Дмитрий Чепиков – Городские байки (страница 6)

Последнее время жизнь у Ларисы вообще не ладилась, так, по мелочи, но было очень неприятно – кофе на документы пролился, каблук сломался, молнию в куртке заело и всё такое. А теперь вот ещё Лёшка её бросил – три дня уже ни звонков, ни сообщений. И в соцсетях её заблокировал.

Наконец, девушка выговорилась. Вот за что она была Наташе благодарна безмерно, это за возможность поговорить откровенно и без стеснения.

– Ладно, Ната, я уже дома, попробую расслабиться, – распрощалась она с подругой.

Есть не хотелось, и Лариса, наскоро ополоснувшись, выпила чаю, щедро плеснув в него дорогого коньяка, и уселась перед телевизором, но и любимое шоу не приносило радости. Нет, так не пойдёт, ей обязательно нужно расслабиться. Говорят, вода хорошо снимает стресс, и Лариса снова отправилась в душ. Через пару минут она действительно почувствовала, как будто струи воды смывают с неё все неприятности. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением, казалось, все чувства сейчас обострились.

И тут послышался какой-то еле различимый звук, похожий на щелчок выключателя. Лариса открыла глаза и вздрогнула – в ванной было темно. Значит, это действительно щёлкнул выключатель, только вот в квартире она была одна. Лариса лихорадочно вспоминала, задвинула ли она защёлку на двери. Конечно, это была одна из привычек ещё с детства, к которой её приучила осторожная бабушка, и она, приходя домой, выполняла это действие машинально. Но вдруг сейчас из-за всех этих досадных мелочей она этого не сделала? Лариса не могла вспомнить, но тут ей стало не до этого, потому что раздался новый звук – шелест открывающейся двери.

Девушка постаралась отодвинуться от шторки как можно дальше и затаила дыхание. Наверное, нужно было выключить воду, но почему-то ей казалось, что струи воды – это её защита. Нелепо, но кто мыслит здраво, в ужасе прислушиваясь к темноте?

Цок-цок, цок-цок. Лариса не могла понять, ей это чудится, или действительно от двери вытянутой как пенал ванной кто-то движется. Прямо к ней. Маленькими шажочками. Возникло давящее ощущение присутствия чего-то невероятно чуждого. И любопытствующего. Когда звук приблизился вплотную к шторке, Лариса зажмурилась.

И тут все странные звуки и ощущения исчезли. Чуть-чуть приоткрыв глаза, девушка поняла, что в ванной снова включился свет. Но она ещё долго не решалась пошевелиться, хотя от напряжённой неудобной позы, в которой она застыла, у неё уже стало покалывать в спине.

Однако странных звуков не было, всё казалось совершенно нормальным, и Лариса стала себя уговаривать: "Это всё только показалось. Всё от стресса. Монстров не бывает". Она решительно выключила воду и собралась отодвинуть шторку, но тут её снова накрыла волна страха: а вдруг тот, кто забрался к ней в квартиру, сейчас стоит там, за шторкой, и просто ждёт, когда она сама уберёт эту последнюю границу между ними.

Но что она может сделать? Закричать? А вдруг он бросится на неё? Да и не услышит никто – в доме отличная звукоизоляция. Взгляд упал на насадку для душа, которая можно было легко вытащить. Потихоньку, стараясь сделать это как можно бесшумней, Лариса извлекла увесистую конструкцию. Взвесив её в руке, девушка почувствовала себя гораздо уверенней.

– Ну, монстр, погоди, – тряхнула она головой, замахнулась насадкой, зажмурилась и, решительно отдёрнув шторку, изо всех сил опустила своё оружие туда, где должно было находиться чудовище. Что-то схватило её за ногу, больно укусило за руку, Лариса упала, ударившись головой о раковину, и потеряла сознание.

– Ларочка, очнись! – откуда-то издалека донёсся до девушки смутно знакомый голос. Она шевельнулась и застонала, всё тело ныло, а голова просто раскалывалась.

– Лариса Николаевна, вы меня слышите? – этот голос был совсем не знаком. – Вы можете открыть глаза?

Лариса попробовала разлепить веки, которые отчаянно этому противились. Наконец, один глаз ей удалось открыть, второй же никак не поддавался.

– Ларочка, всё в порядке, почти, – снова раздался полузнакомый голос. – Ты в душе упала, но ничего не сломано, только синяки.

Точно, Наташка! Её голос. Это узнавание прояснило сознание Ларисы, а вместе с этим пришли и воспоминания о кошмаре.

– Монстр, там был монстр… – прошептала она непослушными, пересохшими губами.

– Хм, – озадачился незнакомый голос где-то сбоку, – похоже, сотрясение всё-таки есть.

Сильные умелые руки приподняли её и начали ощупывать голову, а потом в открывшийся глаз ворвался свет медицинского фонарика.

– Нет, не похоже на сотрясение, но всё равно лучше отвезти её в больницу, – констатировал голос.

Лариса с трудом повернула голову – рядом с ней находился пожилой мужчина в домашнем халате, а из-за его плеча выглядывала Наташа.

– Кто… вы… – выдавила из себя Лариса.

– Ларочка, это Борис Петрович, твой сосед. И доктор, – зачастила подруга. – Я волновалась, звонила тебе, ты не отвечала. Я сюда приехала, а у тебя дверь закрыта. Я стучала, а тут Борис Петрович вышел. Он помог мне дверь открыть. Мы тебя в душе нашли.

– Да-да, именно так, – подтвердил мужчина. – Я всё-таки рекомендую поехать в больницу.

– Нет… – качнула головой Лариса. – Не хочу…

Борис Петрович покачал головой:

– Конечно, заставить я не могу, но так было бы разумней.

Он встал:

– Девушки, с вашего позволения я удалюсь к себе. Наташенька, уложите её поудобней и дайте чаю. Если что, зовите. И подумайте о больнице.

Когда сосед ушёл, Лариса рассказала Наташе о том, что с ней приключилось. Как обычно, подруга слушала, не перебивая.

– Лара, монстров не бывает, ты ведь и сама знаешь. Думаю, это всё коньяк. Сколько ты выпила? Кстати, от тебя до сих пор пахнет.

Наташа была очень практичной и, конечно, предложила самое разумное объяснение.

– У тебя синяки по всему телу, но ничего больше, никаких необычных царапин или укусов.

Лариса и сама уже думала, что ей всё почудилось. Окончательно успокоившись, она вскоре уснула. А Наташа, прикрыв дверь в кухню, ещё долго пила чай и рассматривала странный, похожий на зуб, осколок, который она подобрала с пола в ванной, рядом с Ларисой. Она не стала показывать его ни подруге, ни доктору. В конце концов, это мог быть и просто кусочек эмали, отколовшийся от раковины, на которую пришёлся удар тяжёлой насадкой для душа. Так зачем лишний раз пугать людей?

Мой человек

Когда я увидела его в первый раз, он возился с ключами у двери. Обычный мужчина с печальными глазами и поникшими плечами. Его руки дрожали, когда он открывал дверь. Я парила в коридоре и наблюдала за ним, как наблюдала за многими другими в этом доме после моей смерти.

Но с этим человеком что-то было не так.

Даже я ощутила безысходность, которой от него веяло. Я привычно проплыла за ним в квартиру сквозь дверь, когда он закрыл её за собой.

В квартире царил беспорядок – не тот обычный, который бывает там, где живут люди, а запущенность, говорящая о безразличии. В раковине громоздилась посуда, на столике у дивана засохли пятна от пролитого кофе, стулья были завалены одеждой. Он поставил коробку у двери и направился прямиком на кухню, открыл холодильник лишь для того, чтобы со вздохом закрыть его снова.

"Тебе нужно поесть", – сказала я, хотя знала, что он меня не слышит. Никак не удавалось избавиться от привычки разговаривать с живыми, как будто они могли мне ответить. В большинстве случаев я оставалась на несколько дней, а затем уходила, чтобы наблюдать за другими жизнями, другими историями. Но в этот раз что-то заставило меня остаться.

Каждый день я ждала у двери, когда он вернется домой. "С возвращением", – говорила я, и он проходил прямо сквозь меня. Я сидела за кухонным столом, пока он ел разогретый в микроволновке ужин, и спрашивала его о том, как прошёл день. Иногда он смотрел в мою сторону, сквозь меня, и мне нравилось представлять, что он слушает.

Из фраз, которые он шептал сам себе, из редких разговоров по телефону я узнала его историю – она была банальна настолько же, насколько удручала: жена ушла к его другу, а он никак не мог это пережить, стал избегать семью и друзей, начались проблемы на работе. "В офисе ужасно, – бормотал он, гоняя еду по тарелке. – Светлана Петровна всё время смотрит на меня как на бездомного щеночка". Я сочувственно кивала, хотя он и не мог меня видеть. "Ну что они все от меня хотят? Пусть уже оставят меня в покое!" – морщился он после редких звонков от тех, кто ещё не махнул на него рукой. Я пожимала плечами.

И всё это не давало мне уйти.

Вечерами я сидела рядом с ним на диване, пока он бездумно переключал каналы. "О, мне нравится этот!" – иногда восклицала я, а он иногда задерживался на канале дольше обычного, и мне хотелось верить, что это не просто совпадение.

Когда он ложился спать, я проводила по его волосам рукой – как это делала моя сестра, когда я была маленькой. Конечно, я не могла дотронуться до него – моя рука прошла бы насквозь, – но всё равно повторяла этот жест. "Спокойной ночи", – шептала я, наблюдая, как он ворочается с боку на бок, пока наконец не засыпал.

Так проходили недели, и я начала замечать небольшие изменения. Он начал чаще мыть посуду. Иногда готовил настоящий ужин, а не просто разогревал замороженные блюда. Иногда он даже улыбался, хотя лишь одними губами – глаза так и оставались печальными.