Дмитрий Чайка – Сети Госпожи ужаса (страница 37)
Год 2 от основания храма. Месяц девятый, Дивонисион, богу виноделия посвященный. Северное побережье Египта.
Чудовищная орда из сотен кораблей растянулась на несколько дней пути. Рапану и не знал, что Великое море дало приют такому количеству народа. Кипр, Лукка, Арцава, Тархунтасса, Амурру и прочие земли выбросили из своей утробы множество тех, кто искал новой жизни. Эта сила копилась давно, и она все равно прорвалась бы огненным смерчем, как это случилось несколько лет назад. Некуда им больше идти, кроме Египта. Его величество фараон в битве при Джахи[29] разбил «живущих на кораблях», но их пыл это не остудило. Во-первых, погибло не так-то уж и много, а во-вторых, за эти годы с севера и запада приплыли еще тысячи голодных, злых и небитых. Они хотели земли, воды и добычи. Именно этот народ и собрался в Уллазе, придя туда на зазывания купцов. Впрочем, кое-кто ждать не стал и поплыл в Египет самостоятельно. Так поступили те, кого вышибли с Кипра войска царя Энея. Они не стали делать лишний крюк и направили свои корабли на юг, туда, где изливает в море воды Нила бессмертный Хапи[30].
Рапану плыл не один. С ним на корабле шел незаметный писец из канцелярии чати, щуплый египтянин, который смотрел на окружающий его варварский мир с нескрываемым презрением и с тщательно скрываемым интересом. Для уроженца Черной Земли долгое плавание по морю сродни полету в небе. Оно случается примерно так же часто. Настоящий египтянин привык видеть Нил каждую минуту своей жизни, а если он его не видел, то начинал впадать в тоску и уныние, будучи разлучен со своим богом. Те писцы и воины, что служили в земле Речену[31], тосковали сильно и приносили жертвы бессмертным, мечтая отправиться в Страну возлюбленную, когда истечет назначенный им срок службы.
Родители писца, отправленного в это плавание, не отличались особенной фантазией, иначе уж точно придумали бы сыну иное имя. Сети, данный богом Сетом, так назвали они своего отпрыска, которому самой судьбой уготовано служить в канцелярии. Так делали десятки поколений его предков, а потому и для него не мог быть уготован иной жребий. Тем не менее, имя своему сыну они почему-то дали воинское, потому как богу Хаоса поклоняются лишь те, кто льет чужую кровь, а не чернила.
Для писца подобное поручение было назначено в виде наказание за проступок. Только вот за какой, он не признавался нипочем, как ни пытался Рапану сблизиться с ним. Египтянин отделывался односложными ответами, да и те выдавал скупо, словно нехотя. Ему отведена роль в самом конце. Он должен привести корабль в нужный рукав, и точно к назначенному месту. Его величество повелел морских разбойников истребить до последнего человека, а для этого они должны углубиться в тростниковые заросли Дельты. Ловушка захлопнется, а воины Та-Мери исполнят свой долг так, как велят им боги.
Каждый день египтянин шел на нос корабля, ставил перед собой женскую фигурку с львиной головой и тянул какой-нибудь заунывный гимн. Что-то вроде этого:
Так он бубнил изо дня в день, пугливо поглядывая за борт, едва только волна поднималась хоть на ладонь выше, чем обычно. Он хорошо знал протоки Нила, а в море выходил всего несколько раз, да и то недалеко от берега, переплывая из рукава в рукав. Рапану же, привычный к качке и к крику морских птиц, тщательно прятал свое пренебрежение. Египтяне — отменные строители и земледельцы, но никудышные моряки. Они с трудом доплывают до Библа и Кипра, а где-нибудь в Аххияве их и вовсе не видели. Они зависят от тех, кого называют варварами, но никогда не признают этого. Гиксосы познакомили их с колесницами и составным луком, а хетты — с железом. Они не могут жить без дерева Ханаана и кипрской меди, обладая в достатке лишь зерном и золотом. Да и то все свое золото они прячут в царские могилы, где оно столетиями лежит безо всякой пользы[32].
— Господин! — обратился кормчий к Рапану и ткнул пальцем в горизонт. — Вход в восточный рукав! Пер-Амон[33] совсем рядом!
— Ночуем здесь, — скомандовал Рапану. — Надо подождать остальных.
— Бог Йамму! — пробурчал кормчий. — Что-то уже и мина золота не кажется мне такой большой платой. Унести бы отсюда ноги…
— Я все слышу, — недовольно сказал Рапану. — Ты согласился на эту цену и дал клятву, старик. Так что не гневи богов! Закрой свой рот и правь к берегу.
Он приложил ладонь ко лбу, разглядывая сотни кораблей, растянувшихся до самого горизонта. Они будут собираться еще пару дней, а потом зайдут в восточный рукав. Их уже заметили, Рапану острым молодым взглядом засек столб пыли, поднявшийся вдали. Гонец на колеснице поскакал к ставке самого Великого господина Ур-мешау, главнокомандующего войском. И что-то подсказывало сердцу Рапану, что эту победу его величество Рамзес не отдаст никому. Он сам будет командовать своей армией.
Роль Рапану будет исполнена совсем скоро. Северяне знают, что их ждут в Пер-Рамзесе. Плывешь на юг, а потом поворачиваешь на запад, в прорытые трудолюбивыми крестьянами оросительные каналы. Они приведут куда нужно… Там совсем рядом…
Глава 21
В то же самое время. Территория 14 нома страны Та-Мери. Где-то на востоке дельты Нила. Южнее города Пер-Амон.
Тимофей ворочал своим веслом с каким-то непонятным остервенением. Главк, сидевший по левую руку, только головой качал, но не говорил ничего. Тимофей сидел чернее тучи, то и дело неласковым словом поминая богов, отнявших разум у одного старого дурака. С дядькой они разругались вдрызг, и дело шло к тому, что после найма в шарданы они с ним разбегутся в разные стороны. Дядька пригрозил, что выгонит племянника из ватаги, а тот только ухмыльнулся и напомнил, загибая пальцы, где и когда он дядькину задницу из огня вытащил и золотом украсил. Многие из парней тогда задумались не на шутку. Почти у всех за пазухой кошель с золотом болтается, и все до одного знали, от кого тот кошель получен. Авторитет Тимофея давно уже стал ничуть не меньше, чем авторитет самого Гелона. А раз так, то непременно быть схватке за власть. Именно это парня и расстроило. Умел бы плакать, заплакал бы. А так только кулаком колотил в деревянный борт, едва не разбив руку до крови.
Тимофей шкурой чуял, что идти в Египет не стоит. Но единственное, на что хватило его красноречия — это уговорить дядьку войти в нильский рукав одним из последних. На это Гелон нехотя согласился, поскольку кораблей в ватаге было два, и одним из них командовал именно Тимофей. По прибытии на место быть драке. Это понимал каждый, и парни хмурились, не ожидая от этой распри ничего хорошего. А теперь вот Гелон увел свой корабль далеко вперед, да так, что Тимофей едва держал его в поле зрения, проклиная упрямого старика, которого обуяла ревность.
Огромная змея из сотен разномастных судов втянулась в тростниковую утробу нильской дельты, где началась такая мешанина каналов, что даже опытный кормчий вскоре потерялся и шел, просто держа в поле зрения мачту следующего корабля. Поначалу по левую руку Тимофей видел лишь пустыню и берег, кое-где заросший акацией, ивой и тамариском. Там же, где деревьев не было, расстилалось безбрежное поле полыни. Но чем дальше уходили от моря, тем благодатнее становилась земля. И вот уже акацию сменила финиковая пальма, а болота низовий, покрытые непролазными зарослями папируса, сменились на речной простор, где в стоячих заводях отцветали последние лотосы.
Чем дальше от моря, тем больше становилось каналов, которые все как один уходили на запад, пронизывая своей сетью безбрежное море тростника, в котором то и дело появлялась деревушка, рядом с которой мельтешили голые, загорелые до черноты люди. Они пели, удивляя Тимофея безмерно. Эти люди радовались чему-то, а он с детства к труду в поле не испытывал ничего, кроме глубочайшего отвращения. Его только на то и хватало, чтобы пасти деревенских коз. А сама мысль, что нужно из года в год копошиться в этой грязи, приводила Тимофея в состоянии ужаса. Подумав как следует, он решил, что если боги рассудят ему землю пахать, то он пойдет и удавится в петле. В Аиде куда лучше будет. Там тоже тоскливо, но хотя бы потеть не придется.
— Богатая земля! — одобрительно прогудел Главк, который жадно вертел башкой по сторонам, оценивая стать быков, которых пригнали на водопой смуглые мальчишки лет десяти.
Время Ахет заканчивается, и высокая вода уже сошла, оставив после себя толстый слой живительного ила. Пока что вода заперта в земляных клетках, а крестьяне длинными «журавлями» перекачивают ее выше. Туда, куда разлив не достает. Там разбиты их огороды и сады. Там растет лук, чеснок и бобы, которые в Египте вызревают в неописуемом количестве. Там растут финиковые пальмы, инжир и виноград, а трудолюбивый народ ведрами доставляет воду к каждому корню.