Дмитрий Чепиков – Деревенские ужасы (страница 7)

Ну чёрт не чёрт, а банник знал. Так-то он людишек не трогает, неинтересно ему. Добрый. Но проняли его русалочьи слёзы, и пришёл он за Сенькой. Вытащил его из дому и в озеро отволок. Теперь в Гостищево есть образцовая озёрная семья: русалка, русалчонок и новый водяной – Сенька. По струнке, говорят, перед ней плавает, заглаживает былую вину. Где же Маня запропастилась? Не хочется без неё начинать. Наверное, пошла к Коту Баюну за приправами.

Кот Баюн – это у нас бывший батюшка, отец Никодим. Ныне просто Никодим. Отслужил в соседнем селе в церкви до сорока лет и начал огромным котом обращаться, да ещё разговорчивым таким. Заслушаешься и сделаешь что угодно. Одна беда – обращение неконтролируемое было, случалось и во время службы. А сами понимаете, во время молебна неудобно такое, жаловаться некоторые на него стали. Вот и ушёл он со службы и к нам жить переехал. Место-то подходящее. Ещё и готовит вкусно, специи обожает и всем раздаёт их. Огромный запас специй у Никодима имеется.

Прослышали про него две московские бизнесвуменши, приехали поглазеть на чудо-кота. Его зачарованный голос послушать. Уважил их Никодим: два дня и две ночи им рассказывал байки и комплименты так, что те перестать слушать не могли. Убеждал их отказаться от жизни столичной, развратной. От него не скрыть, что те на нелегальных борделях бизнес сделали. Мысли читает. Убедил их, работают теперь на нашей ферме, за коровками ухаживают. Забыли про свою городскую испорченную жизнь. По весне окончательно нашими станут, мы им женихов достойных подыщем. Эх, умеет же Никодим зачаровать голосом. Мне бы так, даже я заслушиваюсь и в сонную одурь впадаю. А у меня ведь от него иммунитет!

Что говорите? Сами уже засыпаете, сил в теле нет, руки и ноги не слушаются? А это от чая ведьмовского, я же говорил. Он вам все болезни исцеляет, вы мне здоровенькие нужны. Ну про экскурсии я вам немного приврал, не пойдете вы на них, там плотный график. Еле насчет вас договорился с коллективом, чтобы мне отдали. Есть я вас тоже не буду, я же мясо не ем. Пить вас будем с женой, кровушку вашу, потому что упыри мы. Деревня наша тоже не Гостищево, а по-старому – Погостищево, от слова погост.

Мы с Маней самый старые тут. Разнообразия ради специи добавляем в кровь, оригинально выходит. А плоть тоже не пропадёт: будет из неё особый корм для духа желаний, который у Макара обитает. На пяток желаний точно хватит. Эх, заживём! Ну засыпайте, засыпайте, вон уже Маня радостная идёт с кульком специй. Обедать будем и новых туристов ждать…

– Ну вот, двоих уговорили, третий остался на десерт. Только почему-то, Маня, он не дрожит, а ведь судьба его – быть выпитым досуха, как выпиты его приятели, которые уже бесполезны. Что мотаешь головой, парень, не приятели они тебе разве? Ну неважно, помучаешься ещё немного, напитаешься страхом для нашей с Маней упыриной утехи, постращаем тебя ещё нашими деревенскими подробностями! До лучшего вкуса доведём. Манька, чего ты кривишься и говоришь, что он какой-то не такой? Ну и что, что силён и ловок на вид, ведь после нашей травки ни один не поднимется против нас!

Слушай сюда, турист! Повезло тебе, поживёшь лишний час, потому что старому упырю поболтать охота с живой душой, да новостями поделиться с недолгим собеседником. Из Маньки собеседник никакой, неболтливая она.

– Как тебя зовут? Артёмка? Ну так слушай, Артёмка – мы в Погостищево не самые мерзкие и подлые. Мы разумные! Есть и похуже нас, настоящие монстры, те, кто мыслить больше не может. Они ни минутки лишней своей добыче не подарят, сразу в клочья рвут или чего похуже. Мы их держим в избах на дальней стороне деревни, потому как нежели они посередь бела дня по Погостищеву шастать будут, то весь бизнес нам поломают и по итогу никакой Санька-оборотень из полиции нас не прикроет со всеми дружками. А ещё без присмотра расползутся они по всем окрестным деревням и уж если там обоснуются и размножатся, то настоящее бедствие начнется, что опять же на нас плохо скажется. А нам такое не надо!

Мань, ты гляди, он, как разведчик в тылу врага, выспрашивает, что именно у нас водятся за монстры и сколько их! Видала наглеца? И часу ведь ему не прожить, а любопытствует! Расскажем, что же, уважим храбреца…

Начнем с самых безобидных неразумных. Это баечники – ночные домашние духи, живущие по подвалам и погребам. Они уже до того плоть прохудили свою, что им ни есть, ни пить, ни энергию получать от живых не нужно. Могут в каком угодно виде быть: от неживого младенца до чрезвычайно худого пса или кошки. Бывало, зайдёт в деревню спутник, останется в пустой избе переночевать. А с наступлением темноты они бродят по дому и шуршат, хохочут, кричат, постукивают, мерещатся призрачными силуэтами в тёмных углах. Если гость почует неладное и в это время зажжёт свет, то может увидеть убегающие тени – это они и есть. А если человек заснул в комнате с ними, то всем сонмом ему спящему на грудь насядут и рассказывают, рассказывают, не прекращая, страшные байки. Обычно гость выдерживает, хоть и весь в истрёпанных нервах поутру просыпается. Но те, кто сердцем послабее – могут и не выдержать!

Есть кое-кто и похуже – ырки, которые получаются из самоубийц. Они всего лишь бледные тени нас, упырей. Также пьют кровь, но не только человеческую, а и животную или птичью. Ырка слаб, чтобы охотиться на людей, и поэтому любая другая нежить его легко побеждает и добычу отбивает, но ырки сбиваются в стаи и ночами бродят по дорогам и полям, где нападают на путников одиноких или слабых. Они отвратительны и ужасны: худощавы, кожа гнилая и сухая, глаза светятся, как у большой кошки, а руки длинные и цепкие, чтобы хватать людей, а нос у них впалый, как у покойника. Мы, настоящие упыри, красавцы по сравнению с ними. И на дух друг друга не переносим. Особенно когда они пытаются воровать у нас двуногую еду, то есть вас, туристов. Ведь велено им сидеть на дальней стороне Погостищево и жрать крыс.

Под них, бывает, маскируется Безымень – главная беда нашего края. Это демонический двойник любого живого или неживого существа. Вот ему плевать, кого жрать: захочет, человека слопает, так что ноготочка не останется, захочет – и упыря прикончит, в зависимости от настроения. Благо, редко у Безыменя голод просыпается, но никогда не знаешь, когда это случится в следующий раз, и кто ему попадётся.

Видишь, Артёмка, в каких нервных условиях приходится работать нам, упырям, и прокорм себе добывать. Чего задергался, парень?

Не сбежать тебе отсюда, ведь стемнело уже за окном. Беглецы от нас далеко не убегают, их встречник обязательно поймает. С встречником у нас договоренность, он наполовину разумный. Встречник – это дух, который в виде вихря гоняется по дорогам за душой преступника, беглеца или умирающего человека, хотя встречник больше любит преследовать живых и питаться их страхом. Впрочем, иногда и сразу убьёт, без предварительных игрищ. Выглядит как бесформенная тень или старик с бледным лицом, спутанными длинными волосами и бородой, с фонарём в руке, чтобы освещать себе путь. Одинокий беглец, удирающий по дороге, сначала видит вдали яркий огонёк. Это фонарь встречника, который приближается к нему и пролетает сквозь человека, забирает его душу и помещает в фонарь. А люди, у которых больше нет души, не умирают, а становятся опустошёнными и бездумными созданиями. Тут-то мы беглецов и ловим, и делимся добычей с встречниками, им души – нам плоть и кровь.

Было их двое у нас: ночных стражей. Но одного поп Никодим убил. Не знаю, что за конфликт у них вышел, но Никодим знал, что делать. Он бросил острый нож в приближающийся вихрь, и тот рассеялся, а на дороге только кучка пепла осталась и брошенный нож, заляпанный чёрной кровью. Скандал был на всю деревню, но с Никодимом связываться никто не захотел. Живёт себе изгнанный святоша и пусть живёт. От него нам польза тоже есть, я раньше рассказывал.

Что-то разболтался я с тобой, Артёмка. Негоже с едой долго разговаривать, она страх начинает терять, и вкус крови портится. Но я, даже не попробовав тебя, на глаз вижу, что ты другой, особенный, не такой как твои знакомцы-налоговики, которыми мы с Манькой пообедали.

Ой, а ты как развязался-то, и что это у тебя в руке за клинок с рубином в рукояти? Маня, скорее сюда! Это не турист, это охотник к нам прокрался!

Прикрылся паршивец двумя придурковатыми увальнями, не побрезговал. Справа на него заходи, хватай его – он слаб после нашей травяной настойки. Хватай же!

Эх, Маня, Маня. Двести пятнадцать годков душа в душу, из одной миски, из одного человечишки всегда хлебали… А теперь ты лежишь на полу без головы и истлеваешь, подруга моя двухвековая. Недосмотрел старый Федяй, что охотник на нежить к нам пожаловал, и какой охотник – Артёмка Чернов собственной персоной. Знаменитость известная среди нежити, каждый нечистый его убить хочет и боится одновременно.

Но я не боюсь, я старый упырь, опытный! Не один охотник за мной приходил, шесть их головушек в погребе в кадке храню. По праздникам достаю и любуюсь. За Маньку я тебя, Артём, на кусочки разорву, а душу встречнику скормлю! Мне же теперь новую бабу искать, с новой привередой уживаться. Даже обычная живая баба и та всю кровь выпить может. В переносном смысле, правда, а уж упырихи ещё хуже, склочнее.