Дмитрий Дашко – Бронепоезд на Порт-Артур (страница 15)

– Ну?! Говори!

– За вами пришли… Собираются арестовать.

Глава 7

– Ну, веди, поглядим, кто собирается.

Скоробут ведёт меня извилистым окопом.

– Николай Михалыч, погодите! Я с вами. – Нас нагоняет Гиляровский, быстро докуривая на ходу свою папироску и отбрасывая в сторону щелчком окурок.

– Не имею возможности возражать, драгоценнейший Владимир Алексеевич. Думаете, поможет?

– Завидую вашему самообладанию, господин ротмистр. Вас собираются брать под арест, а вы иронизируете.

– Это не ирония, это сарказм.

Чёрт! Где мой мозг? Резко останавливаюсь, так что Гиляровский чуть не налетает на меня.

– Владимир Алексеевич, найдите старшего офицера, передайте мой приказ – личному составу, оставшемуся на ногах, собрать оружие, максимально пополнить боекомплект и быть готовым к отражению возможной атаки. И пусть озаботится покормить людей.

– Полагаете, враг способен на новую атаку?

– Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Сделаю в лучшем виде. Николай Михайлович, не переживайте. Всё будет хорошо.

Гиляровский разворачивается назад, а мы со Скоробутом продолжаем наш путь по траншее.

– Вот, вашбродь… – Кузьма кивком указывает на поручика в белом кителе, белой фуражке, с саблей на серебряной портупее, с бравым и независимым видом, подкручивающего тонкий светлый ус.

Рядом с офицером переминаются с ноги на ногу двое рядовых средних лет с винтовками с примкнутыми штыками.

Вот оно значит как… До последнего момента была надежда, что арест объявят лишь на словах.

– Ротмистр Гордеев, – коротким движением кидаю ладонь к обрезу фуражки, отдавая честь.

Поручик смотрит на мой измождённый после ночного боя вид, выпачканный грязью и кровью мундир. Уважительно козыряет в ответ.

– Поручик Фрейзен. Послан… препроводить вас, господин ротмистр, в штаб командующему… для дачи объяснений.

– Каких именно, если не секрет?

– Нарушение приказа командующего об отступлении.

– Я его не получал. – Делаю максимально честные глаза.

Фрейзен удивленно смотрит на меня.

– К вам был послан поручик Федотов, с пакетом.

– Он вернулся к Куропаткину и доложил о передаче приказа?

– Нет.

С одной стороны, чувствую облегчение, с другой – тревогу. Федотов должен был передать наместнику Алексееву рапорт, оправдывающий мои действия.

Подтягиваются и окружают нас вооруженные бойцы: Будённый с перевязанной головой, братья Лукашины, Савельич, Цирус. Настроение у всех боевое. Неужели решили не отдавать меня на расправу Куропаткину?

– Господин поручик, – рука Цируса на расстёгнутой кобуре револьвера, – потрудитесь объяснить, что вы собираетесь делать с нашим командиром, ротмистром Гордеевым?

– Фёдор Фёдорыч, не кипятитесь. Поручик Фрейзен всего лишь должен сопроводить меня на вызов к командующему в штаб. Вы остаётесь за меня.

– Так точно. Господин Гиляровский передал ваш приказ, но…

– Но прошёл слух о моём «аресте», и вы все решили лично вмешаться. Благодарю вас, друзья, однако сейчас лучше озаботиться дальнейшей обороной наших позиций.

Подчинённые расслабляются. Фрейзен бросает на меня благодарный взгляд. Ему только противостояния с моими обозлёнными бойцами не хватало.

– Поручик, – тихо спрашиваю Фрейзена, – мне следует сдать оружие?

– Увольте, господин ротмистр, это излишне, – шепчет он, не сводя глаз с моих орлов.

– Японцы, вашбродь! – заполошно орёт на бегу какой-то солдатик.

Все как по команде смотрят на него.

– Рядовой Лапшин, господин ротмистр, – солдатик еле переводит дух, вытягиваясь по стойке смирно перед нами, – велено передать: японец снова в наступ пошел.

– Кем велено?

– Господином есаулом Скоропадским.

Поворачиваюсь к Фрейзену.

– Поручик, ввиду неприятельской атаки, вынужден попросить у вас отсрочки до её отражения. Можете обождать в тылу, пока мы тут закончим.

Лицо Фрейзена покрывается багровыми пятнами.

– Господин ротмистр, ни мои предки, ни я не привыкли праздновать труса перед врагом, когда другие сражаются. Прошу считать меня в вашем распоряжении.

– Тогда на позиции, поручик. Как вас по батюшке?

– Николай Карлович.

– О, так мы тезки!

Поручик улыбается.

Бегом спешим к траншеям. Солдатики, спутники поручика, топают сапогами у нас за спиной.

– Как у вас с патронами?

– По паре запасных обойм.

– Негусто. Ничего, поделимся. И снимите фуражку, перед тем как высунуться из окопа. Лучшей мишени, чем белое, – не придумать. А среди японцев полно отменных стрелков.

В окопах суета. Уцелевшие бойцы занимают места, всматриваясь в движение противника по полю перед нашими позициями.

Прошу у Цируса бинокль. Навожу и подкручиваю окуляры.

Противник наступает силами до роты примерно и без артиллерийской поддержки. Какая-то сборная солянка. Помимо гвардейцев Хасэгава Есимичи, в рядах наступающих на наши позиции – какие-то явные тыловики, даже легкораненые.

– Господа, перед нами явный жест отчаяния – противник выгреб до дна возможные резервы. Отсутствие артподготовки говорит, что и со снарядами у них в артиллерии сейчас просто швах.

– Это, конечно, утешает, – почти кричит Скоропадский – у него после контузии еще туго со слухом, – но и нас тут человек шестьдесят.

– При обороне потери наступающих в три раза больше, чем у обороняющихся.

– Это кто сказал? Мольтке Старший или Наполеон? – интересуется Фрейзен.

– Это говорит опыт боевых действий современной войны, Николай Карлыч, – если честно, не помню, кто вывел эту прекрасную формулу, бывшую в ходу в моём мире в моё время.

– При условии, что обороняющимся хватит боеприпасов, – влезает в разговор Цирус.

– Нам хватит на плотный огонь, поручик? – интересуюсь у своего зама.

– Где-то на четверть часа, – признается Фёдор.