Дмитрий Дашко – Москва (страница 25)

– А ни в чём неповинную женщину подставлять – это по-людски? – нахмурился я. – Она, конечно, заявления на вашего дядю уже не напишет, но мы этого так просто не оставим!

– Что тогда дяде будет?

– Суд решит, – честно сказал я. – Скорее всего, отделается ваш дядя лёгким испугом: штраф или условный срок. В общем, ничего серьёзного.

Парни повеселели.

– Замётано, начальник. Только ты своё обещание не забудь!

– Слово милиционера, – пообещал я.

Вечером, в «конторе» Трепалов снова внимательно выслушивал мой доклад, недовольно покачивая головой.

– Опять пустышку тянешь, Георгий!

Я только развёл руками.

– Так получается, товарищ начальник. Не думал, что дело окажется таким непростым.

– Ты помнишь, что тебе всего два дня осталось? – вперил он в меня взгляд.

– Так точно, помню.

– Молодец, что помнишь. Гельман, конечно, тот ещё фрукт, но я не сомневаюсь, что Житомир нам подтвердит его алиби.

– Да я тоже парней приказал задержать чисто для подстраховки. Ну и пусть дядю своего сдают с потрохами на радость фининспекторам.

Обычно с работы мы возвращались вместе с Трепаловым, всё-таки нам было по пути, но сегодня он задержался по своим делам, и я потопал домой в одиночку.

Шёл пешком. Давно уже заметил, что пешие прогулки помогают сконцентрироваться на мыслях и найти, если не решение, то хотя бы какой-то план.

Одна версия отпала, значит, нужно искать другую. Будь она замужем, давно бы тряс её благоверного: по статистике именно в ближнем круге надо искать убийц.

Темнело быстро, ещё немного, и Москва погрузится в ночную черноту, в которой ночные фонари были редкими островками света. Я сам не заметил, как ускорил шаг и стал внимательно вслушиваться во все звуки.

Пока ничего подозрительного не наблюдалось. Навстречу шла подвыпившая компания молодых ребят, но мы разошлись с ними тихо-мирно. Потом попался милицейский патруль, дотошно проверивший мои документы.

Ещё через пару кварталов улица совершенно опустела: в такое время выходить из дома довольно опасно, и мирные обыватели знали это лучше других.

Внезапно я услышал какой-то шум и пыхтение в подворотне, потом кто-то вскрикнул. Голос был определённо женский, и он звал на помощь.

Я вздрогнул. На самом деле, это могло быть чем угодно – например, западнёй для прохожего. Достаточно было выманить его в переулок и тогда всё… делай с ним что хочешь: убивай или грабь.

Я замер, крик о помощи повторился.

Выбора у меня не оставалось. Как ни крути, но я мент, а нормальный мент не может пройти мимо, даже если это слишком рискованно.

Вытащив наган из кобуры, я решительно направился к подворотне. В голове рефреном вертелась одна фраза: «Будь, что будет, и делай, что должно».

Пути назад уже не было.

Глава 17

Заваливаться с криком «Не бойся, Маша, я Дубровский» в мои планы не входило, как и громогласно объявлять себя сотрудником уголовного розыска с демонстрацией служебного удостоверения. Мне звание героя, врученное посмертно, без надобности.

Действовать предстояло тихой сапой, и я крался тихо, словно кошка, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Тактика принесла пользу: без типа на стрёме не обошлось. Наивно рассчитывать, что местная гопота состоит сплошь из тупых придурков. Нет, кое-что они выучили давненько и теперь с успехом применяют на практике.

Я едва не налетел на субтильного паренька с прыщавой физиономией, поставленного мониторить ситуацию, однако вовремя затихарился, прижавшись к стене.

Ну, ёшкин кот! Если заметил, подымет крик – и тогда прости-прощай фактор внезапности. Я один, без всякой кавалерии. Много не навоюю.

Прыщавого сгубила оплошность. Вместо того, чтобы внимательно смотреть по сторонам, он зачем-то таращился на подельников, и потому проморгал моё появление.

Я вырубил его, врезав рукояткой нагана по «кумполу» и помог бесшумно упасть, подхватив бесчувственное тело. Минут десять он точно будет «вне зоны доступа».

Прильнув к стене, подобрался поближе на звуки возни.

Глаза успели освоиться к вечерней темноте, так что я и без прибора ночного видения или прожекторов разглядел, что творится. Как и следовало ожидать, ничего хорошего: трое представителей местной шпаны напали на женщину, пытаясь, как это называлось на уголовном жаргоне, сделать «тюльпан» – натянуть юбку на голову, завязать, а потом изнасиловать жертву.

Дама была не одна, но её кавалер не мог прийти на помощь. Первым делом бандиты его «успокоили», и теперь он валялся в глубокой отключке.

Я успел вовремя, сопротивление женщины было сломлено, несколько увесистых оплеух заставили её замолчать, а юбки, включая нижнюю, уже с треском вздымались над головой.

Соотношение сил не в мою пользу: бандитов – трое, у одного «шпалер», у другого финка, третий вроде без оружия, но опять же – это не факт.

Меня троица уродов не заметила. Гопота слишком понадеялась на прыщавого, который в настоящий момент тихо и мирно отдыхал на мостовой.

Всё. Пора обозначить себя.

Выцелив бандита с пушкой, я нажал на спусковой крючок. Бил так, чтобы наверняка, мирным зайкой этот гадёныш точно не был. Вдобавок, не хватало ещё получить от него ответку в виде выстрела. Не попадёт в меня, так по закону подлости подстрелит женщину. В общем, бить надо было наповал, что я и сделал.

И хоть рекомендуется стрелять в живот – он большой и мягкий, но мне для гарантии пришлось целиться в голову и вышибить гопнику мозги или то, что ему их заменяло.

Гад упал как подкошенный. Его подельники испуганно замерли, не сразу сообразив, что произошло, и тогда я окончательно вышел на сцену.

Оказался возле женщины с задранной юбкой, резко оттолкнул, сваливая на землю, подсечкой сбил типа с ножом, а когда тот из положения лёжа попытался таки вонзить лезвие мне в бедро (упорный попался гад), прострелил ему плечо. Раненый взвыл, и я пинком вышиб у него нож.

Один – труп, ещё один получил ранение и обезврежен. Третий благоразумно вздёрнул лапы кверху.

– Не стреляй! Только не стреляй!

– Не дёргаться! – рявкнул я, направляя на него ствол. – Уголовный розыск!

Он испуганно закивал.

– Понял, командир!

– Оружие есть?

– Только финка в сапоге.

– Можешь наклониться, только очень медленно. Достань и аккуратно положи на землю. Если что-то пойдёт не так – стреляю на поражение.

– Не надо на поражение, командир! Сделаю, как ты сказал.

Бандит склонился и достав финку, спрятанную за голенищем, сапога, покорно положил перед собой.

– Распрямись, – разрешил я, а когда тип принял вертикальное положение, велел, чтобы он ногой пнул нож ко мне.

– Точно ничего больше нет? – сурово спросил я.

– Мамой клянусь!

– Смотри, если обманул, я тебе коленку прострелю. До конца жизни инвалидом останешься.

Я бегло обыскал его и, удовлетворившись результатом, связал руки его же брючным ремнём.

– Постой пока.

Теперь предстояло выяснить как обстоят дела с жертвами нападения.

– Всё в порядке, гражданка. Я из уголовного розыска. Вам больше ничего не грозит.

Женщина нервными движениями опустила юбки. Я смог получше разглядеть её: слегка полноватая шатенка лет двадцати пяти, с забавно вздёрнутым кончиком носа, придававшим лицу несколько озорной вид.

– Спасибо, – чуть хриплым голосом произнесла она.