Дмитрий Чеготаев – Дрейфующий Жаворонок (страница 1)
Дмитрий Чеготаев
Дрейфующий Жаворонок
Дверь скрипнула предательски громко. Лязгнули ключи. Рука пролезла в щель и зашарила в поисках выключателя.
Вспышка.
На миг всё размывается: пустые банки на полу, пыльная полка с единственным оставшимся кубком Лёхи, засиженный мухами плакат с огромной ракетой и громким лозунгом-агитацией.
Затем взгляд фокусируется на фигуре, что, скрестив руки, сидит на потертом диване.
– Нагулялся?
– Черт… – Алекс потупил взгляд. Сделал вид, что его очень заинтересовало пятно на кроссовках – такое же старое и въевшееся, как и чувство вины. По взгляду старшего брата он понял: сейчас будет тирада, и этому никак не помешать.
– Что с тобой не так, Сань? – Лёха не повышал голос. От этого было ещё хуже. – Что тебе непонятно во фразе «никаких загулов»? В твоём положении это не просто опасно. Это – непростительно. Ты потеряешь всё. И меня за собой потащишь.
Он поднялся, раздражённо расправляя майку, обтягивающую упругие мышцы. Алекс невольно съёжился.
– Когда ты уже повзрослеешь и поймёшь, что шутки кончились? У тебя нет времени шляться до утра по кабакам! Ты не имеешь права светиться после заката в бильярдных! Я рвал жопу, чтобы ты попал в мой взвод! И продолжаю её рвать, чтобы ты был рядом со мной за штурвалом грёбаного корабля! Если тебя исключат, то что ты будешь делать, а? – Лёха сделал шаг вперёд, и Алекс почувствовал запах металла и пота. – Вернёшься в тот бомжатник к своим дружкам? Что бы сказал отец, если бы это увидел…
Он не договорил. Сжал губы до бела. Отец был запретной темой. Для них обоих. На стене, в рамке под стеклом, висела вырезка из старой газеты с его посмертным фото.
Лёха замолчал, водрузив руки на пояс и сверля брата взглядом. Алекс лишь пожал плечами, пытаясь сохранить остатки бравады, которая таяла, как воск под паяльной лампой. Если бы он знал, что брату хватило бы просто хлопнуть его по плечу – той самой отцовской, атрофированной нежностью. Когда управлять космическим лайнером оказывается в разы легче, чем выразить то, что внутри. И как тут спорить с копией человека, которого тебе в жизни так не хватало?
– Я виноват… – пробормотал он.
– О, ещё как! – тут же подхватил старший брат, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме гнева – ледяное удовлетворение. – Решим на месте, Сань.
Он подошёл в упор, и Алекс почувствовал исходящий от него жар, как от раскалённого двигателя. Палец ткнул в грудь. Не больно, но чувствительно.
– У тебя два пути. Первый. Ты выбрасываешь из головы тусовки. Приводишь себя в форму. Сдаёшь нормативы. И через полгода сидишь по правую руку от меня. В кабине корабля, что мчится сквозь звёзды. Подальше от этой загнивающей планеты и людей, которые вот-вот начнут войну за гребаные ресурсы путём взаимного уничтожения! Мы не станем такими же. Мы вырвемся из этого круга! И отец, где бы он ни был, – Лёха на мгновение отвёл глаза на ту самую вырезку, – гордится нами. Либо второй – ты сдаёшься. Признаёшь, что слабак. И гниешь дальше на этой обречённой планете. Один. Что выбираешь?
Он протянул широкую мозолистую ладонь.
Алекс не раздумывал. Всё, что было в нём – и страх, и злость, и тайная, удушающая надежда, – выплеснулось в одном движении. Он шлёпком схватился за ладонь брата. Вызов был принят.
Лёха не сразу разжал пальцы. На миг его хватка стала не рукопожатием, а капканом. В его серых глазах, отцовских, вспыхнул азартный огонёк. Он притянул его к себе, до хруста в костяшках сжав ладонь.
– Помни, Сань, – тихо, но так, что каждое слово выжигалось в подсознании, как клеймо. – Назад дороги нет.
Эти слова эхом прокатились по сознанию Алекса.
Часть 1
Свободное падение
Полгода пролетели, словно на ускорителях, чьи принципы работы Алекс с трудом, но всё-таки сдал на экзамене. В том была заслуга старшего брата. Лёха имел вес и репутацию на космодроме. Этого Алекс и не любил больше всего. Как бы брат ни мотивировал его к действиям, Алекс понимал, что истинная заслуга его побед всегда кроется за спиной брата. Так же, как и заслуги Лёхи крылись за былыми успехами их отца – великого лётчика-испытателя. Только вот Лёха мог отстаивать имя отца. А на Алекса никто никогда не ставил. Да, он и сам был в этом виноват. Плохая учёба. Плохая компания. Постоянные тусовки и пьянки. В это время брат делал себе имя. Доказывал, что достоин носить фамилию отца и со временем превзойдёт его. Алекс же ничего никому не хотел доказывать. Но боялся остаться один.
Брат в какой-то момент решил вытащить его из этой ямы. И дать надежду на что-то большее. На будущее? Возможно, этого и не хватало ребёнку – внимания к своей персоне. И в ночь того самого, последнего разговора, Алекс понял, что внимания бы этого больше не заслужил. Чьего угодно – но не брата. А брат был единственной семьёй после недавней кончины матери.
Он прошёл обучение. Сдал все нормы. И наконец настал тот самый момент – первый полёт на новейшем курьерском двухместном корабле до космической станции. В качестве второго пилота, естественно. Это был огромный шаг для него. Лёха обещал ещё год таких полётов. Плечом к плечу. А затем он заберёт его в свой флот, откуда перевёлся в учебку, чтобы лично контролировать продвижение брата по службе.
Алекс проникся. Ему нравилось быть за спиной брата. Когда разбился отец, ему было всего десять лет. Но в отличие от старшего брата, Алекс отца практически не видел. Лишь несколько ярких, но тоскливых воспоминаний. И тем самым был больше привязан к брату, что его ему заменял.
Ситуация на планете была напряжённая. Из-за обилиЯ новых территорий благодаря активному освоению космоса то и дело возникали конфликты. Планета же была загрязнена до предела. Все новые и новые территории становились лишь полигоном для новейшего вооружения. То и дело звучали всё громче угрозы о применении ядерного оружия.
Лёха говорил, что сейчас идеальное время переходить во флот. Пока можно занять более выгодные места. Перед возможными заварушками.
И вот этот день настал.
Вот он день X.
Алекс привычно небрежно откинул шлем в сторону. Брат, сверяющий показатели приборов перед запуском, недовольно покосился на него.
– Надень.
– Успеется, – махнул рукой Алекс, устраиваясь в кресле и закидывая ноги на приборную панель.
Лёха коротким ударом в бедро вынудил его ноги убрать.
– Сверяй данные. Проверь по пунктам предвзлётный журнал, – бросил он.
Алекс вздохнул, но команду выполнил.
Последние приготовления были завершены. Лёха был на связи с командным центром в наушнике. Алекс такой связи не имел. Небрежно накинул ремни без фиксации. Брат, слушая команды, жестом велел надеть шлем ещё раз.
– Да брось. Причёску испорчу, – отшучивался Алекс, чавкая жвачкой.
Он принимал брата за излишне следующего правилам. Его расхлябанность была наигранной. Чтобы не показать страха – будь безумцем. Его своеобразный девиз, когда без брата приходилось решать конфликты кулаками, порой с теми, кто в разы превосходил его в силе. Боялся ли он полёта? Он был в ужасе. Но старался соответствовать непоколебимости брата. В своём стиле.
Пошёл обратный отсчёт. Лёха, хмурясь, сосредоточился на приборах, отдавая сухие короткие команды.
– Стабилизаторы.
– Есть.
– Закрылки.
– Взлётный режим.
– Малый ход.
– Есть малый ход.
Корабль медленно набирал ход на запускных рельсах, направленных в желтоватое небо. Сердце в груди у Алекса готово было вот-вот выпрыгнуть. Но он сосредоточенно выполнял команды брата.
Корабль потихоньку взмыл в воздух, с каждой секундой ускоряясь всё сильнее. На выходе в атмосферу его немного потрясло. Алекс вжался в кресло. «Спокойно. На симуляторе и то трясло жёстче. Не подавать виду. Мне не страшно. Не страшно». Он покосился на шлем, который так и не надел.
Корабль стремительно вырвался в открытый космос и словно завис в густой тьме. Алекс завороженно смотрел сквозь иллюминаторы.
– Чёрт. Глазам не верю, – пробормотал он.
Лёха кашлянул, привлекая внимание, и показал пальцем на свои наушники. «Не болтай», – прочитал Алекс по губам и кивнул.
Корабль плавно взял курс на космическую станцию. Некоторое время было оглушительно тихо. Затем в наушнике брата раздались взволнованные голоса. Тот поднял руку, требуя, чтобы тишина стала абсолютной. Нахмурился даже пуще прежнего. В глазах его отразилось беспокойство.
– Чёрт… Живо надень шлем! – рявкнул Лёха. Голос не предвещал ничего хорошего. Интонация, что мигом велела выполнить команду без раздумий, в моменты, когда секунда промедления – убивает.
Алекс рванул было с кресла, но тут корабль тряхнуло, и он, не удержавшись, влетел головой в корпус.
Вспышка.
Затем – темнота. Приход в себя – словно склейка, выполненная начинающим монтажёром. Кривоватая. Неумелая. Когда звук появляется раньше, чем сам кадр. Когда ты не понимаешь, а тот ли это фильм продолжается на экране?
– Живой? – бросил Лёха.
Алекс с трудом разлепил глаза.
– Голова гудит… Что произошло?
– Влетели в облако космического мусора, помнишь, как ты этого боялся?
Лёха говорил это, не оборачиваясь. Его голос звучал как-то… плоско. Без привычной стальной прожилки. Алекс почувствовал лёгкую тошноту. От перегрузки? Что-то было не так… Или всё было не так?
– Сука… Я знал, что так и будет… – пробормотал он, пытаясь сесть прямо. В висках застучало.