Дмитрий Чайка – Последний рассвет Трои (страница 17)

— Но такого никогда не было! — возмутился купец. — Мы люди дворца! Сам лумес-эгаль, начальник складов великого царя, послал нас торговать! Не может лумес-уру, наместник провинции, взимать с нас пошлины!

— Нет больше никакого наместника, — усмехнулся воин. — Есть сиятельный Азирта, царь города Сангарий и области вокруг него. Он простер свою длань над этой дорогой. Платите!

— Мы не согласны! Надо драться! — купец нерешительно посмотрел на Гелона, но тот, одетый в бронзу, лишь отрицательно покачал головой.

— Не было такого уговора, — сказал воин. — Мы защищаем тебя от разбойников. Биться с воинами царей мы не станем. Они на своей земле, и они в своем праве.

— Вот это я нанял охрану! — выдохнул купец. — Трусы несчастные.

Он повернулся к воину и с обреченным видом спросил:

— Сколько?

— Десятая часть! — ответил воин.

— Я лучше сожгу весь товар своей рукой! — упрямо сжал зубы Хапасали. — Я дам сороковую часть!

— Попробуй! — усмехнулся в густую бороду воин. — Я зарублю тебя и заберу все.

— Хорошо, — глухим голосом ответил Хапасали. — Как скажешь. Десятая часть, благородный воин!

Отец хорошо торговался, и вместо бесполезной бабской ерунды выбил-таки в счет приданого кораблик на тридцать весел. Правда, за него доплатить придется. Договорились в следующем году еще десять коней отдать, и теперь отец смотрел на меня с немым ожиданием, как на фокусника, который пообещал вытащить кролика из шляпы. Он понятия не имеет, что с этим кораблем делать. Мы, конечно, живем около моря, но не торговцы ни разу, потому что презренное это занятие для родовитого воина. Нам положено честным трудом жить, то есть с войны и с собственной земли. Кстати, труд рабов и подневольных крестьян-арендаторов тоже честным считается, так что никакого противоречия здесь нет. Богатый рабовладелец, за свою жизнь пальцем о палец не ударивший, во всем цивилизованном мире считается уважаемым тружеником.

Самое поганое, что и я сейчас до конца не представляю, что с кораблем делать. Впрочем, пока что у меня его все равно нет, его только начали строить. Тогда-то я и буду ломать голову. Есть мысли в район Причерноморья сплавать, олово ведь оттуда идет. Вдруг удастся перехватить какой-нибудь канал сбыта. Олово — это нефть нашего времени. С оловом ты король. А еще насчет железа подумать придется. Оно очень скоро станет безальтернативным материалом. Помнится, именно поэтому «народы моря», которые познакомились с железом в Малой Азии, превратились в смертоносный таран, который сокрушил древнейшие цивилизации.

Сморщенный носик моей жены показал лучше всяких слов все, что она думает о своей новой жизни. Нищеброды мы по сравнению с троянской родней. У нас нет сотен рабов и огромного дворца. У нас есть укрепленная усадьба, поля и табун коней. И пахнет от меня большую часть времени совсем не благовониями, а именно лошадьми, основой нашей жизни.

— Ну, тут довольно неплохо, — робко сказала Креуса, когда служанки внесли сундуки с ее вещами и немногочисленные ларцы с украшениями. Третий факт о моей жене: ей свойственно некоторое чувство такта.

— Располагайся! — с царственным видом повел я рукой, позволяя обозреть хоромы квадратов в двенадцать, никак не меньше. — Это теперь твои покои.

Семь на семь шагов, стены из глиняного кирпича, высушенного на солнце до состояния камня, и крошечное окошко под кровлей, куда попадает солнечный свет. Зимой мы его затыкаем тряпками, иначе здесь околеть можно. В углу — очаг из камней, дым из которого уходит в дыру под крышей. Лежанка, сколоченная из крепких досок, накрытая тюфяком, стоит в углу. На двухспальную кровать она никак не тянет, ночевать вместе не принято. Здесь дом делится на мужскую половину и на женскую. Тут теперь женская половина.

— Здесь я прялку поставлю, — осмотрелась Креуса и показала в дальний угол. — Мой муж должен выглядеть нарядно. — Она взглянула на меня и с наивной гордостью добавила. — Мои ткани — самые плотные из всех, что ткут царские дочери. Я не какая-нибудь лентяйка, как Лисианасса и Аристодема, мой челнок не пропускает нитей! А мои узоры — самые красивые из всех! Знаешь, какое покрывало я выткала? Я тебе сейчас покажу.

И девушка метнулась к сундуку, из которого вытащила здоровенный платок, на котором алели какие-то цветы. Адский труд по нынешним временам. Ведь не меньше месяца сидела девчонка, чтобы мне свое сокровище показать.

— Иди-ка сюда! — притянул я ее к себе и посадил на колени. — А тебя еще чему-нибудь учили, кроме как ткать? Целоваться, например.

Она заалела, но причина смущения была совсем не в том, что это постыдно, а потому, что умения пока нет. Тут тема отношения полов считается вполне обыденной, без дурацких табу. На востоке и вовсе храмы Аштарт стоят, где женщины служат своей богине, отдаваясь первому встречному. Здесь такого нет, но и всяких лицемерных глупостей нет тоже. Отношения между мужчинами и женщинами угодны богам, потому что они приводят к появлению новой жизни. По здешним меркам Креуса считается вполне уже взрослой женщиной, она воспитана женой и будущей матерью. Моя супруга умеет ткать и вести хозяйство, и она совершенно точно не маленькая, беспомощная девочка.

— Матушка рассказывала мне, как все нужно делать, — ответила она и смущенно опустила глаза.

— Тогда покажи, чему тебя научили, — притянул я ее к себе и поцеловал, а она мне несмело ответила.

Минут через тридцать, когда мы лежали, прижавшись друг к другу, она сказала вдруг.

— Я что-то не поняла…

— Что именно? — лениво спросил я.

— Почему тетка Андромаха, жена Гектора, так часто плачет. Это ведь совсем не страшно, и даже немного приятно.

Разгоряченное девичье тело доверчиво прижалось ко мне, а ее голова легла мне на плечо. Креуса невысокая, крепенькая, с задорно торчащей юной грудью. Мы с ней уже женаты, а ведь я даже не понимаю, как к ней отношусь. О любви точно речь не идет. Да и какая может быть любовь, если мы знакомы всего третий день и за все это время не поговорили и получаса.

— Скажи, — вспомнил вдруг я. — У тебя есть сестра Кассандра?

— Есть, — Креуса приподнялась на локте и уставилась на меня удивленным взглядом. — Она старшая дочь моей матери. У нее есть брат-близнец, Гелен, он жрец, гадает по полету птиц. Кассандра старше меня на шесть лет, но ее не спешат брать замуж. А зачем тебе она?

— Почему ее не берут замуж? — напрягся я.

— Она странная, — пожала плечами моя жена и снова положила голову ко мне подмышку. — Говорит, что скоро придут ахейцы и сожгут Трою. Представляешь? Ну вот поэтому никто и не хочет ее брать за себя. Говорят, что она кличет беду.

— Она харисталли (4)? Или служит в храме богини Инары? — спросил я с немалым удивлением. — Она предсказывает будущее?

— Нет, — легкомысленно пожала плечами Креуса. — Никакая она не жрица! Просто она слишком много шатается по рынкам и подслушивает разговоры купцов. Так отец сказал. Вообще, он обычно говорит, что Кассандра — наименее глупая из женщин, живущих во дворце, но в то, что ахейцы пойдут войной, он не верит. Ему много лет удается договариваться с ними. Говорит, что у них с нами слишком выгодная торговля.

Кассандра! Вещая Кассандра. Предсказательница, проклятая Аполлоном (5). Она никогда не ошибается, но ей никто не верит. Оказывается, это просто человек, обладающий аналитическим умом, который способен сложить два и два. Но в этом обществе, где от женщины требуется только прясть, рожать детей и держать в кулаке домашних рабов, таких считают белыми воронами. Вот она и не вышла замуж, хотя достигла весьма почтенного возраста. Тут в двадцать пять уже бабушками становятся.

— Господин мой, — несмело сказала Креуса. — Если ты еще раз исполнишь свой долг, то так я вернее понесу. Женщина подобна Луне, а сейчас у меня полнолуние.

— Еще раз? — задумался я.

Не замечен я был в прошлой жизни в подобных подвигах. А тут? А тут все в порядке. Вот что делает молодость, хорошая экология и постоянные физические нагрузки.

— Ну еще, так еще, — перевернул ее я на спину и жадно зашарил по ее податливому телу. — Иди ко мне, женушка…

1 Арцава — запад Малой Азии, южный сосед Троады. Когда-то независимое царство, но к описываемому периоду — географическое понятие. Примерно соответствует Мисии из Илиады. Главный город — Апаса (Эфес).

2 Геллеспонтом греки называли пролив Дарданеллы.

3 Мушки — племена, которые вторглись в этот момент в Малую Азию. Западная ветвь мушков уверенно идентифицируется как будущие фригийцы, а восточные считаются одним из народов-предков армян.

4 Харисталли –жрицы-прорицательницы в Малой Азии.

5 Аполлон — в описываемое время был хетто-лувийским богом Апалиунасом, покровителем Вилусы (то есть Трои). Наверное, именно поэтому в войне Аполлон выступал именно на стороне троянцев.

Глава 9

Феано с любопытством вертела головой по сторонам, рассматривая небольшие селения, которые встречались везде, где можно посадить дерево или бросить в землю зерно. Круглые хижины без окон, сложенные из крупных камней и крытые тростником, были окружены оливами и яблонями, а вокруг них копошились в пыли голые дети. Примерно так живут и на Лесбосе, но здесь людей куда больше, а крупные селения, где правят вожди-басилеи, располагаются совсем близко. От Микен до Аргоса — два часа пешего хода, а до Тиринфа — четыре. Здесь все рядом, а потому люди живут тесно, жадно цепляясь за любой клочок плодородной земли.