Дмитрий Чайка – Патримоний святого Петра (страница 8)

Обо всем прочем доложишь при встрече. Будь здоров.

Флавий Меммий Руфин, славнейший муж'.

— Ага, — задумался Марк. — Ожидаемо. Не любят горожане на земле работать. А с другой стороны, все лучше, чем голодная смерть. Значит, славнейшие дамы приедут в столицу, дабы развеять скуку. И на все про все у них семь солидов. Имею по этому поводу самые нехорошие предчувствия…

1 Восход Плеяд в первой половине мая означал открытие полного судоходства на Средиземном море. В это время дули попутные ветра, и путь из Остии в Карфаген мог занять всего несколько дней.

2 В V веке развод официально существовал, но уже не был актом свободного волеизъявления, как раньше. Ключевой тенденцией под влиянием христианства стало ограничение развода и попытка сделать его возможным только при наличии веских оснований.

Глава 5

По одежке встречают во все времена. В этом времени тоже. Потому-то роскошный алый плащ с вышивкой стал серьезным расходом, на который Марк после некоторых раздумий все же пошел. Кожаные кальцеи, синяя далматика, пояс, украшенный серебром, и вот этот плащ. Вилик разоренного в дым имения у подножия Альбанских гор был сражен насмерть красотой господина распорядителя неимущих.

— Тут у нас готы прошлись, — управляющий, бодрый старичок лет шестидесяти, виновато повел рукой. — Дом хозяйский сожгли. Мы и не стали восстанавливать. Некому это сделать. Госпожа наша померла, а виллу церкви завещала. С нас оброк требуют, а чем его давать, не знаю, господин. У меня людей и половины не осталось. Кто сбежал, кто с голоду помер, а кого и побили смертно.

Да, тоска, думал Марк, оглядывая почерневший прямоугольник на месте дома. Остатки стен и черепицы лежат неопрятной кучей. То, что уцелело, колоны разобрали на кирпич. Вот же он, в кладке деревенских хижин, прижавшихся к подножию горы.

— Под чем земля? — спросил Марк.

— Виноградники, господин, — развел руками вилик. — Есть бобы, овощи и лук. Пастбище небольшое имеем. А зерна совсем мало. Горы тут.

И впрямь, каменные террасы, обращенные на юго-запад, взбирались по холмам огромными ступенями. Им несколько столетий, и готы их не тронули. Да и зачем бы? Они выпили вино, сожгли дома и ушли. Лоза заросла без хорошего ухода, а кое-где казалась больной даже на непросвещенный взгляд Марка. Он вопросительно посмотрел на вилика, и тот виновато опустил глаза. Эта семья управляет имением очень, очень давно. Ему самому больно это видеть.

— Что тебе нужно, Карин, чтобы привести все в порядок?

— Люди, — не задумываясь ответил тот. — У меня тысяча югеров, из них пятьсот под виноградниками. Только туда сотня работников нужна. А у меня всего полсотни. А ведь еще пашня какая-никакая… Скот…

— Что сможешь своими силами сделать?

— За лето если только старую лозу обрежу, господин, — признался тот. — Да и то не всю… Треть скорее. Некем просто.

— Если на пять лет освобожу от оброка, найдешь людей? — спросил Марк. — И треть вина ваша?

— Допустим, — осторожно ответил вилик.

— И лично твоя двадцатая часть, — добавил Марк.

— Найду, — решительно кивнул управляющий.

— Я клочками не хочу в аренду виноградники раздавать, — заявил Марк. — Собирай народ в товарищество и обрабатывайте совместно. Что нужно от меня?

— Мотыги, лопаты, ножи для обрезки, — загнул пальцы вилик. — Быки… десять упряжек. Мулы, чтобы вино возить. Телеги. А виноград только совместно и можно обработать, господин. Невыгодно его по пять-шесть югеров раздавать. За лозой, как за малым ребенком ходить надо. Без хозяйского глаза она болеет. Вот как сейчас.

— Скот дам только к осени, — прикинул Марк запросы управляющего. — Инструмент быстро найду. Если обрезку винограда проведете, мне легче будет денег для вас просить.

— Проведем, господин, — кивнул вилик. — Лозу сильно обрезать придется, но за три года омолодим виноградники. Вина сначала немного будет, зато хорошего качества. Тут работы страсть сколько. Но если без оброка пять лет, позову людей. Многие устали по лесам бегать. Придут.

— Виноград, я смотрю, на кольях растет, — обратил внимание Марк. — Почему шпалеры не используете?

— Почему не используем? — обиделся вилик. — Знаем шпалеры. Нешто мы варвары какие, добрый господин! Из обрезков лозы делали раньше. Если рук будет хватать, снова сделаем. Они у нас выше в горах. Там лучшие лозы.

— Пресс для вина нужен?

— Да и не смел просить, господин, — не поверил своему счастью вилик. — Мы тогда трех сортов вина будем делать. И для всякой швали тоже, из выжимок. Не знаю только, кто такую дрянь пить будет…

— Я знаю, — уверил его Марк. — Я дешевого вина целое море продам. Долии (1) в порядке?

— Две под замену, текут, — вздохнул Карин. — Готы, сволочи дикие, как вино выпили, гадили туда, а потом камни бросали. Треснули горшки… Убил бы негодяев. Этим долиям цены нет. Их еще мой прадед заказывал.

— Заменим, — пометил себе Марк. — На следующий год можно перенести?

— Можно, — согласился управляющий. — Справимся. А вот потом уже нет. Лоза в рост пойдет.

— Ты получишь мандат, Карин, — заявил Марк. — Освобождение от оброка я заверю печатью дипенсатора римской епархии. А теперь обедать…

— Ты обезумел, Марк? — лицо архидьякона пошло багровыми пятнами. — Ты нас пятилетнего оброка лишил! Да как ты посмел?

— Как больную лозу увидел, так и посмел, господин, — спокойно ответил Марк. — Инструмент нужен сейчас, скот и пресс к концу лета. Вино уже в этом году дадут. Немного, но хорошего качества. Что вы эти нуммии считаете, когда мы теряем солиды? Место отличное, виноградники целы. К ним нужно руки приложить, и снова вино пойдет. Вы когда, святой отец, в последний раз вино из Лация пили.

— Давненько, — признался Целестин, которого понемногу отпускал гнев. — Все больше из Сицилии и Кампании. Здешних вин почти не осталось. В запустении виноградники.

— Некем обрабатывать землю, господин, — наклонился к нему Марк. — Люди нужны. Пусть возвращаются из лесов и болот. Все будет больше, чем ничего. Понемногу расплатятся за скот, за плуги и мотыги. А потом потечет серебро и золото в патримоний святого Петра.

— Патримоний, — Целестин посмаковал это слово, а потом улыбнулся. — Как правильно сказал. Наследие рода… Хм… Патримоний святого Петра! До чего точно. Блаженнейшему скажу, ему тоже понравится.

— Ну а раз понравится, — развил успех Марк, — то и нужно к этому относиться, как к наследию предков. В отдаленных местах монастыри ставить. Пусть трудом плоть смиряют, а заодно виноград растят. Среди монахов не все калеки немощные. Труд, он облагораживает, святой отец.

— Хм… пожалуй, — согласился Целестин. — Есть такие места, где и вовсе людей не осталось. Пустоши дикие там, где нивы плодоносили. Особенно на севере, где Радагайс буйствовал. Если бы не Флавий Стилихон, варвары уже всей Италией владели бы. Спаси, господи, его душу! Предостойнейший был муж, хоть и вандал по отцу. Ума великого и храбрости невероятной. Он спас нас всех, а завистники погубили его.

— А за что его казнили? — спросил Марк. — Ведь он и правда был хорош.

— Понимаешь, сын мой, — поморщился архидьякон. — У нас есть два вида вельмож. Первые считают, что Рим велик вам по себе, а все варвары — грязь под ногами, немытые дикари. Даже те, кто за нас проливает кровь. А вторые считают, что варваров нужно к нам привлечь, земли им дать и даже в Сенат ввести.

— А разве старые императоры так не делали? — удивился Марк. — Разве галлы, иберы, фракийцы и египтяне — римляне?

— Я это понимаю, — кивнул архидьякон. — И многие понимают. Но после казни Стилихона говорить об этом небезопасно. Я-то не боюсь, я священник. Но в Равенне ты не найдешь никого, кто станет обсуждать это с тобой всерьез. Подумают, ты доносчик. Августу Плацидию за это недолюбливают. Она ведь вдова рекса Атаульфа. Ее всегда окружают знатные готы.

— Вот оно ка-ак… — задумался Марк. — Спасибо за науку, святой отец. Пойду. Сделайте милость, дайте приказ отцу-казначею. Пусть инструмент для альбанской виллы оплатит. Волов и пресс, так и быть, пока не прошу.

— Иди, — махнул рукой архидьякон. — Посмотрю твою реляцию. Если там немного, дозволю. Ты и так едва стройки церкви не остановил. На два имения столько золота спустил, что можно еще один Латеранский дворец построить.

— Почтительно прошу меня простить. Но не спустил, а в дело вложил, святой отец, — поправил его Марк. — То золото сторицей вернется. Что толку от простого металла? Его есть нельзя. А коров и коз можно.

— Да знаю я! Иди уже. Дьяконы благословляют тебя. Два раза в неделю теперь твою марциану выдают вместо ежедневного хлеба. Лентяи этакие! Ну ничего, я им найду занятие.

Марк поклонился и вышел, размышляя об услышанном. Идея союза с варварами витает в воздухе, но пока антиварварская партия настолько сильна, что даже сокрушила Стилихона и казнила его жену. А она была племянницей императора, на минуточку. А потом они вырезали семьи собственных воинов-федератов, после чего Рим пал.

— Дебилы… — Марк не стал продолжать известную фразу. — Кто же теперь к вам пойдет? Кто согласится селиться среди римлян? Варвары запомнили эту резню. А напыщенные сенаторы получили в награду за глупость королевство готов в Аквитании, бургундов на Рейне и свевов в Испании… Да что же мне делать с этой полумертвой империей? Я ведь молод. Если малярия в могилу не сведет, до дружеского визита вандалов точно доживу. И тогда конец всему, что я делаю сейчас.