Дмитрий Чугунов – Певец (страница 10)

«У тебя странная фантазия, – смеялась Нель. – Ребята не понимают её. Говорят, что ты придумываешь ерунду».

Анн почти обиделся на Нель тогда. Как она могла пересказывать им его истории?! Ведь это были истории не для всех.

Сейчас, когда он искал исток Бобрового Ручья, ему представлялось настоящее путешествие в дальние края. Ручей был полноводной рекой, а невысокие склоны – скалистым ущельем, за каждым деревом скрывались неведомые звери, а впереди лежал затерянный город с сокровищами. Его следовало найти и, может быть, – даже переселиться туда.

Анн не сразу понял, что добрался до цели. Ленточка воды совершенно истончилась у лесного пригорка. В земляной стене обнаружилось небольшое отверстие, из которого выбегала прозрачная влага. Она собиралась в маленькое, на полшага, болотце-копытце, кружилась в водовороте и отправлялась дальше вниз, становясь уже где-то там знакомым Бобровым Ручьём.

А наверху, на этом пригорке, сидел какой-то старичок и с улыбкой смотрел на вылезшего из лесных дебрей странника.

Анн поклонился и поздоровался. Старичок немного удивлённо поднял брови и тоже ответил приветствием.

– Это исток, – сказал Анн. – Я искал его.

– Как удивительно, – произнёс старичок, – редко кто из людей ищет истоки.

– А Вы его уже нашли.

– Я нашёл другой исток.

Теперь уже удивился Анн.

– Но ведь Вы пришли сюда же, просто немного раньше. И нашли то же самое место, что и я. Это один исток одного и того же ручья.

– Я пришёл сюда по другой тропинке, – не согласился старичок. – И поэтому я нашёл другой ручей.

– Вы хотите сказать, что мой ручей был там, а Ваш здесь? Но зачем мы будем его делить?

– Действительно, не будем, – сказал старичок. – Мне очень нравится с тобой разговаривать, юноша. Ты из деревни?

– Да, – ответил Анн. – Я люблю бывать в этих местах. Иногда у меня получается разговаривать с их обитателями.

– А вот с ним сможешь? – спросил незнакомец. На дереве в двух шагах от старичка сидел дятел.

Анн невольно протянул руку в направлении птицы, чтобы понять, её ли имел в виду старичок, но тем самым испугал дятла. Тот сорвался с места и скрылся в ветвях. Анн расхохотался.

– Не смогу.

И добавил:

– А Вас он не боялся.

– Странный дятел, да, – подтвердил старичок. – Значит, ты искал исток?

Анн кивнул.

– А зачем? У ручьёв бывают не только истоки. После того, как ручей родится, он сначала обретает себя, превращаясь в быстрину, потом делается рекой…

– А потом, в конце?

– А в конце нет уже ни ручья, ни реки.

Слова старичка очень походили на сказку, только Анн подумал, что они – вовсе не сказка. Просто у него не получалось подобрать определения для них.

– И люди почти всегда стремятся к устьям? – спросил Анн.

– Да, ты понял меня, – засмеялся старичок. – А мы вот пришли к истоку этого одного и того же разного ручья.

– Ну, мне, пожалуй, пора, – сказал Анн. – Нужно возвращаться.

– Ты можешь идти назад не вдоль воды. Вот там, – старичок показал направление, – есть тропинка. Она прямиком выведет тебя к деревне. Ты ведь уже увидел всё, что хотел?

– Спасибо, – сказал Анн. Он попрощался с незнакомцем и пошёл в Берёзовый Дол.

Глава девятая. Мечты и явь

Анн рассказал матери о своём путешествии. С некоторых пор между ними установилось то доверие, которого не было ранее. Возможно, Анн просто повзрослел, и мать это чувствовала. Теперь она могла разговаривать с ним как со взрослым, без невольных поучений и заботливо-удушающего контроля. Анн иногда ловил на себе её странные взгляды. Так бывало, когда она временами задумывалась о чём-то, потом поднимала глаза на него – на краткий миг – и снова погружалась в задумчивость.

– Почему ты так смотришь? – спросил он её за ужином.

– Как? – удивилась мать.

– Раньше и ты, и отец стали бы ругать меня, сделай я то, что делаю сейчас. Помнишь тот переполох, который вы подняли, когда я ушёл ночью в лес? А теперь я гуляю там, забредаю совсем далеко, но ты остаёшься спокойной.

– Не так уж я и спокойна, всё равно волнуюсь… Просто ты не видишь, как я переживаю.

– Но ведь ты же не кричишь на меня, не запрещаешь и даже не просишь не ходить или не делать что-то… Почему? Потому что я уже взрослый?

– Ты ещё не взрослый, – засмеялась мать.

– Тогда почему?

– Не могу объяснить. Я волнуюсь, но в то же время знаю, что с тобой ничего плохого не случится.

– Это потому, что стригес меня не тронул?

– Наверное. Любая мать верит в сына, но мне иногда кажется, что у тебя будет особенная судьба. И поэтому в лесу ничего не может случиться. Это слишком нелепо. Что в будущем – не знаю. О будущем тревожусь. А о таких мелочах… Это ведь мелочи… Вот поэтому смотрю на тебя, а пытаюсь заглянуть в будущее.

– Я тоже не испытываю страха, мама! Не потому, что всё уже знаю там: почти каждую тропинку и каждое дерево. Сам страх не вспоминается! Прихожу туда – и словно я дома. Я так чувствую разные незнакомые вещи, словно они родные для меня. И часто хочется как-то выразить это, рассказать, спеть… Только не знаю, как это делают, как это правильно делать.

– Когда-нибудь всё сложится правильно, – сказала мать.

– Так должно быть?

– Так бывает.

Они часто разговаривали, если у матери выдавалась свободная минутка… Особенно он любил её рассказы о далёких землях, о тех временах, когда родители ещё не жили в Берёзовом Доле. Рассказы о реальном мире превращались в его сознании в красочные фантазии, и он часто блуждал в них, оставаясь один. Кое-что он пересказывал Нель, и та всегда слушала его завороженно.

– Жаль, что всё это так далеко от нас, – говорила она потом.

– Ну почему же «далеко»? – удивлялся Анн.

– Вам, мужчинам, близко. А нам остаётся только помечтать да и забыть для собственного же блага.

Анн не понимал её, но не спорил.

Ревнивые поклонники девушки злились, пытались заставить её не общаться с Анном. Она же всё более осознавала свою магическую девичью власть над ними и совершенно не боялась кого-то из них потерять. На место одного потерянного тут же встали бы двое других, страждущих её внимания. Тогда ревнивцы начинали требовать от самого Анна «отойти от Нель» и не приближаться к девушке ближе, чем на половину главной деревенской улицы.

Анн изумлялся.

– Да как же мне быть, – спросил он однажды ретивого ухажёра, – если мы рядом живём? Дом переставить на другой конец?

Особенно усердствовали отвергнутые, убеждённые в том, что их неудачи связаны с Анном. Они не умели так рассказывать истории, как он, не могли показывать такие интересные места. Наконец, они не выживали в столкновениях с чудовищами, что вызывало в их душонках особенную зависть. При этом никто не вспоминал, что Анн остался сиротой после встречи со стригесом.

Самым злобным среди завистников был Смели, сын богатого крестьянина. Он не отличался особенным умом, хотя хорошо помогал своему отцу в полевых работах. Анн даже стал подозревать, что его рыбную сеть изрезал именно он. Здоровяк Смели всегда норовил толкнуть его, если они встречались на улице, не упускал случая бросить вслед обидную шуточку или плюнуть. Анн старался пропускать мимо ушей его выпады, чем только сильнее злил. Смели смотрел на него, как на слабака, не осмеливающегося дать сдачи. И всё большей становилась его злоба из-за дружбы Анна и Нель.

– Ты другой, вот он и злится, – сказала ему Нель.

– Но ведь я никогда не говорил ему ничего обидного, – с горечью отвечал Анн.

– А тебе и не нужно этого делать. Просто он не любит тех, кто не похож на него. У тебя ведь даже волосы другие – тёмные. А мы здесь почти все – светленькие.

Анн позже спросил у матери, правда ли, что он – другой.

Она почему-то побледнела – так, что он даже испугался. Бросился к ней, но мать сделала успокаивающий жест: всё нормально, случайная дурнота нахлынула, вот уже прошло…

Анн усадил её в плетёное кресло-качалку у окна – предмет вечной зависти односельчан. Эту роскошь подарил отцу богатый землевладелец в западных краях. Отец размечал у него охотничьи угодья.

– Мне сегодня Нель сказала, что я отличаюсь от других ребят, поэтому они плохо ко мне относятся. И волосы у меня другие.