Дмитрий Чайка – Град на холме (страница 41)

— Приветствую вас, благородные, — поднял правую руку Даго, а потом обнял и поцеловал каждого из присутствующих. Нертомарос и Акко последовали его примеру. Таков был старинный обычай.

— Однако вы с целой армией сюда пришли! — изумились всадники, которые прискакали на встречу лишь с небольшой свитой из ближней родни.

— Времена такие, — усмехнулся Акко.

— Ну, располагайтесь, — всадники повели рукой по сторонам, показав пепелище, из которого торчали остовы богатых когда-то домов.

— Как здоровье родных, благородные? Как ваши поля и стада? — задал Даго положенный вопрос, усевшись на чурбак, который заменял тут украшенное резьбой кресло. Вопрос прозвучал на редкость неуместно, но таков ритуал, от которого отступать нельзя. Быстрый переход к делам считался неуважением и грубостью.

— Родных у нас осталось немного, — хмуро ответили ему. — А скота еще меньше. Зато мы слышали, твой брат богатеет на глазах.

— Дела у Бренна идут хорошо, — серьезно ответил Даго. — Слава богам. Его земли процветают, а стада приумножились.

— Неплохо он устроился за морем, пока нашу страну разоряют, — с кривой ухмылкой сказал глава рода Лося. — Далеко смотрит паренек.

— Ты хочешь обвинить моего брата в трусости, Эгерикс? — Даго приложил руку к уху, словно пытаясь расслышать сказанное.

— Нет, Бренн Дукарии точно не трус, — покачал головой всадник. — Но он не пришел на помощь своему народу. Это его не красит.

— Он ушел за море, оставив землю рода мне, — спокойно ответил Дагорикс. — Почему Бренн должен защищать тебя или меня, когда в его новых владениях не останавливается война? Если бы он пришел сюда, то тут же получил бы большой набег северян. Нет, Эгерикс, мой брат не дурак. Он не станет рисковать, чтобы спасать тех, кто сам не хочет воевать за свою землю.

— Ты это о чем? — побагровел всадник. — Я честно бился. Ты же сам стоял рядом со мной. Ты забыл, что ли?

— А где ты был, пока я громил обозы южан? — ткнул в него пальцем Даго. — Я слышал, ты решил договориться с легатами? Ты откупился от солдат!

— Ну, откупился, — не стал препираться всадник. — Все лучше, чем гибнуть понапрасну. Я и сейчас предлагаю договариваться с ними. А что предлагаешь ты, Дагорикс?

— Я предлагаю воевать, — ответил тот. — Воевать до тех пор, пока они не уйдут с нашей земли. Я буду резать каждого, кто станет платить подати чужакам. Тех, кто станет с ними торговать. И тех, кто признает их суд. У солдат будет земля под ногами гореть.

— Остынь, Даго, — заорали всадники. — Да ты спятил! Мы разорены! Если не посеемся, то с голоду умирать начнем!

— Вы трусы! — заревел вдруг Акко, который за все это время не сказал ни слова. — Кто из вас хочет пойти под ванакса? Пусть поднимет руку! Я хочу увидеть этих людей!

Из двух десятков всадников руку подняли пятнадцать человек. Остальные, почуяв подвох, делать этого не стали. Чутье их не подвело, потому что Акко заорал.

— Поединок! Я вызываю вас на поединок до смерти! Бьемся по очереди!

— И я вызываю! — высказался Нертомарос, который трусов презирал, а подраться любил. Он и мысли не допускал, что вся слава достанется его другу.

— И я вызываю! — встал со своего чурбака Даго. — Тот, кто хочет покориться ванаксу, трус. Я буду биться с ним на любом оружии.

Всадники застыли. Нертомарос — сильнейший из воинов Эдуйи, Дагорикс едва ли уступал ему, да и Акко слыл отменным фехтовальщиком, на славу обученным в Массилии.

— Я бьюсь первым! — рыкнул Нертомарос, и Акко, понимающе улыбаясь, поднял перед собой ладони и отступил. Бейся, мол…

Всадники побледнели и сделали шаг назад. Они в одно мгновение поняли, что попали в ловушку. Не поединок это будет, а простое убийство. И что убийство это спланировал тот, кто унаследовал мудрость своего отца. Бренн Дукарии, хитрая сволочь, знал, что именно так все и случится. Всадники переглянулись растерянно, пытаясь найти выход. Только вот нет у них выхода, потому что по обычаю кельтов от поединка отказаться нельзя. Это неслыханный позор, после которого всаднику остается только бежать, бросив родовые земли. Собственные амбакты отвернутся от такого.

— Я бьюсь с тобой, Эгерикс! — Нертомарос, красуясь, ткнул пальцем в главу рода Лося. — Бери свой щит.

— Да пошел ты, сопляк! — выдохнул тот и заорал. — Режь их, благородные! Рубим эту сволочь и уходим отсюда!

Пятнадцать клинков в мгновение ока покинули ножны, но выстрелы из ружей смели знать эдуев за два удара сердца. Амбакты Акко, сидевшие у костра неподалеку, не растерялись, а остальные его люди в это самое время держали на прицеле слуг убитых всадников.

— Что это сейчас было? — растерянный Нертомарос стоял с обнаженным мечом, а на его лице появилась нешуточная, почти детская обида. — А поединок как же…

— Они не захотели драться, дружище, — терпеливо пояснил Акко. — Они испугались тебя и решили напасть скопом. Это нечестно, мы были в своем праве.

— Ну да… Ну да… — бормотал Даго, понимающе оглядывая разбросанные в беспорядке тела. Он перевел взгляд на невозмутимого Акко, на его слуг, которые совершенно случайно подошли к месту встречи на расстояние выстрела, и расстроенно сплюнул.

— Ну, отец! Твоя душа и впрямь вселилась в Бренна. Ты смотришь сейчас с небес и смеешься над наивными дураками, попавшими в твои сети. Ты ведь всегда именно этого и хотел. Ты ненавидел этих сволочей.

— А вы благородные? — Акко повернулся к оставшимся в живых всадникам. — Вы готовы воевать?

— Готовы! — уверенно кивнули те. — Только насчет земель поговорить нужно. После убитых много земель осталось. Они, стало быть, ничьи теперь.

— Ну, почему же ничьи? — удивился Акко. — Половина земель эдуев, сегусиавов и мандубиев отходит теарху Бренну, хранителю Кельтики, великому судье, посланнику Единого бога. А остальное да, он готов выделить за службу верным людям. А они все здесь. Вы же не против принести клятву верности?

Глава 23

Огромная спальня, расписанная дивными цветами и сценами из старинных легенд, освещалась потоками света, льющимися из распахнутых настежь окон. Начало лета, благодатнейшая пора на Сикании. Не нужны больше жаровни и масляные лампы, и даже в полдень еще нет того изнуряющего зноя, что загоняет людей домой подремать пару часов. Хентанна Менипп, хранитель трона Вечной Автократории, тяжело вздохнул, сидя на супружеской постели. Тоненькая как веточка царица Береника кормила новорожденного сына и на мужа внимания не обращала.

— Скажи, — повернулся к ней Менипп. — Что мне нужно сделать, чтобы ты стала уважать меня, как своего мужа. Разве тебе мало почета? Разве ты не получаешь богатые подарки? Неужели ты не понимаешь, что только я защищаю тебя от ссылки и казни? Если это фригийское отродье вырастит своего ублюдка, тут же начнется большая война. И еще непонятно, кто в ней победит. Половина эвпатридов может переметнуться к нему.

— Он не ублюдок, — спокойно ответила Береника. — Он законный сын Клеона. Это я точно знаю. И ты тоже это знаешь. Но мы никогда с этим не согласимся. Поэтому да, Менипп, я готова заключить с тобой мир. Мы сейчас нужны друг другу. Можешь войти в мою спальню через месяц, но потом, когда я понесу, ты снова оставишь меня в покое. У тебя есть любовницы, вот с ними и кувыркайся. Их дети не станут мне помехой, в них не будет крови Энея Сераписа.

— И ты угомонишь свою мать, — повернулся к жене Менипп. — Она собирает вокруг себя слишком много народу.

— Она царица, — равнодушно ответила Береника. — Вокруг таких особ всегда вьются люди. Они летят, как мотыльки на свет власти. Они греются в его лучах.

— Если мотыльки окажутся слишком назойливы, они сгорят в этом пламени, — довольно прозрачно намекнул хентанна. — Дай понять матери, что у нас еще достаточно островов, где стоят пустующие дворцы. Она может уехать на отдых и остаться там навсегда.

— Я передам, — Береника даже бровью не повела. — Мне тоже не нравится лишняя суета вокруг матушки. Она считает себя главной в этом дворце, а это совсем не так.

— Вот видишь, моя милая, — оскалился довольный Менипп, — мы уже начали понимать друг друга.

— Я не твоя милая, — скривила мордашку юная царица. — Я потомок живого бога, а ты простой солдат. Ты мне не ровня! Знай свое место!

— Я его очень хорошо знаю, — побагровевший от злости Меннипп накрутил ее волосы на кулак, да так, что царица взвизгнула от боли. — Это я правлю страной, пока ты валяешься на кровати и играешь в карты. И это благодаря мне ты сейчас здесь, а не в хижине на острове Гоцо. Ты ведь пробыла там так мало, что даже испугаться как следует не успела. Ну так это можно исправить. Еще раз скажешь что-то подобное, сука, и я запру тебя в башне замка на Капри. Будешь рожать мне детей, пока не сдохнешь. А когда сдохнешь, я возьму за себя твою сестру. А матери скажи, что я больше не стану ее просить. Я прикажу перебить всю позолоченную сволочь, что она собирает вокруг себя, а ее саму постигнет судьба покойной Эрано. Ты хорошо поняла меня, избалованная стерва?

Менипп отбросил жену от себя и вышел из ее покоев, кинув свирепый взгляд на бледную от ужаса девушку. У него сегодня еще множество дел. И самое главное из них начнется с минуты на минуту.

Заседание синклита Вечной Автократории впервые проходило в полном составе. Да и немудрено, ведь для этого пришлось изыскивать помещение, двое большее прежнего, а потом приводить его в надлежащий вид. Хороший повод, чтобы не собирать синклит целый год, но дальше тянуть было нельзя. Слишком много всего накопилось.