Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 38)

Сухоруков с улыбкой кивает.

– Неплохо придумано, Николай Михайлович. Очень неплохо! Если Вэй Чанг нападёт на след, никогда его не оставит. Прикажу срочно доставить его сюда.

Бедный Вэй Чанг! Его притаскивают из какого-то кабачка, где старик собирался расслабиться. И, судя по слегка осоловелому взгляду, успел-таки причаститься стопкой-другой паршивой китайской водки.

– Здравствуй, Вэй Чанг! Нам снова нужна твоя помощь! – говорит жандарм. – Как себя чувствуешь?

Старик отвечает так витиевато, что я быстро теряю нить его рассуждений. Но вроде бы всё сводится к тому, что вот прям щаз в космос Вэй Чанг, пожалуй, слетать не готов, однако поводить по окрестностям длинным чувствительным носом ещё способен.

Жандарм облегчённо вздыхает.

– Слава богу, Николай Михайлович. Вэй Чанг согласился нам помогать.

Первые хорошие новости на сегодня.

Фальшивок для поисков оборотня недостаточно. Китаец просит отвезти его в место, в котором Вержбицкого (а я всё меньше и меньше сомневаюсь в том, что это не он) видели в последний раз.

– Едем к господину Астафьеву, – предлагаю я.

Там нас снова встречает Алтай.

Мне удаётся без риска для жизни потрепать его лохматую башку, потом мы идём в дом.

К счастью, «Кустов» слишком спешно и неожиданно для хозяина квартиры покинул его дом, слуга-китаянка ещё не успела сделать в комнате влажную уборку, поэтому нос Вэй Чанга ждёт целое пиршество запахов оборотня.

Какое-то время нюхач кружит по дому, заглядывая в разные уголки, затем стремительно выскакивает на улицу, оборачивается и произносит несколько лающих фраз.

– Вэй Чанг напал на след! Он ведёт в старый город, – переводит Сухоруков.

Так в Ляояне называют населённые китайцами городские кварталы с их грязью и вонью дешёвых «обжираловок».

– Вперёд! – восклицаю я.

Ужасно не терпится вынуть душу из Вержбицкого и спросить с него за смерть не только Соколово-Струнина, но и моих бойцов.

Глава 16

Однако мой энтузиазм быстро разбивается о хладнокровие Сухорукова.

– Не спешите, господин ротмистр! – просит он.

– А в чём дело? Оборотень может уйти… – удивляюсь я.

– Именно, – кивает жандарм.

– Тогда я вас совершенно не понимаю! – теряюсь я.

По идее жандарм заинтересован не меньше моего в поимке злодея.

– Китайские кварталы – город в городе, – монотонно поясняет Сухоруков. – Бывает, что туда намного легче войти, чем выйти…

– Ничего страшного: у нас есть проводник – Вэй Чанг! – Я смотрю на китайца.

Жандарм качает головой:

– В Вэй Чанге я не сомневаюсь. Он своё дело знает! Проблема в другом – вы же в курсе здешней обстановки… Того, как к нам относятся местные…

– Не понимаю вас, господин штабс-ротмистр…

– Насколько я знаю японцев, они мастера на всякие хитроумные комбинации. Готов побиться об заклад: оборотень орудует не один, в городе у него целая армия помощников, – излагает свои соображения Сухоруков.

У меня тоже были схожие мысли на эту тему.

– Тем лучше – накроем всех скопом! – радостно говорю я.

Сухоруков скептически хмыкает. Меня это задевает.

– Нужно привлечь больше людей!

– Всего-то?! – с иронией интересуется он.

– Конечно. Сколько жандармов у вас под рукой?

– Не так много, как вы думаете. Со мной всего четверо, – сокрушенно произносит Сухоруков.

Оба-на! Как всё запущенно!

– А военная контрразведка… Подполковник Николов…

– Его сейчас нет в городе.

– Ничего страшного. Есть ещё я, господин Гиляровский… – с ходу перечисляю я.

– И всё? Мы растворимся в китайских кварталах, как сахар в горячем чае, – находит подходящее сравнение жандарм.

Меня это не останавливает. Кто хочет – ищет способы, а не причины. Я очень хочу взять Вержбицкого за жабры. У меня к нему масса вопросов и претензий.

– Обратиться к начальству… – размышляю я. – Попросить Алексеева, чтобы выделил воинскую команду… Взвод, а ещё лучше – роту!

Идея кажется мне удачной, но Сухоруков считает иначе.

– Представляете, какой поднимется шум?! На месте оборотня я бы не стал ждать и сделал всё, чтобы исчезнуть из города.

Аргумент действенный. Можно сказать, убойный. Возразить действительно нечего.

Даже если удастся обстряпать всё тихо (в чём я крайне не уверен), придётся потратить уйму времени, чтобы попасть на приём к Алексееву или Куропаткину, объяснить им, что и как… А время в нашем случае не только фальшивые деньги, вброшенные в огромном количестве японцами, но и жизни русских солдат и офицеров.

Типы вроде Вержбицкого работают в режиме многозадачности. То есть впереди нашу армию ждёт куча подлянок.

– Вы правы! Придётся идти другим путём. Я знаю, кто нам поможет! – осеняет меня.

– Кто?

– В госпитале лежат бойцы моего эскадрона, – напоминаю я. – Я верю им как самому себе!

– Да, но они раненые!

– Обратимся к тем, кто идёт на поправку! Возьмите на себя главврача! Пусть он не ставит нам палки в колёса. Остальные вопросы я порешаю.

Долго уговаривать Обнорского не приходится. Да, Сергей Иванович – врач, но кроме того – патриот.

– Может, возьмёте с собой и меня? – просит он. – Честное слово: я умею орудовать не только скальпелем! В молодости у меня была репутация одного из лучших стрелков.

Жандарм прикладывает руку к сердцу.

– Сергей Иванович, взял бы с удовольствием… Но… Не могу! Не имею права! Вы очень нужны здесь, в госпитале!

После этого разговора начинаю уважать Обнорского ещё сильнее, хотя казалось бы, что это невозможно. На редкость правильный мужик! Понятно, что здесь и сейчас это слово комплиментом не прозвучит, всё-таки происхождение у Сергея Ивановича вполне себе благородное, так что формулирую свою признательность иначе.

Торжественные речи – не мой конёк, но армия есть армия, учит всему и сразу.

Расстаёмся с милейшим главврачом почти друзьями.

Дальше идут сборы нашего маленького «летучего» отряда. Под его «знамёна» встают: мой верный Скоробут, который отбросил в сторону костыли и теперь слегка прихрамывает, опираясь как заправский денди на выструганную собственноручно тросточку, «пират» Будённый (он хоть и окривел на один глаз, однако это не сильно снижает его бойцовский потенциал), братья Лукашины.

С Жалдыриным дела похуже, на костылях ему ещё прыгать и прыгать. Горощеня хоть и очухался, но с кровати не встаёт.

В бой рвётся однорукий Скоропадский, но… вояка из него, увы, так себе. С трудом успокаиваю его, обещая, что на его душу приключений будет с избытком. Но… потом!