Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 43)

Иностранных военных агентов в «столовке» нет. Сам Игнатьев со своим помощником-поварёнком кашеварит у плиты.

Наклоняюсь ближе к Маннергейму и задаю вопрос:

– Задействованные силы и основное направление удара?

– Сборный кавалерийский отряд. С бору по сосенке. Семь десятков казачьих сотен и эскадронов, пять конно-охотничьих команд, два десятка орудий и десяток твоих «тачанок». Основной удар вдоль железной дороги от Ляояна до Порт-Артура.

– А если добавить к этому отряду бронепоезд?

– Что?!. – недоумённо хлопает глазами тролль.

Глава 18

– Что?!

Я выдерживаю театральную паузу, прежде чем выпалить снова:

– Бронепоезд.

Куропаткин смотрит на меня, как на безумца.

Хорошо, что в кабинете командующего я не один. Здесь Ванновский, Маннергейм, Николов и мой комполка персидский принц Али Кули Мирза.

– Бронепоезд, блиндированный стальными плитами, пулемётами, орудиями. Этакий сухопутный броненосец. Средство быстрой доставки огневой мощи в любое место, где есть рельсы и шпалы. А также некоторое количество вооружённых бойцов, способных защитить бронепоезд от возможных действий противника.

– Например, от попыток врага разобрать путь?

– Так точно, ваше высокопревосходительство.

В остром уме командующему не откажешь. Куропаткин в глубокой задумчивости теребит бороду.

– До сих пор, ваше высокопревосходительство, новшества ротмистра Гордеева исправно срабатывали. И с пулемётными тачанками, и мино– и гранатометами. У Николая Михайловича удивительным образом устроена голова, – Ванновский вписывается за меня по полной.

– Я заметил, – сарказм в голосе командующего так и сквозит.

Виновато развожу руками. Дескать, ну что поделаешь… Не для себя стараюсь.

Куропаткин продолжает абсолютно нормальным и деловым тоном:

– Можете представить, как он выглядит, этот ваш сухопутный броненосец на рельсах?

Само собой, я тут отнюдь не с пустыми руками.

– Извольте, – разворачиваю несколько листов ватмана, креплю их к стойкам.

Художник из меня ещё тот, равно как и чертёжник, но друзья помогли. Особенно Кузьма. У ординарца оказалась верная рука и точный глаз. Именно он и сумел претворить мои описания в довольно внятные чертежи.

И вот теперь командующий внимательно рассматривает угловатые «черепахи» трех вариантов компоновки бронепоезда: с головным расположением паровоза, с хвостовым и с расположением паровоза в середине бронированного состава. И ещё отдельно рисунок бронедрезины с пулемётным или лёгким пушечным вооружением.

Гулять так гулять!

Ждём высочайшей реакции.

Куропаткин хмыкает.

– А такая угловатая, скошенная форма вагонов зачем?

Для него это пока непривычно.

– Будет создавать для пуль и снарядов эффект рикошета, уменьшая их пробивную способность.

– Вооружение?

– Головная и хвостовая бронеплощадки – по две лёгкие пушки и по три пулемёта, один из которых – курсовой, а два – боковых, две тяжелые бронеплощадки – по одной тяжёлой пушке и по четыре пулемёта, по паре с каждой стороны. Плюс ручное стрелковое оружие экипажа – карабины и ручные пулемёты. Стрельба ведётся через стрелковые бойницы в боковых стенках броневагонов.

Куропаткин поворачивается к Ванновскому.

– Сергей Петрович, что скажете?

– Ваше высокопревосходительство, идея, если разобраться, не так и нова. Австрияки стали бронировать вагоны ещё в 1848-м, когда восставшие венгры подошли к самой Вене. Пушки на железнодорожные платформы впервые поставили в Северо-Американских Соединённых Штатах, когда северяне воевали с южанами против рабства. Наш с вами, кстати, соотечественник отличился – полковник Турчанинов Иван Васильевич.

Куропаткин недовольно морщится при упоминании Турчанинова. Интересно, с чего бы это?[20]

Ванновский делает вид, что не замечает реакции командующего на фамилию безвестного мне полковника Турчанинова, и продолжает:

– Поезда с защищёнными вагонами и артиллерийскими платформами использовали британцы в Южной Африке во время недавней бурской кампании, в которой ротмистр Гордеев участвовал добровольцем на стороне буров. Правда, защита составов носила импровизированный характер, вагоны обшивались снаружи обычным железом, а платформы с артиллерией укреплялись надстройками из шпал и поверх также обшивались железом.

А вот тут Куропаткин бросает на меня одобрительный взгляд. Похоже, генерал сочувствовал бурам в их борьбе с англичанами.

– И что – британская придумка оказалась эффективной?

А хрен его знает…

Я-то идею бронепоездов взял из будущего, а тут оно вона как… Всё придумано до меня и без меня.

Мысленно чешу в затылке.

– Так точно, ваше высокопревосходительство. Они оказались очень эффективны в установлении контроля над бурскими республиками вдоль линий железных дорог и в борьбе с партизанской тактикой буров.

– А если противник разрушит железнодорожные пути? Ваша придумка, ротмистр, станет совершенно бесполезной, – верно подмечает Куропаткин.

– На этот случай в штат бронепоезда входит ремонтная бригада и запас рельсов и шпал для срочного восстановления пути.

Куропаткин выглядит крайне заинтересованным, но столь мешающая ему в нынешней военной кампании осторожность даёт знать.

– Хорошо, Николай Михалыч, нам необходимо время, чтобы обдумать всесторонне вашу новаторскую идею. Обсудить со специалистами… Дадим ответ в ближайшее время, а пока занимайтесь восстановлением вашего эскадрона особого назначения.

Приказано заниматься – занимаюсь.

Пополнение бравое, и, как и при создании эскадрона, сборная солянка.

Есть и казаки, и обычные необученные новобранцы, и вольноопределяющиеся, и добровольцы. Среди них несколько офицеров: прапоров и подпоручиков, в основном из Читинского казачьего полка – сослуживцы Скоропадского.

Мой однорукий начштаба, оказывается, провёл необходимую агитацию: «держись ротмистра Гордеева, в его особом эскадроне на всех подвигов хватит».

Так что на должности командиров взводов даже конкуренция возникла.

Ситуация уникальная: на унтер-офицерских должностях пара младших офицеров, а командир конно-пулемётного взвода (тачанки) – вахмистр[21] Будённый.

Впрочем, и командир пулемётного взвода прапорщик Оленев – и. о. До возвращения в строй боцманмата Жалдырина.

Военно-морской гуру пулемётного дела всё ещё идёт в госпитале на поправку.

По итогам нашего геройствования у Лаояна мои герои-пулемётчики стали унтерами, причём сразу скакнули через несколько ступеней.

Кроме Жалдырина в госпитале до сих пор наше Лихо Одноглазое – Лявон Горощеня. Он тоже получил унтера в довесок к «Георгию».

Для начала прогоняю всё пополнение, включая господ вольноопределяющихся и офицеров, через полосу препятствий.

По итогам со «старичками»-ветеранами эскадрона разбиваем новичков на группы по уровням физ– и стрелковой подготовки.

Те, кто половчее и побыстрее, – подтягивают остальных до своих кондиций.

Параллельно распределяю народ по взводам и начинаю с ними учебу по специализациям: навыки полевой разведки и диверсионного дела, минно-взрывные хитрости, маскировка, устройство ловушек и засад, взятие языков, допрос и экспресс-допрос в условиях ограниченного времени, подача и система тайных сигналов: птичий свист, разноцветные дымы и ракеты, стрелковая подготовка по всем видам доступного нам ручного отечественного и трофейного оружия, базовые знания и навыки по стрельбе из пулемётов, миномётов и ручных гранатомётов. В бою всё может пригодиться.

Отдельно, как и в первом составе эскадрона, решаю повышать грамотность личного состава.

Обучение по тому же принципу: грамотные подтягивают остальных до своего уровня. Учёба идёт по отделениям.