Дмитрий Чепиков – Городские байки (страница 2)
Возле подъезда её ждали трое крепких парней, по случайности те же самые, которые вчера отжали у Дениса телефон и деньги. Они перекрыли Нине дорогу к подъезду, и, схватив за руки, потащили в сторону старых гаражей.
– Минута на выбор, – полыхая чудесным светом зелёных глаз, прошептала Ольга. – Не ошибись, мой друг. Безграничное удовольствие падёт к твоим ногам, тёмные надзиратели из бестелесных теней превратятся в могучих слуг, сокрушающих твоих врагов. Просто оставь её… Не вмешивайся.
Денис вернулся в комнату, не сводя глаз с обнаженного суккуба. С трудом смог отвести на мгновение взгляд от Ольги и вдруг увидел старую открытку, случайно упавшую с тумбочки, рядом с диваном. На ней, ровным почерком, была старательно выведена надпись «Люблю тебя, милый. Твоя Нина!»
Он резко повернулся к уже празднующему победу суккубу и, бросив на Ольгу холодный взгляд, вылетел на лестничную площадку. Преодолевая лестничные пролёты в пару прыжков, Денис выбежал из подъезда и нагнал хулиганов, когда они уже начали сдирать одежду с плачущей Нины в тупике между гаражами. Он чувствовал, как его переполняет ярость и необыкновенная сила.
Быстрый удар и самый рослый из преступников рухнул на грязный асфальт с лопнувшей в нескольких местах челюстью. Двое остальных потянулись за ножами.
– Беги! – Денис оттолкнул девушку в сторону дома и приготовился к схватке. Однако драки не состоялось. Хулиганы превратились в прозрачно-бледные, рассеянные тени, которые скользнули в узкую щель под стеной ближайшего гаража. Растворился и обездвиженный сокрушительным ударом главарь.
Ольга, с балкона наблюдавшая за происходящим, огорченно вздохнула и, меняя черты лица и фигуры, трансформировалась в привлекательного, хорошо одетого мужчину.
– Ну что же, продолжим поиски, – сказал суккуб сам себе, покидая квартиру Дениса и навсегда оставив молодого человека, прижимающего к себе плачущую девушку…
Табло
Михаил Степанович водил автобусы уже двадцать лет и считал, что повидал всё. Но в это декабрьское утро что-то было не так.
Началось с того, что электронное табло над входом начало вести себя странно. Вместо привычного "Добро пожаловать" при входе каждого пассажира высвечивались какие-то числа. Сначала Михаил Степанович решил, что система глючит – мало ли что может случиться с электроникой в старом ПАЗике.
"21900" – появилось на табло, когда вошла молодая девушка с рюкзаком.
"1095" – для пожилого мужчины с портфелем.
"7" – для бледной женщины в сером пальто.
Водитель потёр глаза. Может, он просто не выспался? Но цифры продолжали меняться с каждым новым пассажиром.
– Простите, число 14600 для вас что-то значит? – решился он спросить у весёлого молодого человека.
– Абсолютно ничего! – жизнерадостно ответил тот. – А что?
– Да вот, с табло что-то, – указал Михаил Степанович на бегущую над входом строку, на которой крутилось "14600".
Парень только плечами пожал: "Табло как табло", – и прошёл в салон.
Пассажиры, на которых Михаил Степанович посматривал в зеркало, похоже, ничего не замечали. Неужели у него начались какие-то возрастные изменения? Этого он боялся больше всего. Конечно, всё вокруг, кроме этого злополучного табло, выглядело вполне обычно, но мало ли…
На остановке "Библиотека" в салон тяжело поднялся грузный мужчина лет пятидесяти. Табло мигнуло: "0". Михаил Степанович почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Автобус тронулся. Мужчина, тяжело дыша, прошёл в середину салона. Через несколько минут он схватился за сердце и осел на пол.
"Остановите автобус!" – закричала женщина в сером пальто, та самая, с семёркой.
Михаил Степанович затормозил. Вызвали скорую, но было поздно – обширный инфаркт. Считанные минуты от входа в автобус до последнего вздоха.
Именно тогда он ясно понял. Табло показывало дни. До смерти.
Женщина в сером пальто вышла на следующей остановке. У неё оставалось семь дней. Михаил Степанович смотрел ей вслед, но окликнуть не решился. Что он мог сказать?
Вскоре он уже знал, что у большинства пассажиров впереди годы: тысячи, десятки тысяч дней. Но иногда появлялись другие числа. Маленькие. Страшные.
"1" – для старушки с авоськой.
"3" – для подростка в наушниках.
"2" – для беременной женщины.
Он завёл блокнотик, куда начал записывать название остановок, на которых пассажиры входили и выходили, их приметы. Пытался завести разговор, предупредить – намёками, окольными путями. Кто-то слушал. Кто-то крутил пальцем у виска.
Старушка с единичкой дожила до вечера. Её сбила машина, выскочив из-за поворота на тихую улочку, в квартале от дома.
Подросток с тройкой утонул через три дня, решив искупаться на спор в октябрьской реке. Об этом потом долго говорил весь город.
А беременную женщину удалось спасти.
– Вы не могли бы мне помочь? – обратился Михаил Степанович к сопровождавшему её мужчине с усталыми глазами, когда они выходили из автобуса. Тот кивнул:
– Конечно, что случилось?
Михаил Степанович, особо не надеясь, рассказал ему всё. И тот поверил, может быть, потому что был врачом, а жена действительно что-то неважно выглядела. Через пару дней Сергей, так звали врача, нашёл Михаила Степановича в депо и долго благодарил: он отвёз жену в больницу, где выявили непредвиденные осложнения. Ещё пара дней, и было бы поздно.
– Не знаю, как вы это сделали, но наша семья у вас в долгу. Звоните мне в любое время, всегда помогу, чем смогу, – уходя, Сергей протянул водителю свою визитку.
После того случая табло начало сбоить. Теперь оно показывало числа не для всех – будто нехотя, выборочно. Словно обиделось, что нарушили правила игры.
Но Михаил Степанович продолжал следить за числами. Записывать. Предупреждать. И это не могло остаться незамеченным. В автобусном парке стали шептались: "У Степаныча что-то с головой". Начальство вызывало на беседы. Его даже отправили на медкомиссию. Но Михаил Степанович был в хорошей форме для своих лет, ну а о странном поведении табло рассказывать, конечно, не стал. Тем более что теперь оно показывало числа совсем редко.
А через три месяца случилось то, чего он боялся больше всего. В автобус на конечной вошла его дочь. Она часто так делала – приносила ему горячий домашний обед. Табло мигнуло: "1".
Один день.
Михаил Степанович похолодел.
– Катюша, послушай меня. Ты должна мне поверить. Я думаю, тебе грозит опасность, в ближайшее время случится что-то очень-очень плохое. Ты как себя чувствуешь?
Он знал, что дочь не любила походы к врачу, а обследование последний раз проходила вообще, как говорится, сто лет назад. Они с матерью уговаривали Катю поберечься, но она, их добрая, милая, неунывающая девочка, только улыбалась в ответ и махала руками: "Я ж молодая и здоровая. Что мне сделается? Не нужны мне врачи!"
Катя как-то странно посмотрела на отца, а потом ответила:
– Знаешь, что-то последние пару дней голова побаливает. А так ничего.
– Милая, у меня есть знакомый врач, сходи к нему, а? В очередях стоять не нужно, талончик брать, ждать. Он быстро всё организует.
Катя никогда ещё не видела отца таким испуганным, её беспокойство невольно передалось и ей, и она согласилась.
Сергей велел приехать сразу же, как только понял из сбивчивой речи Михаила Степановича, в чём дело. Обследование выявило "немую" аневризму, довольно большую, так что разрыв был неизбежен. Операцию откладывать не стали.
Когда Катю выписывали, Сергей пригласил Михаила Степановича в свой кабинет.
– Я много думал о том, что тогда случилось с моей женой. А теперь вот с вашей дочерью. Может, это прозвучит безумно, но у меня есть идея…
***
Через неделю у депо появился пожелавший остаться неизвестным спонсор, который выделил немалые средства на поддержку автопарка и обещал впредь делать это регулярно. В качестве "довеска" к щедрой помощи он подарил новенький современный автобус. Условие было необычным: работать на нём должен Михаил Степанович, и маршрут следует составить так, чтобы он охватывал весь город.
– У богатых свои причуды, – пожимало плечами начальство, но условие выполнило.
И вот настал первый день работы на новом маршруте. Михаил Степанович обошёл новенький автобус, поглаживая его, как добродушного коня, и шепча: "Ты уж не подведи". Немного в сторонке стоял Сергей.
Михаил Степанович зашёл в плавно открывшуюся дверь и взглянул на табло над входом. Оно приветливо мигнуло: "4380".
Двенадцать лет. У него оставалось двенадцать лет.
Следом в автобус поднялся Сергей.
– Ого, 18480, – улыбнулся Михаил Степанович. – Ну что, поехали
Вскоре автобус открыл двери перед первыми пассажирами. За двенадцать отмеренных Михаилу Степановичу лет их будет очень-очень много. И они с Сергеем постараются оказать помощь всем, кто будет в ней нуждаться.
Не многие поверят странному водителю, который настойчиво советует тому или иному пассажиру обратиться к врачу, отложить поездку, быть осторожней. А вот уважаемый врач скорой помощи, который, абсолютно случайно оказавшись рядом с вами в автобусе, замечает признаки приближающейся беды, – совсем другое дело. Не так ли?
Происшествие
Возвращаясь поздно вечером от друзей, Миша и подумать не мог, что его скучная жизнь может так сильно измениться. Слишком уж предсказуемым и тихим было существование в военном городке К-22.
Даже в девяностые здесь обошлось без происшествий. Впрочем, делить в те годы в городе было особо нечего. Как и теперь, во второй половине нулевых. В северной части населённого пункта работала производящая и упаковывающая разноцветные красители оборонная фабрика, несколько цехов пошива военной формы да шесть продуктовых магазинчиков – это было всё, что приносило прибыль в городской бюджет. Воинская часть, собственно, из-за которой был когда-то создан этот городок, уже несколько лет находилась в процессе переформирования, со всем вытекающим из этого процесса бардаком. Жители города, всего две тысячи человек, проживали в однотипных серых пятиэтажках с периодически протекающими крышами, сырыми подвалами и трещинами, недавно ставшими появляться на стенах.