Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 45)
Лабиринт проходим почти вровень. У меня в активе всего полкорпуса.
Впереди «разрушенный мост».
Руки и ноги перебирают ступени вертикальной лестницы. Я наверху, на горизонтальном брусе. Бегу по нему. Перепрыгиваю разрыв.
Ноги приземляются на следующий горизонтальный брус.
Треск дерева, брус кренится подо мной, и я лечу на землю с высоты человеческого роста.
Хочу сгруппироваться, но тут резкая боль и хруст в подвернувшейся ноге.
Твою мать!
Пытаюсь встать. Забывшись, опираюсь на поврежденную ногу и проваливаюсь во тьму. Боль в ноге такая, что организм просто выключается.
Тьму прошибает резкий, выворачивающий наружу запах.
Открываю глаза.
Меня поддерживают братья Лукашины, так что я полусижу-полулежу на земле. Сапог с пострадавшей ноги стащен, портянка размотана. Лодыжка опухает прямо на глазах.
Взволнованная, но очень собранная Соня держит у моего носа ватку с нашатырным спиртом.
– Пальцами можешь пошевелить?
Шевелю пальцами на руке. Это ирония и сарказм, если что. Надо же немного потроллить берегиню.
– Дурак. На ноге!
Пытаюсь… и, кажется, могу.
Соня бережно ощупывает мою пострадавшую лодыжку. Одной рукой берётся за пятку, второй – за голень.
Знаю, что сейчас будет, мысленно готовлюсь.
Слегка поворачивает и резко дергает.
В глазах снова темнеет от боли. Но на этот раз обходится, сознания не теряю.
– Мою сумку! Живо! – командует она.
Младший Лукашин исчезает и тут же возвращается через несколько мгновений с санитарной сумкой берегини.
Пока Соня крепко бинтует мою травмированную конечность, выворачиваю голову на «разрушенный мост», с которого я так неудачно сверзился.
Опора подломилась у самой земли. Даже отсюда видно, что внутри бревно прогнило, а снаружи казалось вполне нормальным…
Твари интендантские. Прав был Суворов – вешать их, зарвавшихся уродов.
– Господин ротмистр?
Поднимаю голову – к нам приближается щеголеватый адъютант Куропаткина.
– Слушаю вас.
– Николай Михалыч, командующий хочет вас немедленно видеть. По вашему проекту блиндированного поезда…
Глава 19
– Явился по вашему приказу, ваше высокопревосходительство!
Судя по насупившемуся виду, командующий встал сегодня не с той ноги.
Почему в голову приходит именно эта фраза? Ларчик открывается просто: у кого чего болит, тот о том и говорит.
– Извольте объясниться, господин ротмистр! – внезапно заявляет Куропаткин.
Ошеломлённо соображаю, по какому поводу на меня катят бочку. Официально вызывали насчёт моей придумки с бронепоездом.
Суворов не переваривал «немогузнаек», но генерал Куропаткин до уровня легендарного полководца не дотягивает, потому смело заявляю:
– Не могу знать, о чём речь, ваше высокопревосходительство!
– Неужели?! Как тогда прикажете понимать телеграмму от великого князя Николая Николаевича, в которой тот настоятельно просил меня принять живое участие в проекте ротмистра Гордеева.
Вопросы сыпятся градом:
– Кто вам разрешил прыгать через голову непосредственного начальника?! Забыли про субординацию?!
Кхм… Сюрприз… Причём ну очень приятный. Ник Ник – фигура крайне влиятельная, его просьба равносильна приказу.
Есть, конечно, один деликатный момент: у Николая Николаевича давние тёрки с Алексеевым. И это может сыграть против меня. Узнав, что я теперь вроде как протеже великого князя, наместник может закусить удила и начнёт ставить палки в колёса.
Остаётся надеяться на его здравомыслие. В такое время не до личных дрязг.
– Ваше высокопревосходительство, я крайне польщён вниманием к моему проекту со стороны великого князя, но вы же прекрасно знаете: я – обычный офицер из незнатной семьи. Ни у меня, ни у всей нашей фамилии нет таких связей. И мне бы в голову не пришло нарушать субординацию в подобных делах, – признаюсь я.
Куропаткин окидывает меня пытливым взглядом.
– Что ж… Я склонен верить вам и, кажется, догадываюсь, откуда ветер дует.
У меня тоже есть подозрения. Зуб даю – не обошлось без финского (впрочем, какого финского – нашего, русского!) тролля и Ванновского. В отличие от меня, они вращались в высшем свете и знают, к кому можно подкатить. Интересно, оба накапали на мозги великого князя или кто-то один?
При случае обязательно поинтересуюсь.
Куропаткин успокаивается, видя, что я под него не копаю и рычагов влияния у меня нет.
– Давайте обсудим ваш проект в спокойной обстановке.
– Как прикажете!
Мне предлагают сесть. С радостью опускаюсь на стул. Больная нога даёт о себе знать.
Генерал продолжает:
– Я нахожу ваше начинание полезным.
– Рад это слышать, ваше высокопревосходительство.
Он пропускает мои слова мимо ушей.
– Но пока всё, что вы мне представили – это набросок, эскиз, а для дальнейшей работы необходимы документы, чертежи, расчёты… Вы ведь не инженер-путеец, ротмистр?
– Так точно, не инженер, – признаю очевидное я.
– Тогда вы примете мою правоту: необходим специалист, хорошо разбирающийся в подобных вопросах.
Он прав на все сто. Одно дело – накидать карандашные наброски, совсем другое – разработать техническую документацию, подготовить чертежи, произвести детальные расчёты.
Я сам много размышлял над этим. Моего образования тут точно не хватит. Максимум – могу подкинуть пару идей и помочь некоторыми послезнаниями.
– И, кажется, я вам такого нашёл, – улыбается Куропаткин. – Я связался с управляющим КВЖД генерал-майором Хорватом. Дмитрий Леонидович сосватал мне подполковника Колобова. Скоро я вас с ним познакомлю. Он сегодня прибыл из Харбина и должен появиться в моём кабинете с минуты на минуту.
Подполковник Михаил Викторович Колобов оказывается стройным усачом лет сорока. У него идеальная выправка, брови на взлёт и куча обязанностей: он одновременно командует 2-м Заамурским железнодорожным батальоном и военным отделом пограничной стражи КВЖД.
А самое главное – за плечами подполковника Николаевская инженерная академия. То, что доктор прописал.
Мои наброски он ещё не видел, потому с интересом выслушивает мой рассказ. И с каждым моим наброском глаза его разгораются всё сильнее и сильнее.