Дмитрий Дашко – Одесса-мама (страница 14)

В кабинет после робкого стука вошла испуганная женщина лет тридцати. У неё были красивые восточные черты лица, тёмные волосы и смуглая кожа. Я сразу обратил внимание, что одежда её растрёпана, а на руках странные красные полосы – очень похожие на следы от верёвки.

– Здравствуйте. Мне к товарищу Савиных.

– Савиных – это я. Проходите.

Женщина подошла к его столу. Я нашёл свободный табурет и предупредительно поставил перед ней.

– Садитесь, пожалуйста.

Савиных скосил на меня недовольный взгляд. Мне полагалось сидеть и не отсвечивать, пока разговор ведёт мой старший товарищ.

– Представьтесь, – сказал он.

– Акопян Маргарита Аршаковна.

– По какому вопросу, Маргарита Аршаковна?

Женщина всхлипнула.

– Меня… То есть нас с мужем ограбили.

– Странно. Не припоминаю ничего такого в сводках. И давно вас ограбили, Маргарита Аршаковна?

– Недавно. Два часа назад.

Роман напрягся.

– Стойте. Так вы ещё не заявляли об ограблении?

– Нет. Понимаете, в наш дом ворвались, меня ударили так, что я лишилась чувств. Мужа тоже избили. Нас связали, а потом ограбили. Я, как только смогла развязать узлы, убедилась, что муж жив, выскочила из дома и побежала к вам.

– А почему не нашли телефон и не позвонили?

– Так наша квартира недалеко отсюда. Всего каких-то два квартала. Я думала, так будет быстрее.

Савиных посмотрел на меня.

– Собирайся, Григорий. Пошли на место преступления. Посмотрим, что там произошло.

Я кивнул.

– А врач? Маргарита Аршаковна, может, вашему мужу нужна медицинская помощь?

– Я потом покажу Багратика врачу. Баграт – это мой муж. Я вас умоляю, пойдёмте быстрее.

– Хорошо-хорошо, – закивал Савиных. – Мы уже отправляемся. Вы, главное, не волнуйтесь, гражданка Акопян.

Когда мы вышли из здания угро, я удивлённо спросил:

– Рома, я не понял, мы с тобой – это вся группа?

– А кого тебе ещё нужно?

– Эксперта-криминалиста хотя бы. Пусть пальчики снимет.

Роман усмехнулся.

– Гриша, я тебя умоляю – ну какой ещё эксперт-криминалист?! Какие пальчики?! Что я, Кабанова не знаю?! Никого он не даст.

– Что значит – «не даст»? – застыл я.

– А то и значит! У экспертов и без того работы по горло. Никого ж не убили? – Савиных бросил взгляд на потерпевшую.

Та закрестилась.

– Слава богу, все целы и здоровы. Мужу разве что синяков и шишек наставили.

– Вот видишь, Григорий! Все живы. А у наших криминалистов есть заботы поважней. Ты б знал, сколько у нас убийств… Приходится выбирать из двух зол меньшее.

Я задумчиво покачал головой. Определённая логика в словах Романа, конечно, присутствовала, но всё равно – было как-то непривычно.

– Не от хорошей жизни, – догадался о моих мыслях Савиных. – Ничего, Гриша! Сами до всего докопаемся. Без отпечатков пальцев.

По дороге он стал расспрашивать женщину, как всё произошло.

– Понимаете, – растерянно заговорила та, – у мужа сегодня был выходной на работе.

– Кем работает ваш муж? – перебил её Роман.

– Он у меня финансовый директор в заготконторе.

– Большой человек, значит…

– Начальство его уважает. Он все силы отдаёт работе и так устаёт… Я обычно стараюсь его в выходные дни не будить, чтобы поспал подольше. Пришла на кухню, стала тихонечко готовить завтрак. Вдруг слышу – звонок в дверь. Открываю – на пороге священник.

– Священник? – переспросил Савиных.

Женщина кивнула.

– Да-да, представительный такой батюшка, с бородой и в рясе. Спрашивает меня, не в нашей ли квартире должны отпевать покойника.

Дескать, третьего дня как преставился. Я ему говорю: «Ошиблись вы, батюшка. Никто у нас не умирал». А он так глазками по сторонам зыркает, будто высматривает чего, а потом выхватывает из-под рясы револьвер и направляет на меня…

– Точно револьвер? С пистолетом не перепутали? – задал уточняющий вопрос я.

– Молодой человек, сейчас время такое – любой одессит вам скажет, что это за оружие.

– Понял вас, продолжайте.

– Так вот, тычет он в меня револьвером и говорит, чтобы не вздумала орать. Я, конечно, киваю. Муж дома? – говорит. Дома. Кто ещё в квартире есть? Никого, говорю. Тогда заходи внутрь. И меня по голове револьвером – бац! У меня ноги подкосились, упала без чувств. А когда очнулась – вижу, напротив муж сидит на стуле, связанный. И тряпка во рту – чтоб не кричал, значит. И у меня верёвка на руках и ногах. Но они не стали узлы сильно завязывать, так – слегка затянули.

– Погодите. Вы сказали – «они»? – заметил я. – То есть был не только священник?

– Да. Муж потом сказал, что кроме батюшки было ещё четверо и все в масках.

– Хорошо. Что было дальше?

– Я сначала зубами руки развязала, потом ноги. Подбежала к мужу, гляжу – а он дышит. Потом глаза открыл и говорит: «Иди, милицию вызывай. Нас ограбили».

– А что именно взяли в доме? – спросил я. – Деньги, драгоценности, ценные вещи?

Она печально вздохнула.

– Мою шкатулку с драгоценностями они трогать не стали. Они, похоже, и не искали её вовсе. Даже серёжки на мне оставили – а они не из дешёвых. Можете мне поверить.

– Охотно верим. Так что они взяли-то? Маргарита Аршаковна, это вроде в ваших же интересах, рассказать нам, что именно грабители забрали у вас. Это поможет нам найти пропажу, – напомнил я.

– Да-да, я всё понимаю. У нас дома в стене потайной сейф. В нём супруг хранит наши накопления, – с ноткой растерянности, словно боясь, что сболтнула лишнего, выдавила из себя потерпевшая. – Грабители пытали мужа, заставили его открыть сейф. Обчистили, а потом ушли. Большего я вам, к сожалению, рассказать не могу. Я без сознания валялась. Вы уж лучше мужа расспросите.

Глава 10

– Живут же буржуи! – недовольно бросил Савиных, когда мы вошли в квартиру супругов Акопян.

При этом его нисколько не смущало, что нас слышит Маргарита Аршаковна. Правда, женщина была слишком занята переживаниями, поэтому на слова Романа не среагировала.

Дверь она открывала сама, никто нас не встретил.

Её муж – крупный и полный мужчина лет сорока пяти – лежал в гостиной на диване, на его лысую голову было накинуто мокрое полотенце. Когда мы вошли, он издал несколько стонов, но потом всё-таки поднялся и сел. Его лицо было разукрашено свежими синяками.