Дмитрий Чепиков – Деревенские ужасы (страница 4)

Ребятам выдали командировочные, номер телефона старого знакомого Таисии, у которого они должны были разместиться, и напутствие не заглядываться на местных девчонок, а выполнять свою задачу.

За своих четверокурсников Таисия Петровна не волновалась: парни ответственные, по двадцать лет уже, крепкие и неглупые. Да и встретить их должен был местный учитель истории, Фёдор Фёдорович, и водить гостей по нужным людям и местам он был готов едва ли не за руку. Материал ребятам предстояло собрать интересный, о чём говорило само название, на деле вовсе не связанное с милыми пёсиками, дрожащими в углу. Верховодил в этой паре друзей Василий. Лидерских качеств парню было не занимать, недаром он уже третий год был старостой группы.

В понедельник утром Вася и Денис загрузили рюкзаки в новенький рейсовый автобус и отправились в назначенное место. Трёхчасовая поездка была комфортной: кондиционер обдувал салон с немногочисленными пассажирами прохладой, на мониторе, расположенном под удобным для просмотра углом, мелькал какой-то комединый сериал. За окнами сменяли друг друга бесконечные зелёные поля, то и дело перемежающиеся курчавыми волнами лесополос, а по бирюзовому небу плыли редкие невесомые облачка. Благодать, да и только. У парней было отличное настроение, они всю дорогу болтали без умолку.

К остановке на повороте с основной трассы на Щенячий угол прибыли точно по графику. Одинокую мужскую фигурку, возле припаркованного на обочине мотоцикла с коляской, студенты заметили издалека.

– Надеюсь, мужик нормальный, не будет против пивка вечером и общения с местной женской фауной, – поделился Вася предположением с другом. Денис многозначительно хмыкнул, мол, ничего, если что, договоримся.

Выгрузившись из автобуса, они обменялись с седовласым мужчиной, назвавшимся Фёдором Фёдоровичем, крепким рукопожатием. Объёмные рюкзаки едва втиснулись в коляску, Василий уселся позади учителя, а Денис взгромоздился на рюкзак, наполовину впихнутый на пассажирское место, и уцепился за ручку.

– Помчали! – весело крикнул Фёдор Фёдорович, дёрнув заводную ножку. «Урал» мягко затарахтел и покатился по узкой асфальтной полосе, теряющейся в кустарнике в паре сотен метров от трассы.

В Щенячий угол прикатили через сорок минут езды, проделав путь по постепенно исчезающему асфальту, плавно перешедшему в грунтовку. Остановились у аккуратного домика в начале единственной улицы в деревне. Гостеприимный хозяин показал ребятам их комнату, тахту и односпальную кровать, затем сразу усадил их за стол. При этом не забывал засыпать студентов вопросами про институт, в котором он когда-то учился вместе с Таисией. На клетчатой скатерти тут же появились запечённая в духовке курица с румяной корочкой, варёная картошка, усыпанная зеленью, ломтики ржаного хлеба и смородиновый компот. Засуетившись, хозяин метнулся в чулан и принёс оттуда пузатую бутыль с розовой жидкостью.

– Домашнее вино. Немного, думаю можно, – пояснил учитель, плеснув напиток ребятам в небольшие бокалы.

– О, круто, спасибо! – повеселел Денис. Вася тоже заулыбался.

– Ну, за встречу и научный процесс! – Фёдор Фёдорович налил себе и приподнял бокал. – Завтра пойдём к особняку и по знающим людям. Мы вам тут материала на весь диплом соберём!

Собравшиеся выпили, перекусили. Прохладный алкоголь приятно освежал и даже совсем не дурманил, как казалось ребятам. Они почувствовали себя свободнее и уже сами начали задавать вопросы мужчине.

– А почему название такое смешное у вашей деревни? Собак что-ли разводите? – поинтересовался Вася.

– Раньше разводили. Во второй четверти девятнадцатого века этим занималась помещица Чернышова Софья Степановна, вместе с управляющим Енцовым Николой, – наливая ещё по одной и убирая со стола бутылку, поведал Фёдор Фёдорович. – В её усадьбу пойдем завтра, посетим то, что от неё осталось. Состояние печальное, реставрацию трижды начинали за последние тридцать лет, но как-то не задалось. Ну, а потом прогуляемся по старикам, которые помнят и хранят истории своих предков, бывших крепостными у проклятой помещицы.

– Проклятой? – воскликнул заинтересованный Денис. – Правда, что ли? Мы в Интернете кое-что нарыли, только подумали, байки это всё. Для привлечения туристов.

– Да где же вы тут видели туристов? – всплеснул руками учитель. – Говорю же, здание почти два века в развалинах стоит. Хотя не совсем в развалинах, помещения-то есть, целых два этажа, но состояние их плачевное. Вот обещают в следующем году снова реставраторов на оценку прислать. Только чую я, что будет всё, как в прошлые разы. Несчастья на работах, сгоревшее оборудование, сбежавшие рабочие, бесполезно растраченные усилия и деньги.

– Из-за проклятия? – недоверчиво подал голос Вася. – А можно поподробнее? В диплом такое не впишешь, но можно добавить в раздел опросов местных жителей. Затем мы и приехали.

– Можно и подробнее, – согласился мужчина. – Только давайте переместимся из кухни в зал, вы на диван, а я в любимое кресло. Вина больше, извините, сегодня вам не дам, а себе плесну ещё бокальчик.

Когда необходимые условия были соблюдены, Фёдор Фёдорович начал рассказывать:

– Жила в нашей деревне помещица Софья Чернышёва, красавица, дочь одного из опальных дворян Чернышёвых, тех самых, что в восстании декабристов участвовали и были сосланы на каторгу в Сибирь. Отец с матерью у неё там сгинули, а дочь сослали в нашу деревню, которая тогда Ромашовкой звалась, тоже, считай, в ссылку. Однако молодая барышня, взрослея, не поумнела, а совсем головой тронулась. Над крепостными издевалась, что нелюдь, держала с помощью двух таких же извергов-помощников живых людей и псов на цепи, прикованными к столбам. Голодом морила, собачьи клички вместо имён людям раздавала, пороли несчастных по её приказу нещадно. Вдобавок Ромашовку в Щенячий угол переименовала, всех щенками считала, а себя – надсмотрщицей и воспитательницей. Остались у неё какие-то связи, несмотря на опалу рода. Полиция её не трогала, дозволялось в пределах имения творить что угодно. Шесть лет терпели местные её выходки, и жалобы властям от них оставались безответными. Когда чаша народного гнева переполнилась, а счёт сгинувшим жертвам на третий десяток пошел, то три сотни жителей Щенячьего угла устроили кровавый бунт.

Особняк Чернышёвой сожгли. Извергов-помощников закололи вилами, вырезали глаза и подвесили вверх ногами на дубах, на тех самых, что до сих пор возле развалин сгоревшего особняка растут. А уж что с самой Софьей делали, не передать. Четыре страницы полицейского протокола заняли описания травм, обнаруженных на обезглавленных растерзанных женских останках. Этот документ до сих пор в областном архиве хранится, можно при большом желании ознакомиться.

Бунт подавили казаками и полицией, безголовый труп помещицы захоронили неподалеку. Думали, история на этом закончилась. Ан нет, через семь лет, ночью, двое парней, возвращаясь из соседнего села, увидели призрак живодёрки, бредущий возле обгорелых стен некогда роскошного здания. Дали дёру они, но до ближайшего дома добежал, вопя от ужаса, только один. Второго нашли утром, иссохшего словно мумия, застывшего в защитной позе. Мертвец будто закрывался от кого-то руками. Об этом тоже в отчёте есть заметка.

Через три дня, опять же к ночи, крестьянка, вышедшая до ветру во двор, подверглась той же участи. Какой-то умник подсказал собравшемуся люду, что останки Софьи надо раскопать и сжечь. Это и было проделано незамедлительно, несмотря на протесты старосты. Скелет и остатки тряпья обратились в пепел.

– А вот дальше мы попадаем на территорию загадок и догадок, товарищи студенты. Я крайне подробно изучил материалы и пришел к кое-каким выводам, – Фёдор Фёдорович налил себе ещё, выпил и продолжил.

– Прошло семь лет, и начали пропадать люди. По одному. Ночью. Интервал исчезновений – пять лет. Думали – несчастные случаи, но одно из тел также нашли мумифицированным. Батюшку вызывали от соседей – не помогло. Снова сход, снова раздумья, что делать. Решили, что раз голову, точнее, уже к тому времени череп, не испепелили, то призрак за него держится, время от времени набирается сил и мстит. Уже не важно кому.

Искали недостающие останки в развалинах, но бесполезно. Деревня тогда уже в государственном пользовании была. Большая часть людей ушла жить в другие селения, а оставшихся призрак извёл к началу двадцатого века. Щенячий угол опустел, но храбрецы из соседних деревень, на спор хаживавшие ночью к развалинам, утверждали, что видели мёртвую помещицу недалеко от особняка. Не все смельчаки успевали убежать. Затем след призрака и безлюдной деревни теряется до 70-х годов двадцатого века.

Снова в округе распахали поля, отстроили дома, поселились люди. Пятнадцать лет спокойных, и вдруг пропал местный пенсионер – через десять лет, ещё двое исчезнувших – в разгар 90-х. И ещё один мужик пропал уже в начале нулевых. Так что, ребятки, подходит новый срок, если я всё правильно рассчитал, и призрак наберёт силу и снова поймает кого-то. Так что в ночное время возле развалин не шарахаться и если местные на слабо разводить вас будут – не вестись.

– Занятно, – пробормотал Денис, проникнувшись историей. – А вы эти свои предположения не отправили куда надо?