Дмитрий Чайка – Сети Госпожи ужаса (страница 36)

— Чего тебе надо? — услышал он ленивый голос со стены.

— Писец я из Энгоми! — крикнул Корос. — Послание от господина нашего Солнца басилею Микен.

— Жди там, — произнес озадаченный стражник. — Не пойму я, о чем ты толкуешь, парень. Доложиться надо господину лавагету. Скажет пустить, пущу. А нет, проваливай к своему Солнцу. Или откуда ты там приперся…

Ворота открылись нескоро, и Корос, который уже пропустил внутрь караван с зерном, вынужден был ждать. Ослы прошли, а он нет.

— Заходи! — услышал он ленивый голос. — Господин лавагет велел пропустить.

Надо сказать, древняя столица Арголиды впечатлила паренька не на шутку. Он гладил ладонью огромные камни, из которых были сложены стены, и гадал, как могли люди затащить их на крутую гору.

— Нет! — пришел он к единственно верному выводу. — Люди этого сделать никак не могли. Сами боги камни здесь сложили.

Эта несложная мысль успокоила Короса совершенно, а вид многоэтажного здания, выходящего вперед красными колоннами, поселил в его груди очередную завистливую мыслишку. Все же Микены оказались куда больше, чем Энгоми, и просторнее. Ни домов простонародья за стеной нет, ни храмов. Только несуразно огромный царский дворец, напоминающий пчелиный улей, да россыпь зданий поменьше. Амбары для зерна, склады с шерстью, с медью, с запасными колесами к боевым колесницам, кузни и прочие службы. Тысячи человек жили здесь, работали здесь и умирали здесь же, не покидая ни на день кольца микенских стен.

А вот преддверие мегарона и сам мегарон заставили Короса презрительно фыркнуть. В Энгоми золотые быки стоят у входа во дворец, а тронный зал выкладывают разноцветным камнем так, что глаза слепит от мешанины ярких красок. Здесь же всего лишь штукатурка, расписанная убогими фигурками. Словно ребенок баловался. Никакого сравнения с мастерством египтянина Анхера, который высекает в камне цветы, птиц и людей.

— Пройди, — слуга кивнул Коросу, и тот набрав воздуха, прошел в тронный зал микенских царей.

Эгисф, сидевший в кресле ванаксов, был здесь не один. Рядом с ним, в кресле пониже, сидела полная женщина с брезгливо выпяченной губой. Массивные золотые серьги доставали до пышных плеч, оттягивая своей непомерной тяжестью уши, скрытые под вычурной прической. Корос знал, что такие серьги надевали на уши сверху, а то и вовсе крепили их к драгоценному обручу, охватывающему голову. Он столько золота на одном человеке еще ни разу не видел.

Сам царь оказался мужчиной лет сорока, с головой, украшенной обильной проседью. Он не выглядел могучим воином, напротив, стать его не впечатляла. Зато глаза оказались остры и насмешливы. Он точно не был глупцом.

— Царь! — коротко поклонился Корос. — Я привез послание от Энея, господина нашего Солнца, повелителя Кипра, Ахайи, Вилусы, Милаванды и многих островов Великого моря.

— Повелитель Ахайи? — брюзгливо выпятила губу царица. — Мы сами правим своей землей, слуга дарданца.

— Говори, посланник! — Эгисф положил руку на ее ладонь, и Клитемнестра замолкла, сверля писца презрительным взглядом.

— Господин наш Солнце приказывает прибыть тебе, царь Эгисф, на Сифнос, — спокойно сказал Корос. — Он будет там весной, в день, когда ночь становится равна дню. Государь наш Солнце приплывет с малой свитой, чтобы принести жертвы богу Посейдону, своему отцу. Тебе же, как преданному сыну, надлежит сопровождать его в этом служении.

— Да что этот выскочка себе позволяет! — взвизгнула царица, и Эгисф не стал ее останавливать. Он лишь посмотрел на Короса так, что у того сердце в пятки провалилось.

— И господин наш Солнце напоминает тебе, что дань с земель Аххиявы не пришла до установленного дня. Он вопрошает тебя: не нужна ли тебе помощь войском? Или цари Пелопоннеса позабыли, что такое война на их землях? Или, может быть, про это забыл ты?

— Ты пришел сначала к нам или заглянул еще к кому-то из басилеев? — прищурился Эгисф, прожигая Короса колючим взглядом.

— Я был в Афинах, царственный, — с достоинством ответил Корос. — И в Коринфе.

— И как тебя приняли? — спросил царь. — Ты ведь принес туда такое же послание.

— Царь Менесфей в Афинах рассмеялся мне в лицо, — не стал врать Корос. — А басилей Коринфа не сказал ни да ни нет. Он сытно накормил меня, дал подарки и заявил, что ему нужно вопросить богов.

— Коринф не платит дань, — почти спокойно ответил Эгисф, который кивнул, оценив сказанное. — И Афины ее не платят. И Фивы. И земли локров. И Фессалия. Цари Ахайи недовольны тем, что много земель ушло в теменос царя Энея.

— Я всего лишь гонец, царственный, — развел руками Корос. — Господин будет на Сифносе в означенный день. Ты можешь задать эти вопросы ему самому.

— Действительно, — усмехнулся Эгисф. — Я так и сделаю.

— Дозволь мне отдохнуть несколько дней, царственный, — поклонился Корос. — А потом дай мне колесницу и воинов. Меня ждет длинный путь по землям Пелопоннеса.

— Иди, — махнул рукой Эгисф. — Ты получишь все, что нужно.

Посланник поклонился и вышел из мегарона, а Клитемнестра, чье лицо почернело от злости, прошипела.

— Ну что, ты доволен, Эгисф? Царь Микен, ванакс Ахайи, должен бежать по первому зову простого мальчишки, чтобы помочь ему принести жертвы.

— Он не простой мальчишка, царица, — поморщился Эгисф. — Он царь и потомок царей. Он уже смирил многих. Я не раз просил тебя сдерживать свои чувства на людях. Ты можешь думать все что угодно, но прошу тебя еще раз: сохраняй голову холодной, а рот закрытым.

— Ты что, поплывешь на Сифнос? — презрительно посмотрела на него жена.

— Конечно же, я поплыву на Сифнос, — спокойно ответил ей Эгисф. — И если понадобится, то буду ползать перед этим щенком на брюхе и целовать ему ноги. Поняла ты, надменная гусыня, чей разум поместится на кончике иглы?

— Что я должна понять? — ледяным тоном заявила царица. — Что мой муж трус?

— Великие боги! — грустно покачал головой Эгисф. — Ты вообще не понимаешь ничего, что не касается тряпок и золота.

— Ничтожество! — Клитемнестра встала и вышла из тронного зала.

— Глупая корова, — донеслось ей в спину. — Выпей кратер вина и ложись спать! И не вздумай его разбавлять. Может быть, хотя бы так тебя осенят проблески разума. Может, тогда ты поймешь, что мудрое терпение порой куда полезней глупой отваги!

Корос осмотрел крошечную комнатушку, которую выделили ему для ночлега. Молчаливая служанка поставила перед ним тарелку со свежей лепешкой, кубок и кувшин кислого вина. Корос вздохнул, поел хлеба, запил вином, а потом вытянулся на узкой лежанке. Он задул лампу, освещавшую комнатушку крошечным языком пламени, и закрыл глаза.

— Эй! — услышал он негромкий девичий шепот. — Ты спишь, слуга ванакса?

— Кто здесь? — голос Короса даже дрогнул от неожиданности.

— Ты чего это перепугался? — в вопросе ему послышалась насмешка. — Я Электра, дочь покойного царя Агамемнона и мужеубийцы. Ты же знаешь, что моя проклятая мамаша зарубила моего отца?

— Наслышан, — коротко ответил Корос и чиркнул огнивом.

Лампа вновь осветила комнату, и он увидел девушку лет четырнадцати, худую, нечесаную, одетую в драный хитон. Ее глаза лихорадочно блестели, а движения были суетливыми и какими-то дергаными. Да она же не в себе, — испуганно подумал Корос.

— Чего ты хочешь, царевна? — спросил он, почему-то поверив ей сразу же.

— Я хочу смерти для своей матери и ее мужа, — криво усмехнулась она, и Короса даже передернуло от ее улыбки. Словно одна из эриний, богинь мести, выглянула сейчас из-под личины юной совсем девушки.

— Я не могу дать тебе этого, — ответил ей писец.

— Ты не можешь, а царь Эней может, — зло усмехнулась девчушка. — Я много слышала о нем.

— И зачем бы ему это было нужно? — спокойно спросил Корос. — Царь Эгисф служит ему. Он признал себя сыном моего господина.

— Эгисф служит только сам себе, — презрительно ответила Электра.

— Так делают многие басилеи, госпожа, — возразил ей Корос.

— А если я тебе скажу, что они с моей матерью хотят убить твоего царя? — подбоченилась Электра.

— Я тебе не поверю, — спокойно ответил Корос, сердце которого едва не выпрыгнуло из груди.

— Ха! — насмешливо ткнула Электра пальцем. — Они только что спорили об этом. Я сама это слышала. Ты наполовину прав. Эгисф пока этого не хочет, но матушка моя его уломает. Будь уверен. Она на редкость упрямая сука. Я могу передать каждое слово из их разговора. Твой царь приплывет на Сифнос с малой свитой. Будь уверен, его там будет ждать сотня воинов, не меньше. Даже если Эгисф не согласится, то она сама это устроит. Микенами правит не царь, а царица. Тут это знает каждая рабыня.

— Чего ты хочешь за свою помощь, царевна? — спокойно ответил Корос.

— Мести, — ледяным тоном отчеканила девчонка. — Мести и возвращения моего брата. Орест прячется, а люди Эгисфа ищут его по всем известным землям. Брата убьют, если твой царь его не спасет. А меня скоро выдадут замуж за простого крестьянина…

И царевна горько заплакала, вздрагивая худенькими плечиками. Корос смотрел на нее с жалостью и напряженно думал. Госпожа Кассандра послала его сюда, чтобы учинить какое-то странное действие, называемое провокацией. Он отработал все так, как было ему приказано. До последнего слова и до малейшей интонации. И он только сейчас понял, что госпожа имела в виду. Сонная поначалу жизнь гигантского дворца забурлила подобно кипящему котлу. А ведь у него на пути еще несколько городов-дворцов. Аргос, Спарта, Амиклы, Пилос… Неужели везде будет так же, как здесь?