Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 5)
Не успеваю сделать несколько шагов, как до ушей доносится ожесточённый спор.
– Я ж говорю – не сдюжить нам против японца! Их вона сколько, а нас? Одного убил, на его место сразу трое встаёт… Разве тут навоюешь!
– Видел я, как ты японца убивал… На дне окопа сел, руки к ушам прижал и, пока атака не закончилась, не разжимал…
– Не бреши, Федька! Не было такого!
– С чего мне брехать? А то мне тебя отсюда не видно! Трус ты, Шурка! Был трусом, им и помрёшь!
Делаю шаг и оказываюсь в зоне видимости двух солдат. Одного – маленького, в шинели «на вырост», с узкими плечами и длинной нескладной шеей и второго, на вид богатыря – поперёк себя шире.
Только по тону разговора становится ясно, что маленький – Фёдор, наезжает на струсившего здоровяка Шурку.
Вот так оно порой на войне и бывает. И грустно, и смешно.
– Фамилия! – грозно рычу, глядя на крепыша.
Тот пугливо вжимает голову в плечи, что так не идёт его плакатно-героическому внешнему виду.
– Фамилия!
– Мельников, – наконец, отвечает тот, стараясь не поднимать на меня глаз.
– Хорошая у тебя фамилия, Мельников…
Он молчит, не догадываясь, к чему я клоню.
– Очень хорошая фамилия, а ты её позоришь! Нельзя так… Нужно с этим что-то делать… Что за паника в такой момент?
– Господин, ротмистр, не обращайте внимания – это он так, устал просто, – вступается за него Фёдор.
– Уверен?
– Так точно!
Принимаю решение.
– Вот что, Мельников, временно прикомандировываю тебя в штурмовой взвод моего эскадрона. С твоим командиром я договорюсь…
Ожидаю любой реакции, вплоть до падения на колени и хватания за полы шинели с мольбой о пощаде. Приходилось и такое наблюдать, что уж греха таить.
Но что-то мне подсказывает, что этот Мельников вовсе не трус, просто в какой-то момент не выдержал, сломался. Если позволить этой болезни прогрессировать, тогда да – пропал солдат! Но пока всё ещё можно изменить.
– Слушаюсь! – безрадостно отвечает тот.
– За мной!
Представляю, как обрадуется такому «подарку» Измайлов. Понятно, что нетренированный боец – обуза, но хочется верить – не подведёт Мельников, когда дойдёт до настоящей жары. Да и мы не можем позволить себе роскошь разбрасываться бойцами.
Глава 3
– Банзай! – Густая первая линия наступающих японцев, блестя примкнутыми штыками, накатывает на наши окопы.
Между стрелками дистанция в шаг-другой. Очередная артподготовка со стороны противника позади, и теперь дело за фронтальной штыковой атакой. Слава богу и воинским начальникам пятнадцатого полка, окопы отрыты на совесть. Предыдущие атаки выдержали, выдержат и эту.
Японцы движутся почти бегом, стреляя на ходу. Тактика правильная – по быстро движущейся мишени не враз и прицелишься. За развёрнутыми цепями первых батальонов идёт атакующий резерв – колоннами. Но у нас на этот хитрый приём припасены кое-какие подарки.
Мы пока выжидаем.
– Господин ротмистр, – Кошелев отрывается от бинокля и поворачивается ко мне, – противник на двух с половиной тысячах шагов. Пора открывать огонь.
Охлаждаю его пыл.
– Пусть втянутся поближе, поручик. Больше будет шансов стрельбы на поражение.
Кошелев смотрит с сомнением. Конечно, действующий Пехотный устав предписывает как раз начинать стрельбу с дистанции в две с половиной тысячи шагов. Но это в расчёте на обычную стрелковку.
– Две тысячи шагов! – Его уже слегка потрясывает от возбуждения.
– Рано. Поверьте, поручик, я знаю, что делаю.
Оглядываюсь на своих: миномётчики на низком старте, пулемётчики прильнули к прицелам. Японцы перешли на бег трусцой, дистанция до них стремительно сокращается.
– Банзай! Тенно хейика![2] – Пули атакующего противника свистят совсем рядом, вздымают фонтанчики земли на наших брустверах.
Пора!
– Пулемёты! Огонь!
Свинцовый смерч врезается в боевые порядки неприятеля. Это для одиночного винтовочного огня быстро перемещающийся противник – сложная мишень. А пулемёт – на то он и пулемёт. Первые две цепи японцев скосило словно косой. Оставшиеся залегли, спешно выстраивая импровизированные брустверы из захваченных с собой в бой на этот случай мешков с землёй.
И на этот хитрый болт у нас есть своя гайка с левой резьбой.
– Миномёты! Огонь!
Резкий и неприятный для уха свист вышибных зарядов, и наши мины уходят по назначению. Их разрывы взметают фонтаны земли, ошмётков человеческих тел и обрывков амуниции в японских колоннах.
Жаль, я отвёл миномётчикам на первый этап вражеской атаки всего три залпа. Боеприпас у нас крайне ограниченный и использовать его надо с умом – неизвестно, как долго нам тут ещё рубиться с японцами.
Вражеские колонны смешиваются и тоже начинают окапываться.
– Прекратить огонь!
Радоваться рано, да никто и не радуется. Как только враг соберётся с силами, он пойдёт в новую атаку с этого рубежа в полторы тысячи шагов.
Японцы, как верные ученики пруссаков, стараются доводить атаку до её логического завершения – штыковой. А раз её не избежать, то стоит максимально сократить количество японских штыков к моменту рукопашной.
Вот и новые действующие лица на поле боя. Пулемётные очереди противника взрыли землю на брустверах наших окопов. Маленькая свистящая стальная смерть заставляет пригибаться и прятаться на дне окопа. Вражеские пулемёты то и дело меняют позиции.
Что за чертовщина?
К счастью, в командном блиндаже наших хозяев есть зеркальце. Обычно поручик Кошелев использует его для бритья, но теперь оно послужит для другого.
Кое-как прикрепляю зеркальце к длинной палке и пытаюсь разглядеть в импровизированный перископ, что происходит на поле боя.
Да это же… наши тачанки! Вернее, не наши, а творчески переосмысленные японцами мобильные пулемётные повозки. Н-да, не мы одни такие умные. Смешно было бы думать, что противник не ухватится за мою инновацию, да ещё в условиях боевых действий.
Передаю по цепочке команду для всех моих пулемётчиков: сосредоточиться на вражеских тачанках.
– Огонь!
Пошла потеха. Пулемётная дуэль, это не шуточки.
Вот и первые серьёзные жертвы: у Будённого убит второй номер. Щиток «максима» Жалдырина разбит вражескими пулями, а лицо самого моремана залито кровью. К счастью, ему просто рассекло бровь осколком от щитка. Крови много, но само ранение пустяковое.
Второй номер помог Жалдырину перебинтоваться, и его пулемёт снова в деле. А что лицо в красной запёкшейся кровавой корке похоже на демона, так это временно.
Пока мои пулемётчики скованы по рукам и ногам перестрелкой с вражескими плагиаторами (а как их ещё назвать прикажете?), японская пехота поднялась в новую волну атаки.
– Всем стрелкам, огонь!
Подавая пример, сам открываю огонь из винтовки по подкатывающимся вражеским цепям.
Очко поигрывает – плотность вражеского огня зашкаливает. А у нас даже касок нет. Да и откуда им взяться? В нынешней армии каски положены только кирасирам и кавалергардам, да и то только в парадном мундире.
Эх, я бы и от такой сейчас не отказался. Ну и от броника тоже…
Блин, накаркал! Словно порыв холодного ветра взлохматил волосы. Фуражку отбросило на дно окопа.