Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 36)
– Никаких «но»! Я несу ответственность за ваше здоровье, Николай Михайлович! И ещё я знаю: уговаривать вас бесполезно. Вы всё равно будете стоять на своём, начнёте юлить, хитрить и обманывать… А я не хочу, чтобы вы меня обманывали! Это так унизительно!
Она едва не топает ножкой от возмущения.
– Поэтому я выбираю меньшее из зол: отправлюсь вместе с вами и тем самым избавлю вас и меня от унижения.
– Зайка! Сонечка! Ты хорошо подумала?! – делаю страшные глаза я.
– Не надо, Николай… Михалыч! Я тоже могу быть упёртой, как баран! Так что, либо едем все вместе, либо… не едет никто! – стоит как скала Соня.
Гиляровский ухмыляется, пряча улыбку в роскошные усы.
– Что скажете, господин ротмистр? Боюсь, нам придётся принять этот ультиматум!
– А что нам остаётся делать?! – развожу руками я.
Поворачиваюсь к Соне (ух, милая шантажистка!).
– Хорошо, ты отправляешься с нами! Но, пожалуйста, будь осторожной и не лезь на рожон! Кажется, мы с Владимиром Алексеевичем тычем палкой в осиное гнездо…
– С детства обожаю ворошить осиные гнёзда! – преувеличенно бодро заявляет берегиня.
– Тогда вперёд! – провозглашаю я. – Владимир Алексеевич, мы сможем найти экипаж, который разместит всех троих?
– Даже если нет – наймём пару рикшей! – кивает он.
Собственно, так и происходит. Возле госпиталя всегда в изобилии «пасутся» китайцы, зарабатывающие извозом. Конечно, есть некоторый момент неловкости, когда тебя везёт не животное или механизм, а человек, но такова «селява», которая быстро избавляет от предрассудков и сомнений.
Нанимаем двух рикш, которые катят нас к русской части города.
Банковский сотрудник Астафьев живёт в самой обычной на вид бревенчатой деревенской избе с двускатной крышей и резными ставнями окон. Дом со всех сторон окружён высоким палисадом из жердей.
Стоит только подойти к калитке, как возле неё оказывается здоровенная мохнатая псина, смахивающая на привычного мне алабая. Вид у пёселя отнюдь не зверский, скорее любопытствующий, но лично я не стал бы гладить его без спроса. Такой монстр спокойно оттяпает руку мощными челюстями или превратит в кусок окровавленного мяса.
Но пока ведёт он себя на удивление спокойно, не рычит и не лает.
– Привет, зверюга! – максимально дружелюбно говорю я. – Где твой хозяин?
Собакен будто понимает меня, поворачивает голову в сторону крыльца и гавкает несколько раз. Негромко, но впечатляюще.
Дверь хлопает, на крыльце появляется тощая мужская фигура в домашнем халате, из-под которого торчат мятые брюки и мягкие китайские тапочки.
– Добрый день! Чем могу быть полезен?
У мужчины слабое зрение, он щурится.
– Простите, вы хозяин этого дома, господин Астафьев?
– Да, Астафьев – это я. Вы, наверное, насчёт комнаты – да? У меня как раз сегодня съехал жилец, комната освободилась… Могу показать!
– Ваш жилец случаем не капитан Кустов? – вступает в разговор журналист и сразу снимает шляпу: – Простите, не представился. Гиляровский Владимир Алексеевич, а это – господин ротмистр Николай Михайлович Гордеев и сестра милосердия Софья Александровна Серебрякова…
– Очень приятно! – опускает подбородок мужчина. – Астафьев Всеволод Иванович, служу в здешнем отделении Русско-китайского банка! Что касается господина Кустова – действительно, капитан снимал у меня комнату почти месяц, но срок его командировки закончился, и господин Кустов изволил отбыть назад, в часть…
– А где служил господин Кустов? – с досадой спрашиваю я.
Как-то подозрительно тот вдруг снялся с места и уехал. Нет, конечно, совпадения бывают, но в такие верится слабо. Особенно в свете убийства Соколово-Струнина.
– Господин Кустов служил в Управлении начальника транспортов 1-й армии, – сообщает Астафьев. – Так как – зайдёте в дом? Уверен, комната вам понравится…
– К сожалению, мы ищем вашего жильца, капитана Кустова… В любом случае, огромное спасибо! – улыбается Гиляровский.
– Скажите, может, капитан оставил что-нибудь у вас из своих вещей? Если да, мы могли бы ему передать это при встрече, – осторожно спрашиваю я.
– Господин капитан не производил впечатление забывчивого человека. Всё, что от него осталось в моём доме – ассигнации, которыми он расплачивался со мной.
Не знаю, что на меня находит, потому что внезапно, к большому удивлению для себя, задаю вопрос:
– Простите, Всеволод Иванович… Быть может, моя просьба покажется вам странной… Но… Не могли бы вы показать нам хотя бы одну из этих ассигнаций?
Астафьев хмурится.
– Действительно, странная просьба… Хорошо, давайте зайдём в дом, и я вам покажу.
– А он? – киваю я на собакена.
– Он… – Банкир усмехается. – Не бойтесь, Алтай вас не тронет. Так ведь, Алтай? Ты же не тронешь наших гостей?
Пёс важно ведёт мордой и отходит в сторону.
– Кстати, Кустова Алтай почему-то недолюбливал. Хотя на него это было непохоже. Алтай всегда был дружелюбным псом, – как бы между прочим сообщает хозяин.
Мысленно отмечаю этот факт.
В доме Астафьев извлекает из пузатого кошелька с полудюжину «беленьких» – купюр номиналом в двадцать пять рублей.
– Пожалуйста…
Стоит взять ассигнацию в руку, как амулет начинает раскаляться как сковородка на огне. Пальцы сами собой разжимаются, банкнота падает на пол.
– С вами всё в порядке? – удивлённо спрашивает Астафьев.
– Со мной – да, а вот с деньгами…
– Что – с деньгами? – пугается Астафьев.
– Не знаю точно, но с ними что-то не так… Скажите, Всеволод Иванович, у вас есть в банке специалист, который умеет распознавать фальшивые банкноты…
– В каком-то роде мы все там специалисты, – гордо выпячивает грудь Астафьев.
– И всё-таки…
– Если считаете необходимым, могу показать банкноту нашему заведующему, господину Ленцу. Он самый лучший в этом вопросе.
Ленц оказывается румяным господином лет пятидесяти. У него нежно-розовые щёки и толстый нос картошкой с большими, поросшими волосами, ноздрями.
Именно этими ноздрями он тычется в купюры, полученные Астафьевым от капитана Кустова, лижет языком, подносит к ушам и слушает хруст банкнот, потом убирает их от себя и резко мрачнеет.
– Всеволод Иванович, у меня плохие новости… Для вас, для меня и вообще для всех нас…
– Деньги фальшивые? – догадываюсь я.
Ленц кивает.
– Увы! Но качество подделки при этом восхитительное! Не каждый банковский служащий сможет распознать подделку, что уж говорить о других гражданах… Страшно подумать, сколько таких ассигнаций успело осесть в городе…
– Как вы поняли, что это фальшивка? – интересуется Гиляровский.
– Боюсь, не имею права открыть вам этот секрет государственной важности! – вздыхает Ленц.
– Но без демонов, магии, какого-то волшебства – тут ведь не обошлось, да? – настойчиво интересуюсь я.
Иначе мой амулет бы не сработал.
– Я же сказал: это государственная тайна! – хмурится Ленц, но по его тону становится ясно: я со своей догадкой попал в точку.
Следующий визит наносим уже Сухорукову.
Жандарма наши известия не застают врасплох.