Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 87)

Священник говорил все это с крайне серьезным видом, аристократы примолкли, остальные, увидев, что в центре стола все замерли и с отвисшими челюстями смотрят на главного инквизитора, тоже притихли. В зале воцарилась тишина, изредка прерываемая тихими стонами, тяжелым дыханием женщин на стульях и возней слуг.

Инквизитор посмотрел на аристократов с легкой ухмылкой и сказал:

– Это повод задуматься о жизни, господа, повод поискать следы Искусителя там, где их, казалось бы, никак не может быть – в своем сердце. В вас я, впрочем, вполне уверен, – он оглядел притихшую знать, встал из-за стола и пошел к ведьмам.

За столом выдохнули и вернулись к трапезе. В этот момент инквизитор заметил вошедших.

– Брат мой Вильгельм, что привело вас на столь унылую процедуру, – спросил он кардинала, обводя рукой пространство зала, – неужели этим вечером в Гранаде совсем нечем заняться?

Тем временем за столом началось оживленное движение с явной целью расчистить место для вновь прибывших.

– О, не беспокойтесь, пожалуйста, – обратился Вильгельм к хозяину замка, заметив эту суету, – мы здесь по делу и, возможно, совсем ненадолго.

– Ваше преосвященство, прошу вас уделить мне немного времени наедине, – сказал он, обращаясь к инквизитору.

– Конечно, мой дорогой, тут есть замечательная комната, пойдемте, я провожу, – и они ушли.

В зале все затихло, аристократы приглушенно переговаривались между собой, косясь на группу прибывших священников, в особенности на Франциска. Он слышал, что ­кто-то даже предположил, что его доставили, чтобы разнообразить вечер, в качестве подсудимого. Конечно, стоило признать, что внешний вид монаха к этому располагал.

Вскоре кардинал с инквизитором вернулись. Инквизитор, проходя мимо Франциска, остановился напротив него и внимательно рассмотрел с ног до головы. За столом оживились.

– Интересно… Вода, как я понял, у вас с собой? – спросил он Франциска.

– Да, ваше преосвященство, вот она, – ответил тот, протягивая инквизитору кожаную флягу. Тот откупорил ее, понюхал, намочил палец. Франциск напрягся, но все обошлось.

– Ну, что же, – задумчиво промолвил инквизитор и, отвернувшись от Франциска, подошел к столу, где сидели аристократы. – Господа, этот молодой человек принес нам воду, которую он называет «Слезами Христа», воду, которая уже изгнала нечистого из небезызвестного вам юродивого Фомы, что сидел у главных ворот нашего славного города.

– А я вообще не понимаю, почему его до сих пор не сожгли, – высказался хозяин замка.

– На то были причины, – сурово произнес инквизитор, – не время и не место сейчас это обсуждать, и уж тем более – не вам, – он строго посмотрел на хозяина замка. Тот притих под тяжелым взглядом инквизитора, казалось, даже уменьшившись в размерах. Выдержав паузу, Карлос продолжил:

– Мы с кардиналом приняли решение проверить на сидящих здесь ведьмах эту воду, – инквизитор указал пальцем на большую кожаную флягу, которую держал в руках замерший Франциск. «Ведьмы» тоже с удивлением посмотрели на нее, наклонившись вперед, насколько позволяли веревки. Перспектива применения воды из фляги, где ее точно было не столько, чтобы захлебнуться, стала для них неожиданным и приятным сюрпризом по сравнению с нагреваемыми в камине инструментами и пыточным столом, который уже дотащили до центра зала запыхавшиеся слуги.

– Ваш выход, брат, – пафосно произнес инквизитор, обратившись к Франциску, – прошу вас, давайте проверим вашу чудодейственную воду.

Сотрудничество

Группа «экспертов-носителей» провела в размышлениях три часа, которые они не смогли пролежать ровно и спокойно на своих койках, как предлагал Сергей. Все ворочались, садились на койки, ложились назад, замирали ненадолго. Иногда вскакивали, начинали ходить между койками туда-сюда, потом снова ложились. К­то-то долго сидел, глядя перед собой, вскрикивал, стонал. По прошествии трех часов они молча подошли к столу. Юля включила свет. Некоторое время все сидели в тишине. Сергей заказал свежий кофе, который принесли неожиданно быстро.

Пару минут они задумчиво пили кофе. Молчание нарушил Сергей.

– Я словами, по старинке, – он улыбнулся, – пока не до конца освоился с этой новой формой общения. Я раньше думал, передача мыслей – это, как в кино: чужие слова звучат у тебя в голове. А это оказалось совсем не про передачу мыслей, а про психов. Передача мыслей – это буквально передача мыслей, да? – обратился он к группе, обводя их взглядом. – Мы просто вместе думаем и формируем внутри каждого общую картинку, как обычно, только ты осознаешь, что мысли и переживания, чувства приходят от другого. Хотя сейчас мне сложно даже определить, что такое «другой». Знаю точно, что это не ад, как считал тот мутный француз. Господи, какие же они все идиоты!

–- Кто? – по инерции спросила Юля. – А, блин, да, точно – французы. К этому способу общения пока сложно привыкнуть, – Юля чуть прикрыла глаза и улыбнулась, – да, их философы специализировались исключительно на изобретении способов игры в слова, а ведь целые поколения вскормили этим тухлым ментальным форшмаком. Кошмар, – она зевнула и потянулась.

– Да, но давайте вернемся к нашей теме. Пока буду использовать слова, но вы прислушивайтесь и к ощущениям тоже, совместим оба способа общения. Итак, за три часа мы с вами прошли невероятный путь. Стоило сосредоточиться – и плотины внутри прорвало у всех.

– Спасибо тебе, братан, что провел, можно было и умом повредиться. Не знаю, спасает ли «Чужак» от сноса крыши, но я был на грани, – сказал Юрка.

– Мы все тебе помогли и провели, не я один. Итак, мы знаем, что мы – единое целое, знаем, что наши сознания объединены в одно, но еще что мы узнали? – спросил Сергей.

– То, что мы думаем совершенно по-другому, мы вообще не думаем, мы знаем, – заметила Юля, – и еще, что мужской оргазм по сравнению с женским – такая ерунда, да Вить? – Она обратилась к сидящему рядом Вите, который покраснел, как рак. – К­ого-то интересовали глубоко интимные переживания, ну, ­кто-то и поделился своими. Да, ладно, мне ж не жалко, переживай, сколько угодно, у меня их была целая куча. Чего не скажешь о некоторых из присутствующих тут… Черт, какая же жесть – это понимание и знание, вы меня извините.

– Нам всем необходимо освоиться с новыми способностями, которые мы получили, – перебил ее Сергей.

– Но зато теперь мы понимаем, чем и как можем помочь. Во-первых, никто из ученых не мыслит так, как мы, мы с вами – своего рода биокомпьютер, который работает по совершенно другим принципам. Мы получаем доступ к знанию, мы объединены в сеть, мы накладываем на знание коллективный опыт, работая в той зоне, куда самые гениальные ученые ранее забегали разве что в моменты озарения или в снах. Вы же видите, чувствуете, как формируется понимание. Понимание ли это вообще? Не является ли этот процесс прямым формированием реальности? Господи, какие же дебри! – Сергей провел ладонью по лбу, сделал большой глоток кофе и посмотрел на кружку. – Понимаю, что кофеин на меня теперь толком не действует, а привычка все равно работает.

– Нейронные связи пока еще остались, вот и работает, – пояснил Андрей.

– С вопросом формирования реальности у нас все в порядке, – перебила Юля, – вот, смотрите, – она раскрыла ладонь, на которой горел огонек, – это реальность или коллективная галлюцинация?

Сергей взял лист бумаги, оторвал полоску, поднес к ладони Юли – и она загорелась.

– Видимо, реальность, – он бросил горящий клочок бумаги на пол и растоптал.

Юля сжала ладонь в кулак, снова открыла – огонька там уже не было.

– Мне страшно, – произнесла она шепотом, – реально страшно, парни. Я чувствую все вокруг, а если фокусируюсь на своих ощущениях, чувствую еще больше. Я чувствую охранников у входа, чувствую материал стен этого павильона, чувствую вкус и запах оружейного масла их оружия, чувствую вкус пороха в патронах, я его вижу, – пока она говорила, вся группа сидела в молчании, прикрыв глаза, переживая все это вместе с ней.

– А ведь можно поджечь этот порох, мы знаем, как, – произнес Андрей.

– Знаем, – ответили все хором.

– Мы знаем, как можно все здесь разнести, знаем, как выйти, – добавил Витя.

– Но мы знаем, что не успеем, – пролепетала Маша.

– Знаем!

– Необходимо предупредить Профессора, что могут быть неожиданности, пока мы совладаем с силой, пока разберемся, можем немножко поломать тут ­что-нибудь.

– Они опасаются, что это будет не «немножко». Блин, они ведь даже не осознали, насколько серьезен риск. Чисто случайно можно натворить такого… Слушайте! Нам нужен полигон, где бы мы потренировались, это необходимо, – Сергей в волнении встал из-за стола. – Вот мы и определились. Мы можем помочь обработать имеющиеся данные с очень высокой скоростью. Мы можем понять, куда идет наше развитие, мы можем начать освоение наших способностей. Это мы и можем предложить. У нас ведь нет никакого желания навредить людям вокруг, мы не хотим захватить мир.

– Не хотим, – согласились все в один голос.

– Мы хотим играть, хотим фокусироваться на знании, на переживаниях, уходить в них, смотреть, как далеко это может нас завести. Мы и мир – одно и то же, нам вообще нечего завоевывать, и нет ничего, над чем бы нам хотелось получить власть.