Дмитрий Чайка – История Брунгильды и Фредегонды, рассказанная смиренным монахом Григорием. Часть 1 (страница 9)

Знатные франки были вооружены по древнему обычаю, когда каждый воин имел ангон – метательное копье с длинным зазубренным наконечником, копье для ближнего боя и меч. Почти все несли за поясом метательный топор-франциску, который имел короткую рукоять и узкое лезвие, напоминающее клюв. Самые богатые из франков носили кольчуги и шлемы. Воины победнее шли только с копьями или секирами, которыми и бились. Луки же франки использовали крайне редко.

Воины перебросили щиты со спины на руку, и строй германцев медленно двинулся вперед. Передние ряды достали из-за пояса франциски, которыми обычно забрасывали вражескую пехоту, разбивая щиты. Но тут перед ними стояли две тысячи полуголых мускулистых мужиков, которые не собирались подпускать франков к себе так близко. Передний ряд вендов метнул дротики и ушел за спины товарищей. За ним отстрелялся второй ряд, за ним третий.

Германцы закрылись разноцветными круглыми щитами от летящей с неба смерти, но тонкие жала находили лазейки, и то тут, то там падал раненый или убитый. Вперед вышли воины, которые метнули ангоны. Они были тяжелее, чем дротики вендов, а потому нужно было подойти гораздо ближе. Зазубренные длинные наконечники пробивали врага почти насквозь, а извлечь их из ран оказалось совершенно невозможно. Немногие копья франков нашли себе жертву, потому что славяне резво отбегали назад и продолжали забрасывать их тучей дротиков. Германцы перешли на бег, и в вендов полетели топоры. Воины переднего ряда вытащили мечи, подняли двуручные секиры и бросились вперед, на выставленные копья славян. Закипела жаркая схватка, которая мало напоминала правильное сражение римских легионов. Дружина франков еще держала парвильный строй, прочие же воины пошли родами, пытаясь задавить славян массой. На флангах сражение развалилось на отдельные схватки, где верх одерживали то одни, то другие. Легконогие венды продолжали изматывать франков, несущих доспех и щиты, своими дротиками, которые выбивали одного воина за другим.

Всадники авар, стоявшие сзади, начали бить из луков по пехоте франков, но сами в прямой бой не вступали, предпочитая стрелять из-за спин вендов[43]. Славяне падали, усеивая полуголыми телами поля боя, и понемногу откатывались назад.

Сигиберт, окруженный десятком рослых воинов, сражался в первом ряду. Копья врага скользили по щиту и доспеху, и король длинным мечом бил налево и направо, прорубая просеку в строе врага. Еще немного, еще… Строй вендов откатывался назад, и тут из чащи леса им во фланг ударили отборные воины, сидевшие в засаде. Славяне дрогнули и побежали к всадникам, которые продолжали расстреливать наступающую пехоту франков, что была куда более многочисленна, чем их отряд.

Германцы восторженно заорали и бросились добивать врага, который пустился наутек. Легко раненых славян вязали, раненых тяжело добивали на месте. Конники, которые вообще не понесли потерь, развернулись и ушли, лениво постреливая по смельчакам, которые посмели их преследовать. Сигиберт поморщился. Этот поход принесет ему славу, но не принесет добычи. И что-то во всем этом казалось неправильным настолько, что никакого счастья от выигранного сражения он не чувствовал. Напротив, король чувствовал себя обманутым.

В то же самое время. Земли короля Хильперика. Суассон.

– Мой лев, не делай этого, – Фредегонда ласково посмотрела в глаза Хильперику. – Это очень опрометчивый поступок. Нужно немного подождать, чтобы понять, кто победит в этой войне.

– Почему это? – удивился он. – По-моему, самое время напасть. Сигиберт ушел в далекий поход, а я захвачу его города. А если бог даст, то его в этом походе убьют, ведь гунны грозные противники. Нашим предкам от них изрядно доставалось в свое время.

– А если он победит? Тогда он придет сюда с армией, которая только что разбила врага. Да нам тут всем настанет конец. Ты подумал, что будет со мной, с твоей женой и детьми?

– Глупая баба! – раздраженный Хильперик встал с ложа и начал одеваться. – Я сделаю то, что задумал. Не может же ему вечно везти в войнах. Он же не дед Хлодвиг. Мы выходим на следующей неделе, воины уже собираются.

Король вышел, оставив Фредегонду в глубокой задумчивости. Да что же он за дурак такой? Ну, ничему жизнь не учит. Ведь только что братья его обобрали до нитки за подобную выходку. Как же ей перебороть его упрямство?

Пешему войску всего два дня пути от одной столицы франков до другой. В Реймсе жило не больше трех тысяч человек, а стражников не было и полсотни, и потому вид армии, обложившей город, привел горожан в ужас. Епископ Мапиний, потомок древнего сенаторского рода, вышел из ворот, где его ждал король Хильперик.

– Сын мой, – возмущенно сказал епископ, – ты творишь беззаконие. Это земля короля Сигиберта, а Реймс – священный город, в котором твой дед принял завет господа нашего Иисуса Христа.

– Это теперь мой город, – заявил Хильперик, спокойно глядя на епископа, мечущего молнии из глаз. – А если это мой город, то я хочу получить положенную дань.

– Это не твой город! – возмутился епископ. – Ты не можешь ничего от нас требовать.

– Ну, если это не мой город, то это город вражеский, да, святой отец? – ласково спросил король у епископа. – Тогда сюда зайдут мои воины и возьмут все по праву войны. Ты этого хочешь?

– Король не потерпит этого, – понуро сказал Мапиний, а после паузы продолжил. – Сколько ты хочешь?

– Ну, вот видишь, это же совсем другой разговор, – обрадовался Хильперик. – Иди ко мне в шатер, и там мы все с тобой обсудим. А пока распорядись, чтобы воинов сытно накормили. Если будете вести себя как подобает подданным, мы уйдем завтра. У нас впереди Шалон, Верден и Мец.

Сотни костров покрыли поле вокруг города, у каждого из которых сидело по пять-шесть человек. Наступил вечер, пьяные франки затянули песни, а испуганные жители смотрели со стен вниз. Дикие вопли, которые воины почему-то считали пением, поселили ужас в сердцах горожан. Эти земли уже очень давно не знали войны и разорения. Трехметровые стены с деревянными башнями можно было обойти неспешным шагом за полчаса, и они не станут препятствием для двух тысяч воинов, что привел с собой король. Страшно подумать, что будет, если франки ворвутся в город. Ведь они до сих пор считают потомков римлян покоренным населением, а их женщин и имущество – законной добычей. Церковь Реймса была набита испуганными людьми, которые рассчитывали на защиту господа. Но в этот раз им повезло. Король Хильперик удовлетворился данью и увел воинов от города. У него еще много дел в землях, принадлежащих брату.

Месяцем позже.

– Ты погостишь у меня, племянник, пока я не разберусь с твоим подлым папашей, – сказал Сигиберт стоявшему перед ним Теодеберту, сыну ненавистного брата Хильперика. Мальчишка лет двенадцати был в Суассоне, когда туда нагрянул король восточных земель вместе с армией, с которой только что разбил гуннов. Теперь он стоял перед грозным дядей, бледный от страха. Он прекрасно знал, что ему сейчас грозило.

– Ты же знаешь, Тео, что твой отец захватил и ограбил мои города, пока я был в походе? – спокойно спросил король.

– Да, дядя, – опустил голову принц.

– И что ты думаешь об этом?

– Я думаю, что это поступок, недостойный брата и воина, – ответил тот, гладя на землю. – И я готов принести тебе извинения за своего отца, если ты, конечно, их примешь.

– Ты прав, мне твои извинения ни к чему, – кивнул Сигиберт. – Извиняться придется не тебе. Но ты мне нравишься, и я не стану тебя убивать. Но, только если…

Теодеберт незаметно выдохнул. Кажется, у него появилась возможность остаться в живых.

– Я готов поклясться на Евангелии, что никогда не подниму на тебя оружие первым, – заявил он, глядя дяде в глаза.

– Я приму твою клятву, племянник, – серьезно посмотрел ему в глаза Сигиберт. – Но у меня будет одно условие. Если ты нарушишь свое слово и нападешь на мои земли, то я казню тебя, как изменника. Ты готов пойти на это?

– Да, дядя, – кивнул мальчишка, которой чувствовал, как по спине течет предательская струйка пота. – Ты будешь в своем праве.

– Тогда будь моим гостем, Теодеберт. Ты поживешь на одной из моих вилл, пока мы с твоим отцом не разберемся до конца. Не пытайся бежать. Если ты это сделаешь, я буду считать себя свободным от обещания не убивать тебя. Так и знай.

– Да, дядя, – кивнул мальчик. – Я буду делать все, что ты скажешь.

– Тогда расскажи мне, что происходит в доме отца? Как поживает твоя почтенная мать?

– Все здоровы, слава богу, дядя. Но мой отец сейчас не уделяет матери должного внимания. Он живет со своей наложницей, служанкой королевы.

– Да? – поморщился Сигиберт. – Ну, это его дело.

Король восточных земель никогда не мог понять, как его братья и дяди выбирали себе женщин. Хариберт, помимо законной супруги, жил с двумя сестрами, одна из которых, вдобавок ко всему, оказалась монашкой. У Гунтрамна, которого называли «добрым королем», было два сына от двух жен, и эти бабы ненавидели друг друга. Сигиберт решил, что он не будет продолжать эту семейную традицию, и его супругой станет дочь короля, получившая римское воспитание. Собственно, его требованиям соответствовали только принцессы из Испании, и правитель Аустрии уже начал острожные переговоры с королем Атанагильдом. Его дочери как раз скоро войдут в брачный возраст, тем более что их земли граничили на дальнем юге.