Дмитрий Дашко – Ротмистр Гордеев (страница 43)

- Что ты видел?

- Баба. Бабу видел…

Неужели опять длинношеяя монстриха?

- Шея какова? Длинная? Как змея?

- Никак нет. Шея обычная.

- А что необычного?

- Харя. Ни глаз, ни носа, один рот. И зубы острые чёрные. Щёлк-щёлк-щёлк! Страшно. Съесть меня хотела. А я убёг… убёг… И крест не помог. И слово святое не справилось… Токмо ноги быстрые и спасли. А потом как бахнуло!.. Я аж оглох малость.

Глаза Хмарина снова шалеют, а на штанах проступает новое мокрое пятно. Поворачиваюсь к Николову.

- Боюсь, это всё, что мы сможем из него вытянуть по горячим следам.

Начсклада горестно вздыхает.

- Волосы его видели седые? А ведь до этого дня Хмарин был рыжим. Балагур, матерные частушки исполнял – заслушаешься.

- Африкан Евстафьевич, - Николов обращается к Селивёрстову, - обиходьте бедолагу. И надобно его в госпиталь, врачам показать. – Николай Михалыч, - это контрразведчик уже мне, - едемте. Я увидел и услышал достаточно.

Понимаю, что Сергей Красенович хочет поделиться со мной своими мыслями наедине. И возможно услышать мои соображения. Но события не тороплю. Пусть господин подполковник сам проявит инициативу.

- Есть мысли, господин штабс-ротмистр? – мы уже минут десять пылим по дороге, прежде, чем Николов нарушил тишину.

- Демон появился первым, а уже за ним – японцы-диверсанты, когда часовой сбежал от ужаса.

Николов согласно кивает.

- Вряд ли диверсантов было много. Один-два плюс демон, - продолжаю свои мысли. – Кстати, что это за демон? Не похоже по описанию на рокуроккуби.

- Это Охаруго-Бэттари. Есть такое существо на японских островах. Очень страшное, но довольно безвредное. Всерьёз навредить не может.

- Логично, что её задачей было напугать бедолагу Хмарина. И она с ней успешно справилась. Часовой убежал и едва не лишился ума, а диверсанты получили возможность взорвать склад без всяких помех.

- Как думаете, три этих происшествия связаны меж собой?

- Думаю, да. Основная группа устраивает нападение на эшелон, эта ваша Охаруго-Бэттари и пара человек разбираются с этим складом, и длинношеяя Джу устраивает резню в заведении мадам Сяо Вэй. То, что акции произошли почти одновременно, говорит о том, что так и было изначально спланировано. Чтобы гарнизон не смог отреагировать на все угрозы и не пустился бы в погоню за диверсантами – не разорваться же. Операция спланирована и осуществлена японской разведкой, а хунхузы, возможно переодетые японцы.

- Что ж… Неплохой анализ, - Николов печально улыбается

- Я всего лишь любитель. А что скажет профессионал?

Николов задумчиво барабанит пальцами по дверце машины.

- Думаю, японских агентов было немного: демоны, причём Джу, как мы знаем, была внедрена в бордель заблаговременно, и возможно ещё пара человек, включая самого руководителя операции.

- А остальные?

- А остальные – настоящие хунхузы, нанятые японцами за деньги или действовавшие из вражды к России.

Некоторое время едем молча. Думаю о своих охотниках – пока я сидел на губе, да разбирался с Дзатоевым (вернее, разбираться он как раз пытался со мной), что там происходило во взводе? Не расформировали ли его ещё? С местного командного состава станется.

Машину неожиданно бросает в сторону, еле успевают выкрутить руль, чтобы не съехать в кювет. Очередная засада?

- Господин подполковник, из машины, живо!

Вываливаемся из салона, прячемся за корпусом автомобиля с револьверами в руках, напряжённо вслушиваемся и всматриваемся в окрестности. Всё тихо. Враги, если они и есть, не спешат нападать.

Похоже, ошибся я насчёт засады. А что же тогда послужило причиной странного поведения нашего авто?

Твою же дивизию налево! Левое переднее колесо спущено и стоит на ободе. Похоже, на этот раз всё обошлось без происков диверсантов. Надо менять.

Скидываю китель, чтобы не замарать. Красенович подсказывает, где у покойного вампира хранился ящик с ЗИПом, роюсь в нём, перебирая инструменты. Откручиваю с багажника запасное колесо, ставлю домкрат. Кто менял колёса на дедовских «жигулях», тот и со старинным автомобилем справится. Убили на устранение неисправности не меньше получаса.

- Повторю своё предложение, Николай Михалыч, перейти к нам в контрразведку, - Никролов поворачивается ко мне, - Под моё непосредственное начало.

Будь я карьеристом – принял бы предложение, не задумываясь. Но контрразведка – это всегда интриги, даже внутри одной конторы. Как будут говорить в моём будущем – «Не всё так однозначно» и «Есть нюансы». А я как-то по-простому привык воевать и жить: друг – друг, враг – враг.

- Мне кажется, Сергей Красенович, что на своём нынешнем месте со своими бойцами, я буду более полезен. Прошу без обид.

- Да какие обиды, помилуйте, - всё-таки чувствуется, что мой повторный отказ задел Николова за живое, - Но, не обольщайтесь, что Али Кули Мирза благоволит вам. Персидский принц – человек прогрессивных взглядов, одержим техническим прогрессом. Но в армии много и тех, кто привык воевать по старинке: «пуля – дура, штык – молодец». Они вам и будут ставить палки в колёса.

Глава 20

Глава 20

Как ни грустно расставаться с Николовым, но я возвращаюсь в часть. Самое отрадное – лица бойцов, никогда б не подумал, что они так обрадуются моему возвращению.

У меня едва не наворачиваются слёзы на глаза, приятно до жути. А ординарец прямо таки из кожи вон лезет, чтобы угодить. Прикажи ему добыть для меня птичьего молока – в лепёшку разобьётся, а достанет.

- Мы уж не чаяли вас увидеть, - улыбается Бубнов. – Боялись, что вас совсем заарестуют или разжалуют.

- Пока обошлось, - вздыхаю я.

Привожу себя в порядок и отправляюсь к Шамхалову.

- Слава аллаху! – говорит тот. – Как вовремя вас выпустили! Надеюсь, больше не будете устраивать драк с другими офицерами?

- Ничего не могу обещать, господин ротмистр. Была затронута моя честь. Поскольку идёт война, пришлось проучить обидчика доступными средствами.

- Как дворянин дворянина понимаю вас, как непосредственный начальник должен предупредить: постарайтесь держать себя в руках, Николай Михалыч. Впереди нас ждёт большое и важное дело.

- Снова разведка? – загораюсь я.

- Вынужден вас разочаровать, мы нужны в другом качестве.

На мой недоумённый взгляд комэск поясняет:

- Готовится большое наступление с целью оттянуть силы японцев от Порт-Артура. Скажу по секрету: дела там обстоят неважно, поэтому командование хочет дать гарнизону передышку. Если повезёт, в Порт-Артур успеют подойти свежие пополнения.

- Погодите, мы что – будем использоваться как обычная пехотная часть? – начинаю догадываться я.

- Для штаба бригады мы все - драгуны.

Ну да, ну да… Конная пехота, едрить-растудыть! Понятно, что комбриг – генерал-майор Степанов не обязан вникать в ситуацию с каждым взводом, но всё-таки использовать моих орлов в качестве пехоты, всё равно что забивать гвоздь микроскопом.

- Не расстраивайтесь так, Николай Михалыч. Есть и хорошие новости, - пытается приободрить комэск.

- Неужели? Даже не верится.

- А зря! Я ведь знаю вашу любовь к автоматическому оружию… Так вот моряки передали в нашу бригаду дополнительную пулемётную команду – целых восемь пулемётов «Максим».

Откуда растут ноги у этой команды - понятно. В конце девятнадцатого века именно флотские произвели массовую закупку новомодных пулемётов, приобретя почти триста «Максимов». И жил в тот момент флот понятиями времён сражения при Синопской бухте и покупал пулемёты, чтобы отражать их огнём абордажные атаки врага.

Теперь вот сами или по просьбе свыше решили с нами поделиться.

Правда, стоят эти «Максимы» на чуть ли не артиллерийских лафетах и весят четверть тонны, немудрено, что обычно их ставят на заранее подготовленные позиции или используют для обороны крепостей.

Но всё равно, «кулемёт» есть «кулемёт», машинка в хозяйстве полезная. Тем более в грамотных руках.

- Господин ротмистр, а можно мне выцарапать хотя бы парочку «Максимов» для моего взвода?

- Боюсь, с таким вопросом – это не ко мне. Не мой уровень, Николай Михайлович.