна.
— Старлей, ты того… в окошко сильно не отсвечивай, — попросил один из комодов [16]. — Снайперы пошаливают.
— Постараюсь, — буркнул Гусев.
Рядом присел радист с каким-то отсутствующим выражением лица.
Павел быстро познакомился с командирами отделений и, выслушав доклад о диспозиции, начал аккуратно осматривать подходы к высотке, до которой не меньше ста метров почти открытого пространства, если не считать нескольких сгоревших легковушек да исковерканного, вздыбленного взрывами асфальта. Но толку от этих воронок мало, потому как с верхних этажей укрывшегося в такой ямке видно как на ладони.
«Вот влип, твою мать! — мысленно выругался Гусев, вспоминая слова ротного и разглядывая валяющиеся повсюду тела убитых. — Ну и как проскочить это открытое пространство? Тут же, в натуре, как в тире…»
Настроение у Павла испортилось окончательно.
Радист протянул гарнитуру:
— Ротный.
— На связи, — отозвался Павел.
— Гусев, готовься, — приказал Никулишин. — Комбата только что вздрючили в штабе. Он озверел просто. Как только отдадут команду к атаке, ваши позиции займут заградотрядовцы. Предупреди своих.
— Спасибо, капитан.
— Не за что. Хочешь не хочешь, а высотку придется брать с этой атаки. Кто рванет назад — попадет под заградительный огонь. Жди сигнала красной ракеты — и сразу вперед! Приказ понял?
— Так точно, понял.
— Удачи тебе! Конец связи.
— Конец связи, — отозвался Гусев, отнимая гарнитуру от уха. — Слушай приказ ротного! — обратился он к командирам отделений. — По сигналу красной ракеты рвем вперед и надеемся на удачу. Нашу позицию займут заградотрядовцы, так что назад нельзя. Всем ясно?
— Да уж куда яснее, командир? — отозвался один невесело. — Не первый день замужем. Понимаем, что к чему.
— Тогда — по местам!
И почти сразу откуда-то справа взмыла красная ракета.
«Уже?!» — мелькнуло паническое, а тело, будто само по себе, отдельно от испуганного разума, одним махом преодолело невысокий подоконник — и Павел осознал себя бегущим навстречу высотке с расцветшими в ее оконных проемах смертельными огоньками…
Пули смачно щелкали об асфальт, разбивая его в прах, взметая высокие фонтанчики пыли.
Гусев отчаянно петлял, перепрыгивая воронки и многочисленные трупы, успевая вертеть головой, проверяя, есть ли кто рядом из своих.
«Ы!!!» «Ы!!!» «Ы!!!» — вырывалось вместе с прерывистым дыханием, когда приходилось суматошно метаться, уклоняясь от фонтанчиков пыли, взметающихся у самых ног.
Разрывы мин бухали совсем рядом, а другие уже вынимали душу своим воем, и казалось, что они летят прямо в него.
Откуда появились сразу три танка, Павел так и не понял. Никто не говорил, что они у врага есть, что оп
Спасло штрафников лишь одно — самоуверенные танкисты чересчур оторвались от прикрывавшей пехоты. А может, сами бойцы-оп
Они не палили из пушек и не стреляли из пулеметов, а с ходу врезались в бегущих врассыпную штрафников и принялись давить еще живых и уже мертвых. Эти махины оказались подвижными, быстрыми и выглядели разумными монстрами, убежать от которых невозможно.
Гусев непостижимым чудом выскочил из-под самых гусениц, лязгающая махина пронеслась в каком-то метре, обдала гарью сгоревшего топлива, зацепила и размолола штрафника в лакированных туфлях.
Павел только и успел услышать нечеловечески дикий вопль и увидеть страшно дергающиеся ноги. С одной ноги штиблет свалился, стал виден дырявый на пятке синий носок.
Гусев запрыгнул в воронку и увидел на дне распростертое ничком тело солдата, возле которого лежал РПГ-7В. Павлу повезло вдвойне — гранатомет оказался заряжен. Неподалеку валялись еще заряды.
«Ну, щас я вам устрою Сталинград», — зло подумал Павел.
Он положил трубу на правое плечо, снял гранатомет с предохранителя, взвел и выглянул из воронки. Неподалеку натужно ревел двигателем танк.
— Держи гостинец, гад!
Павел проследил взглядом полет снаряда. С такого расстояния промахнуться сложно. Машина «клюнула», замерла, задымилась. Показались скрюченные фигурки спасающихся танкистов, сразу попавших под автоматный огонь штрафников. Они замертво попадали возле машины, а один убитый танкист так и остался лежать на броне.
Второй выстрел гранатомета угодил в другой танк. От попадания сдетонировал боекомплект старенького «Т-72», и машину почти разнесло на куски. Осколками и взрывной волной зацепило нескольких своих. Похоже, серьезно.
Третий танк, не желая больше испытывать судьбу, на большой скорости рванул прочь. С траков отлетали куски перемолотых тел, следом тащились пыльные разорванные кишки.
— Повезло тебе, сука! — Павел встал и, пошатываясь, побрел.
Рядом прочертила след автоматная очередь, но он шагал не спеша. Будто знал, что сегодня смерть ему не грозит.
Повсюду расплескались страшные кровавые кляксы и размолотые останки, перекрученные с окровавленной одеждой до неузнаваемости.
— Взводный, твою мать, ты че?! — заорал кто-то, и Гусев, очнувшись, побежал.
До высотки из всей роты добрались человек двенадцать.
Они дышали, как загнанные лошади, в глазах плескался страх, а зрачки настолько расширились, что радужной оболочки не видно вовсе.
Остаток дня прошел в боях за каждый этаж. В зачистке участвовали и заградотрядовцы наравне со штрафниками. Сюда же подтянулись взявшиеся неведомо откуда морские пехотинцы. Хорошо экипированные, все в брониках и касках, они лихим наскоком отбили несколько этажей.
Затем как-то неожиданно наступила ночь. Все устали так, что лишнее движение отзывалось болью во всем теле. Из всех желаний существовало только одно — пить!