Дмитрий Чайка – История Брунгильды и Фредегонды, рассказанная смиренным монахом Григорием. Часть 1 (страница 8)

Фредегонда, которая отличалась волчьей хваткой и наблюдательностью, аккуратно управляла своим господином, делая ему тонкие намеки так, чтобы он искренне считал, будто это его собственные мысли. Она была любезна и улыбчива, что в сочетании с броской красотой и остроумием, делало ее в глазах короля самой желанной из всех его женщин. Фредегонда всегда оказалась весела и доступна, ничего не просила прямо, никогда не ныла и не жаловалась на других наложниц. Ему было легко с ней. И именно это неумолимо тянуло к ней Хильперика.

Они вполне обжились в Суассоне, заняв старый дворец Хлотаря. Королевство было небольшим, бедным и дико скучным. Из развлечений – только свадьбы в семьях знатных франков, которые заключались в еде от пуза, пьяном пении, деревенских танцах и мордобое. Еще король объезжал города и села, где можно было собрать невеликую дань и накормить вечно голодную свиту за чужой счет. Север страны не шел ни в какое сравнение с богатейшими южными городами, которые достались братьям короля. Здесь не было риторических школ, как в Орлеане, Бордо, Лугдунуме или Марселе. Тут не водилось ученых людей, которые могли вести умные разговоры, а весь досуг знати заключался в ведении хозяйства, охоте и пьянстве. Но Фредегонде этого оказалось вполне достаточно. Она обживалась в новой роли и аккуратно расчищала себе место под солнцем. Оболганных соперниц, которых она посчитала опасными, с позором изгоняли или выдали замуж за воинов. А остальные были нужны ей скорее для того, чтобы оттенять ее красоту и легкий характер. Избавляться от других наложниц Фредегонда не посчитала нужным. Хильперик был тот еще кобель, а потому пусть все происходит под ее контролем.

Она сидела у очага и смотрела на огонь так, как это делали сотни и тысячи поколений ее предков. Огонь ее успокаивал, ей хорошо думалось в этот момент. Наивную, доверчивую Аудоверу она устранит, и уж тогда король окажется в ее руках. Надо только поскорее сына родить, чтобы можно было на долю в наследстве рассчитывать. Но тут уж как бог даст, она-то как раз изо всех сил старается. Но у королевы три сына, и с этим тоже надо будет что-то делать. Она решит эту проблему, тут нет сомнений, просто нужно время. Фредегонда продолжала смотреть, как пляшут языки пламени. Суассонское королевство и так маленькое, а если его на четверых поделить, то это же просто смех один. Уделы получатся крошечные, как у старых королей франков, которых еще великий Хлодвиг перерезал. Слишком он силен тогда стал, а они слабыми оказались в сравнении с ним. Вот и погибли или пошли под его руку. Ежели ее сын слаб окажется, то и его, как тех маленьких принцев, зарежут. Старший из них, который монахом стал, в прошлом году умер. Говорят, святой человек был. Даже странно, в этой семейке только волки рождались, один другого злее. Она эту историю про убитых принцев хорошо усвоила и не допустит такого со своими детьми.

Удивительно, но простая служанка, которой она до сих пор оставалась, собирала информацию, беседуя с купцами и бродячими монахами, и укладывала в хорошенькой головке факт за фактом, имя за именем. Она сопоставляла сказанное одним с тем, что слышала от других, создав свое мнение о каждом из франкских королей и об их приближенных. Она понимала, что ей придется вступить с ними в схватку, потому что ее король оказался не слишком умен. Нет, даже не так. Ее Хильперик жесток и хитер, и он вовсе не трус. Но, к сожалению, он крайне недальновиден и горяч, а его замыслы не идут дальше следующей недели. Сигиберт был отважным воином, Гунтрамна поддерживали все епископы королевства, а Хариберт – самый богатый из королей, владелец земель от Руана до самых Пиренеев. Мыслимо ли, целый месяц нужно ехать с севера на юг, через богатейшие земли, и все это принадлежит ему одному. А ведь у него и сыновей нет, только дочь. А если нет сыновей, значит, после его смерти вновь будут делить земли, и тут ей уже никак нельзя растеряться. Фредегонда недавно с одним купцом познакомилась, из самой Империи[36]. Тот обещал в следующем году хороший яд привезти. Она, Фредегонда, найдет ему применение.

Глава 5

Год 6069 от Сотворения Мира (561 год от Р.Х.), бывшая провинция Дакия, в настоящее время г. Тимишоара, Румыния.

Баян стал каганом племени аваров всего полгода назад. Десять лет его народ уходил на запад от своих бывших данников-тюрок, пока не перешел Дунай, где и обрел новую родину. Множество племен присоединилось к ним в том походе, множество женщин из разных народов родили сыновей, не всегда по своей воле. И наряду с типичным восточным разрезом глаз, среди авар встречались лица, слабо отличимые от славянских или аланских. За Дунаем, на бывших землях гуннов, они встретили склавинов, германцев и потомков римлян, бежавших к варварам от гнета имперских налогов. Ну, значит, тем хуже для них. И прямо сейчас многие тысячи подневольных жителей этих земель строили первый хринг, который станет резиденцией самого кагана.

Крепость стала невиданной по размерам. Гигантское кольцо диаметром во многие мили раскинется от Дуная до Тисы. Девять рядов рвов, земляных валов и частокола будут ограждать его. Между рядами укреплений останутся на своих местах деревни, поля и пастбища. Ближе к центру построят мастерские, где станут работать кузнецы, построят кладовые с припасами и оружием. Сюда же повезут дань от окрестных народов. Тут каган будет зимовать. Почему именно здесь он решил построить крепость? Да потому что рядом Империя, которая платит его племени ежегодно немалые суммы. А зачем возить ценности далеко? Вот и ответ. А еще эта крепость станет центром его земель, выбросив щупальца ханской воли от Альп до Крыма.

Паннонская равнина подходила для жизни кочевого народа как нельзя лучше. Не зря величайший воин Аттила пас тут своих коней. Раздольная степь с хорошей травой, много рек и леса. Конные лучники не видели вокруг противников, только будущих рабов или мертвецов. На востоке аварам принадлежало Причерноморье, на севере – земли до карпатских лесов, населенных нищими племенами, на юге – Империя, с которой заключен мир, гепиды и славяне. Какие-то племена их попали в самое тяжкое рабство к аварам, а другие, как племя склавена Лавриты, не побоялось убить его послов, потребовавших покорности. Он тогда сказал: «Мы более привыкли завоёвывать чужие земли, нежели позволять завоевывать наши. Пока мы способны сражаться и носить мечи, мы спокойны за наши владения»[37]. Такие племена давали пехоту в его войско. А вот на запад еще предстоит сходить. Там живут лангобарды, с которыми уже заключен союз, и воинственные германцы, бавары и франки. Каган обязательно проверит, так ли они отважны в бою, как говорят.

Месяцем позже. Королевство покойного Теодориха, владения короля Сигиберта. г. Мец.

Земли, что позже назовут Австразией, еще не имели какого-то общепринятого имени. Ее называли то Бельгией, то Аустрией, а то и королевством Теодориха, по имени его первого властителя. На западе его жили соплеменники короля, салические франки, а на востоке – их родственники, франки рипуарские. В него же входили покоренные алеманы и тюринги, а на севере жили данники Меровингов – пока еще независимые саксы, платившие пятьсот коров ежегодно. Далекие земли на плодородном юге поставляли королю законников и грамотных графов, которые вели его дела. Сигиберт мыслил на долгие годы вперед, и дикие обычаи предков уже казались ему устаревшими и смешными. Своей резиденцией он избрал город Мец. Реймс, который формально считался столицей, служил резиденцией епископа. Он был не слишком удобен, ведь находился на крайнем западе королевства, всего в паре дней пути от Суассона, где правил вероломный братец Хильперик. А главная опасность находилась именно на востоке, где расселились племена тюрингов и баваров. Земли тюрингов упирались в непроходимые леса, где жил народ сербов, а баваров короли франков смиряли походами. Восточная граница всегда была беспокойной, а тут еще купцы, пришедшие из земель лангобардов, рассказывают, что в Дакии[38] поселились гунны[39], о которых тут, казалось бы, уже успели забыть. И что эти гунны готовили поход на его земли. Отдельные отряды разведчиков уже видели в землях тюрингов, они искали броды и удобные просеки в лесах. Что же, значит пора готовиться в поход.

– Референдария и казначея ко мне, – приказал король слуге.

Война – дело затратное, без грамотного казначея никак нельзя.

Двумя месяцами позже.

– Держать строй! Щиты на руку! – король проскакал вдоль строя франков и тюрингов, выстроенных на поле боя.

Дружина франков, элита его войска, довольно скалилась, видя противника, стоявшего напротив. Полуголые венды[40], вооруженные по большей части дротиками, не вызывали у них большого беспокойства. Да и бездоспешным тюрингам этот враг хорошо знаком, они бились с ним не раз на восточных границах своих земель. Венды были одеты лишь в короткие холщовые штаны, и обуты в кожаные поршни[41]. Свои дротики славяне бросали отменно, а их наконечники они смазывали какой-то дрянью, от которой раны гноились неделями. Худо было, когда от пустячной царапины крепкий воин начинал выгибаться дугой и умирал в корчах с искаженным от дикой боли лицом[42]. За шеренгой вендов с дротиками стояли немногочисленные пешие лучники, а уже за ними колыхалась конная лава из пары тысяч всадников.