Дмитрий Дашко – Мент. Одесса-мама книга 2 (страница 8)

Корну мои слова не очень понравились, но он изобразил на лице радушное выражение:

– Не волнуйтесь, финансово мы вас не обидим.

– Финансы – вещь очень важная, не поспоришь… Тут у вас в коридоре есть портрет актёра. Кажется, его зовут Ян.

– Краснопролетарский?

– Да, он. Мне он очень понравился в образе батьки Махно. Думаю, он может сыграть любую роль, в том числе и положительную.

– Хотите взглянуть на него? – догадался директор. – Что ж, думаю, это не сложно. Ян вчера вернулся из командировки, должен сегодня прийти к нам, часика в три – если подождёте, я вас с ним обязательно познакомлю. Действительно, очень одарённый актёр. Очень далеко пойдёт.

Я взглянул на часы. До трёх ещё было довольно далеко. Вернуться на службу? Пока туда, пока обратно – потеряю впустую уйму времени. К тому же где гарантия, что меня дёрнут на какое-нибудь новое дело, и тогда планы полетят в тартарары.

Корн догадался, что меня гложет.

– Можете подождать товарища Краснопролетарского у меня в кабинете. К тому же мне кажется, у Бориса Яковлевича появятся к вам вопросы. Так, товарищ Лоренцо?

– Безусловно, – подтвердил сценарист. – У меня масса вопросов. У вас эксперт криминалист – женщина. Такое может быть?

Глава 6

Борис Яковлевич оказался человеком въедливым и дотошным, мелочей для него не существовало. Уже через несколько минут нашего общения я ощутил в себе два противоположных чувства: искреннее уважение перед его профессионализмом и желание придушить – настолько занудным он был в некоторых моментах.

Не сразу, но я понимал – с его замечаниями сценарий и впрямь становился намного лучше, а местами и впрямь заиграл новыми красками. К главным героям у Лоренцо претензий почти не было, если не считать скепсиса в отношении пола эксперта, но я выкрутился, сказав, что это нужный и прогрессивный шаг в духе времени. А вот со злодеями меня помурыжили конкретно. Не помогали даже мои клятвы, что эти персонажи не взяты из головы и у каждого есть свои прототипы.

– Григорий Олегович, даже если это так – нам с вами придётся ещё убедить в этом зрителя, а его на мякине не проведёшь. К тому же зритель хочет не только остроты чувств, ему необходимо добавить психологизма! К примеру, взять этого, бандита по прозвищу Аллигатор… Оч-чень скучный персонаж!

При этих словах я чуть не подпрыгнул. Аллигатор убил моего хорошего друга, по сути, из-за этой сволочи я распрощался с жизнью там, в моём времени, и попал сюда. У меня к Аллигатору есть конкретные счёты, а Борис Яковлевич рассказывает, что ему не нравится примитивный злодей и требует добавить в его облик драматизма. Ох уж эти киношники.

Лоренцо заметил, как я недовольно морщу морду лица, и пошёл на попятную.

– Бог с ним, ладно – я что-то с ним придумаю! Какую-нибудь предысторию, – изрёк сценарист и переключился на следующего гада.

Вместе с ним мы переработали с дюжину сцен, добавив интриги и запутанности сюжета.

Наконец, страдания закончились.

– Знаете, товарищ Бодров, теперь я не сомневаюсь – это можно и, скажу больше – нужно снимать! – торжественно объявил Борис Яковлевич, размахивая в воздухе стопкой листов с заметками и поправками. – Сейчас я отнесу наши труды пишбарышням, пусть напечатают экземпляров так пять.

– Шесть, – мгновенно среагировал Корн.

До сего момента он ни разу не вмешивался в наши разговоры.

– Семь, – попросил я. – Один – мне. Хотя бы на память.

Лоренцо кивнул.

– Хорошо, семь… Скажите, а товарища Краснопролетарского вы бы хотели видеть в какой роли? Мне кажется, он идеально подходит в качестве Павла Знаменского – практически такой, как вами описан в. «библии», – усмехнулся Борис Яковлевич. – Высокий, худой, интеллигентной внешности, рассудительный, вежливый. Хотя Ян способен сыграть кого угодно, даже Кибрит.

– Нет уж, пусть Зиночку играет актриса, – засмеялся я. – А Краснопролетарского я представляю себе в качестве Александра Томина: такого, знаете, крепыша, весельчака, балагура, но при этом цепкого, умного сыщика.

– Персонаж из низов. Этакий рубаха-парень. Понятно. Согласен, эта роль ему тоже по плечу. Ну, а для Знаменского можно найти и другую кандидатуру. Думаю, на эту роль от артистов отбоя не будет, – пошёл навстречу Борис Яковлевич.

Я заметил, что и он, и Корн говорят о будущей картине как о свершившемся факте, словно постановку уже одобрили, поставили в план, набрали артистов и съёмочную группу, выделили финансы.

Неужели они настолько поверили в сценарий и зажглись им?

В кабинет без стука несколько развязно, даже не вошёл – ввалился смазливый молодой человек в идеально сидящем костюмчике, состоявшем из полосатого пиджака с налокотниками и тонких брючек-дудочек.

– Всех категорически приветствую! – заявил он, снимая шляпу. – Яков Абрамович… Борис Яковлевич… Мне тут на ушко шепнули при входе, что меня ищут.

– Вот, товарищ Бодров, знакомьтесь – это гордость нашей кинофабрики: Ян Краснопролетарский! – представил мужчину Корн. – Мы действительно искали тебя, Ян. Дело в том, что у нас вроде как наклёвывается очень неплохой проект, как раз под тебя. И предлагает его товарищ Бодров. Он его сценарист.

– Бодров?! – удивился актёр, пожимая мне руку. – Кажется, я о вас что-то слышал. Скажите, а вы случайно не печатались в.

– Я ещё нигде не печатался, – усмехнулся я. – Сценарий – мой дебют. Надеюсь, не блин комом.

– Ого! Лихо вы начали, – засмеялся Ян.

От него разило как от флакона одеколона. Такое чувство, что Краснопролетарский в нём просто купался.

– И кого же мне предстоит играть?

– Сыщика. Нашего советского Ната Пинкертона.

– Боевик?

– Детектив. Очень закрученный. Но и стрельбы в нём тоже немало, – заверил я.

– Кстати, товарищ Бодров работает в уголовном розыске, и поэтому в фильме будет много реальных событий из практики настоящего работника угро. Так, Георгий Олегович? – спросил директор.

– Да. Конечно, я не стал переносить всё один к одному, но в целом и события, и герои из жизни.

Во взгляде Краснопролетарского заиграли весёлые огоньки.

– Здорово! И вы, получается, их расследовали?

– Не в одиночку, конечно. Сыск – дело коллективное.

– Как и кино, – вставил свои пять копеек Лоренцо.

– Разумеется, – подтвердил я.

– И что – сценарий уже готов, и я могу с ним ознакомиться?

– Пока только черновой вариант, но если немного потерпишь – я принесу тебе окончательную версию, – сказал Лоренцо.

– Готов ждать до посинения! – заверил Краснопролетарский. – И вообще – ради хорошей роли я готов на всё…

Тут он внимательно посмотрел на меня и добавил:

– Кроме преступления, конечно…

– Мне как служителю закона приятно об этом слышать, – ухмыльнулся я.

Девочки-пишбарышни дело знали туго. После короткой «пулемётной» стрекотни за стенкой Борис Яковлевич вернулся к нам с обещанными экземплярами, напечатанными на машинке.

– Другое дело! В таком виде читать будет удобнее, – произнёс он и раздал каждому по стопке страниц.

На первой титульной в графе сценарист красовалась и его фамилия. Я хмыкнул про себя, но ничего говорить не стал. На самом деле он действительно очень мне помог, и его фамилия стояла по праву.

– Томин – это ты! – предупредил Корн актёра.

– Что ж… Посмотрим, что вы для меня уготовили…

Я наблюдал со стороны за тем, как он читает. Его реакция была разной: от скепсиса и нервных ухмылок до восхищённого вздёргивания подбородком.

Закончив, он с уважением посмотрел на меня.

– Товарищ Бодров.

– Гриша.

– Гриша. Здорово, очень здорово! Не хуже американского боевика. Особенно мне понравилась сцена погони на машине за конным экипажем налётчиков, ну когда они пытались вытащить из тюрьмы под видом сотрудников ГПУ своего подельника. Признайтесь, вы ведь выдумали эту погоню? Я прав?

– Нет, вы не правы, – спокойно произнёс я. – Эта история действительно случилась со мной и моими товарищами. Жизнь – такая штука, порой в ней бывают приключения похлеще, чем в кино.

– Никогда не читал об этом в газетах. Да и от знакомых не слышал, – задумчиво произнёс Краснопролетарский.