Дмитрий Дашко – Оперативный простор (страница 14)

Глава 11

Нормальный опер умеет, когда нужно, включать обаяние, однако товарищ Раиса была влюблена в следователя Самбура, а любящая женщина — прочнее каменной стены и устоит против любых мужских чар. Так что мне обломилось сразу.

— Товарищ Быстров, мне нечего добавить к тому, что я уже сказала, — сухо произнесла она.

Поняв, что ловить здесь нечего, я распрощался и покинул здание суда.

Может, пойти в прокуратуру и накатать на этого следака телегу? Так мол и так — ведёт себя грубо, в каждом прилично одетом человеке видит контру, склонен к поспешным выводам и решениям.

Ну и кому после этой кляузы станет лучше? Самому ведь будет противно, ненавижу доносы и сутяжничество. И вообще: доносчику первый кнут! По-моему, вполне справедливо, особенно в таких ситуациях.

Даже если заменят Самбура на кого-то другого — где гарантия, что новый следователь встретит меня с распростёртыми объятиями как самого дорогого человека на свете?

Я бы на его месте сделал всё, чтобы мне же по итогам и прилетело, грамотных способов предостаточно.

Нет, жалобы — не наш путь.

Тогда вариант номер два — идём по линии коллег из петроградского уголовного розыска.

Я снова сел на трамвай и поехал на проспект Рошаля, дом 8, где располагалось Управление Петроградской губернской советской рабоче-крестьянской милиции и отделение уголовного розыска.

Табличка прямо у входа в здание гласила, что мне нужно подняться на третий этаж.

— Вы к кому, товарищ? Прошу предъявить документы, — невысокий, аккуратного вида дежурный отвлёкся от лежавших перед ним формуляров.

Я показал удостоверение.

— Быстров Георгий Олегович, сотрудник уголовного розыска… Чем могу помочь?

— Мне бы товарища Ветрова.

— Придётся обождать. Все на задании, — извиняющимся тоном произнёс дежурный.

— Не вопрос, подожду.

Я покорно сел на предложенный стул. Было наивно думать, что всё получится легко и сразу. Обидно, конечно, тратить время на тупое ожидание, но что поделаешь…

Часа через полтора показалась первая партия горячо возбуждённых людей в штатском. Захлопали двери в кабинетах, раздались шумные разговоры — судя по интонациям операция прошла успешно, преступники задержаны.

Я приподнялся.

Дежурный заметил мои действия и отрицательно покачал головой: Ветров ещё не появился.

Я разочарованно сел. Опять нужно ждать, да и найдётся ли свободное время для меня у такого занятого человека, как инспектор 3-й бригады уголовного розыска. Насколько я помнил из лекций по истории советской милиции, потом бригаде присвоят первый порядковый номер, и сейчас в ней работают не просто толковые сыщики — а физически сильные и крепкие молодые люди, профи экстра-класса, универсалы, совмещающие должностные обязанности опера и бойца СОБР моего времени.

А командовать такими должен волкодав из волкодавов, тем более, если он лично выезжает на задержания, где вряд ли раздаёт своим орлам ЦУ по рации.

Стоило только этому человеку войти, я сразу понял — это он: крепкий, с поджарой, но при этом атлетической фигурой, плечистый, с волевым и решительным лицом.

— Товарищ Ветров, это к вам, — обратился к нему дежурный, показав в мою сторону.

Я тут же вскочил и подошёл к Ветрову.

Тот посмотрел на меня без особого удивления, скорее даже с какой-то усталостью: видимо, привык, что часто обращаются с просьбами.

Я показал ему удостоверение.

— Вы к нам в командировку? Странно, мне ничего не говорили, — недоумённо произнёс инспектор.

— По личному вопросу, товарищ Ветров.

— По личному? — нахмурился он. — Хорошо, давайте пройдём в мой кабинет. Там и поговорим.

Он бросил взгляд на циферблат ручных часов.

— Минут пять у меня есть. Уложитесь, товарищ Быстров?

— Постараюсь, — пообещал я.

Мы вошли в его кабинет. Он снял с себя мокрый плащ.

— Слушаю вас…

— Для начала, пожалуйста, прочтите, — я протянул ему письмо от Смушко.

Ветров пробежался глазами по неровным чернильным строчкам на бумаге.

— Ваш начальник очень хорошо отзывается о вас. Пишет, что вы — лучший его сотрудник, — произнёс он, когда дочитал. — Раньше он слов на ветер не бросал. Надеюсь, и сейчас не изменился.

Я смущённо улыбнулся.

— Я понял из письма, что у вас, вернее, у вашего родственника серьёзные неприятности.

— Да, товарищ Ветров. Муж моей сестры Александр Быстров обвиняется в убийстве.

— К сожалению, не припоминаю такого дела. Очевидно, его расследовали, не привлекая мою бригаду. А что — есть основания предполагать, что ваш родственник не виноват?

— Не знаю, товарищ Ветров. Я пытался поговорить со следователем, но разговор сразу зашёл в тупик.

— Как сотрудник уголовного розыска вы должны отдавать себе отчёт, что существует такое понятие, как тайна следствия, и следователь не то что не обязан, он не имеет права посвящать никого из посторонних в ход уголовного дела, — пригвоздил меня тяжёлым взглядом к полу Ветров.

— Я ни в коем случае не хочу обвинять следователя. Но, если есть хотя бы ничтожная вероятность ошибки в его выводах, хотелось бы исправить, пока не пострадал невиновный.

— Кто занимается делом вашего родственника?

— Следователь Самбур.

— Тогда ясно, почему у вас не заладился разговор, — усмехнулся Ветров.

— Мне тоже, — вздохнул я.

— Самбур — хороший следователь, настоящий бульдог — если вцепится, никогда не разожмёт челюсти. За это его и ценят на службе.

— В моего родственника он вцепился мёртвой хваткой.

— И другие варианты, значит, не рассматривает?

— Увы.

— Вы, конечно, понимаете, что народные следователи — лица юридически и процессуально независимые от милиции и уголовного розыска…

— Безусловно, — напряжённо подтвердил я, ещё не догадываясь к чему клонит Ветров.

Следуя этой логике он мог смело послать меня в известном направлении. Письмо — письмом, но к чему заморачиваться чужими проблемами, да ещё и вторгаться в такую тонкую сферу, как взаимодействие между органами государственной власти?

— Если я позвоню лично товарищу следователю или попробую достучаться через его же начальство, могу вас заверить — он заартачится и будет формально прав на все сто. Характер Самбура я успел изучить досконально, так можете мне поверить на слово.

— То есть без вариантов? — загрустил я.

— Но и хорошего отношения между людьми никто ещё не отменял, — подмигнул Ветров. — Есть у меня один сотрудник, у которого со следователем Самбуром полное взаимопонимание. Думаю, он поможет.

Я облегчённо вздохнул. Если всё обстоит именно так, как говорит Ветров — ситуация не безнадёжна.

— Пойдёмте, я вас сведу, — сказал Ветров.

Мы зашли в соседний кабинет. Там парочка совсем ещё молодых ребят — каждому не дашь больше двадцати-двадцати пяти, наседали на цыганистого вида мужичка, который сидел на табурете. По затравленным глазам того чувствовалось, что допрашиваемый сейчас ищет пятый угол и никак не может его найти.

— Ну как? — спросил Ветров.