Дмитрий Дашко – Оперативный простор (страница 41)

— Она знала о его неверности. Мы, женщины, чувствуем это душой. Но мне кажется, она с этим смирилась: Хвылин не собирался её бросать, не удивлюсь, что он по-своему продолжал её любить. Просто ему было мало одной женщины.

— Да, такие мужчины существуют, — подтвердил я.

— Ты так много меня спрашиваешь — позволь и мне задать тебе вопрос? — лукаво усмехнулась сестра.

— Конечно.

— Я видела комнату, в которой ты живёшь… Ты ведь до сих пор один. Почему, Жора?

— Всё очень просто, Катя, я не нашёл ту, что мне нужна, и которой я тоже буду нужен, — сказал я.

И найду ли ещё?

После смерти любимой я вдруг осознал, что никто не сможет заменить мне её. Были несколько случайных романов, которые не закончились ничем. Должно быть и те женщины, которые попались мне на пути, быстро понимали это и потому исчезали из моей жизни без скандалов и бития посуды. Хотя я знал, что Даша прекрасно поняла меня, если бы я стал жить с другой. Скажу больше: дочь даже несколько раз пыталась меня познакомить, но… мне никого не было надо, кроме так рано оставившей меня любимой с простым и красивым именем Настя.

— Дурачок! — ласково усмехнулась Катя. — По-моему, ты просто никого не ищешь. Рассчитываешь, что любовь свалится на тебя сама собой?

— Я ни на что не рассчитываю, я просто живу. Надеюсь, что сполна ответил на твой вопрос. Дозволь мне снова вернуться к роли следователя.

— Дозволяю.

— Ты сказала, что Хвылин жил за счёт других женщин. Для него было важно — замужем они или нет?

— Думаю, что всё равно.

— Кхм… Ну, а ты знаешь кого-нибудь конкретно?

— Нет, настолько далеко мой интерес к личности Хвылина не заходил. Я игнорировала сплетни.

— Жаль, — вздохнул я и, заметив, что Катя зевает, отвернувшись и деликатно прикрыв рот ладошкой, добавил:

— Ладно, последний вопрос и идём на боковую.

— Что ты! Я готова отвечать столько, сколько нужно! — возмутилась Катя.

— Ну пока я узнал практически всё, кроме одного: были ли у Зинаиды Хвылиной подруги?

Катя задумалась.

— Ну… из наших она более-менее общалась с женой начальника военшколы Елизаветой. Не уверена, что их отношения можно было назвать дружбой, но я видела несколько раз, как они о чём-то шептались между собой.

— Значит, Елизавета Слыщёва может знать о ней больше других, — задумался я.

— Тебе обязательно стоит с ней переговорить. Кстати, она тоже работает в военшколе, как и её муж.

Я кивнул. Теперь ясно, почему Елизавета довольно быстро оказалась в кабинете Слыщёва в день моего появления в военшколе. Должно быть Тарас специально сбегал за ней, чтобы она привела пьяного мужа в порядок.

— Ты знаешь адрес Слыщёвых? — спросил я.

— На память нет, но у меня где-то был записан.

Покопавшись к шкатулках, Катя извлекла на свет божий тетрадку и, полистав, нашла нужную запись.

— Вот. Но к ним раньше шести вечера не смысла соваться, они весь день на работе, как и Саша, — не выдержав, сестра всхлипнула.

— Ну вот, опять глаза на мокром месте! — шутливо сказал я. — Не переживай, всё разрешится.

Я не мог заснуть всю ночь, ворочался в постели до утра, прокручивая варианты возможных действий. Вариантов не оставалось. Кроме одного…

После завтрака я попрощался с Катей и поехал в больницу, в которую увезли раненого чекиста Маркуса. Теперь многое зависело от того, допустят ли меня к нему и в правильном ли направлении шёл ход моих мыслей.

Как выяснилось, из места пребывания Маркуса секрета не делалось. Стоило мне лишь показать удостоверение, как постовая медсестра сообщила отделение и палату, в которой его лечили.

— Как вообще самочувствие товарища Маркуса? Можно ли его увидеть?

— Доктор разрешил навещать больного и передавать передачи, — сказала медсестра.

Поблагодарив её и. накинув на плечи застиранный белый халат, я отправился искать палату.

В коридоре столкнулся с идущим навстречу чекистом Шмаковым.

— Что, тоже кого-то навещаете? — спросил он после короткого рукопожатия.

— Да вот, к товарищу Маркусу собрался. Должен же я узнать, как у него обстоят дела, — не стал юлить я.

— И правильно, а то совсем заскучал без работы наш товарищ Маркус. Хоть настроение ему поднимите — устал он без свежих лиц.

— Знакомая история, — усмехнулся я. — Ну, а как с ранением?

— Тьфу-тьфу-тьфу! К счастью, всё хорошо, пошёл на поправку. Я как раз от него. Обещают через недельку выписать, — сообщил Шмаков.

Мы ещё раз пожали друг другу руки и разошлись.

Чекист лежал на кровати и читал газету. Когда я зашёл, он отложил её в сторону.

— Быстров… Какими судьбами?

— Доброго вам здоровья, товарищ Маркус. Да вот, проведать пришёл.

Латыш покачал головой.

— Ну-ну… Ты это кому другому заливай, не мне. По делу ведь, да?

Я покосился на двух соседей Маркуса, занятых игрой в шахматы. Он понял мой намёк и тихо попросил:

— Мужики, сходите воздухом подыщите, ладно.

Когда в палате остались лишь мы двое, латыш сказал:

— Выкладывай, с чем пришёл.

Я присел на табурет возле его кровати.

— Товарищ Маркус, вы ведь в курсе, что муж моей сестры — Александр Быстров, работал в той самой военшколе, в которой выявили контрреволюционный заговор.

— Быстро же новости распространяются, — хмыкнул чекист. — Можно подумать, что это не Петроград, а большая деревня. Само собой, о твоём родственнике я в курсе. Если ты переживаешь за себя и твою сестру, можешь успокоиться — к вам у меня вопросов нет.

— Приятно слышать, товарищ Маркус, но я к вам по поводу Александра.

— У меня был Шмаков — вы с ним должны были столкнуться в коридоре: так он сказал, что ваш родственник подозревается в совершении убийства. Но у нас появилась информация, что Александр Быстров также замешан в контрреволюционном заговоре.

— Товарищ Маркус, готов вас заверить — Александр отказался в нём участвовать.

Глаза чекиста удивлённо округлились.

— Вы так безапелляционно заявляете об этом… Откуда вам это известно? Быстров продолжает молчать, даже у нас, на Гороховой, его не разговорили. Конечно, пока, но придётся попотеть — так сказал Шмаков, а я склонен ему верить.

— Мне об этом сказал Птахин.

— Ныне покойный, — улыбнулся собеседник. — Интересно, когда же это произошло?

— Перед самой смертью. Птахин признался, что пытался привлечь Александра на свою сторону, но тот отказался.

— Допустим, — мрачно произнёс чекист. — Но почему ваш родственник молчит по сию пору?

— Он дал слово офицера, что никому не расскажет.

— Идиот, — фыркнул Маркус. — Он что — не понимает, чем ему грозит эта игра в молчанку?