Дмитрий Быстролетов – Para bellum (страница 6)

— Да. Чем могу быть полезен? — Гай вышел из ванной комнаты и приветливо улыбнулся незнакомцу.

— Позвольте представиться: Эрвин Лит­ке, блокварт. Хотел бы лично познакомить­ся и задать несколько вопросов. Я не за­держу.

Гай жестом пригласил гостя сесть.

— По долгу службы я обязан знакомить­ся со всеми иностранцами, поселяющими­ся в моем квартале, и оказывать им по­сильную помощь. Чем вы думаете занять­ся у нас, господин Манинг?

— Я хочу изучить постановку дела в большой немецкой больнице.

— В Голландии немало больших боль­ниц, господин Манинг, не так ли?

— Безусловно, господин Литке. Но не­мецкие больницы поставлены лучше. Финансовая отчетность и экономическая эффективность — вот что меня интере­сует. А уже после этого я намерен пора­ботать в хорошей частной клинике.

— Благодарю вас. Теперь я все понял,— сказал блокварт и встал. — Завтра в пять вы получите на Александерплац свой пас­порт и разрешение на жительство сроком на один год. Но без права занимать плат­ное место — заметьте себе это!

— Мой отец — владелец плантаций в на­шей Индии, господин Литке. Я не нуж­даюсь в жалованье. Мне нужны знания и практика, они хорошо окупятся в буду­щем.

Блокварт Литке пожелал ему успеха и покинул номер.

Побрившись и приняв ванну, Гай попро­сил горничную принести завтрак и с ап­петитом поел. Когда горничная унесла по­суду, он запер дверь, взял позавчераш­нюю турецкую газету, которую купил перед отъездом из Стамбула и кото­рую здесь, в номере, разбирая свой ба­гаж, небрежно бросил на стол. Между стра­ницами этой газеты лежал обрывок другой, тоже турецкой, спрятанный им самим. Га­зету он бросил в корзину для мусора, а вы­нутый из нее обрывок разгладил и поло­жил в бумажник: это был явочный доку­мент.

Едва он надел шляпу и пальто, звякнул телефон. Вежливый голос с сильным грече­ским акцентом сообщил, что говорит Ари­стотель Какис, и в его магазине, поме­щающемся за углом в первом квартале, уважаемый господин Манинг может купить в кредит и с доставкой в номер сыры, копчености, рыбные продукты, фрукты, сласти и вино. Господин Какис очень про­сит господина Манинга зайти в магазин лично ознакомиться с ассортиментом то­варов и открыть счет, а также высказать пожелания, какие товары, помимо имею­щихся, он хотел бы заказывать лично для себя, — например, какие-нибудь специаль­ности голландской кухни. Гай поблагода­рил и сказал, что постарается воспользо­ваться услугами господина Какиса.

Он захватил фотоаппарат и направился к выходу, но снова раздался телефонный зво­нок. На этот раз приветливый женский голос по-голландски сообщил, что в баре «Квик», недалеко от Цоо, имеются голланд­ские ликеры и водка, газеты и библии, а также молодые девушки, говорящие по-голландски. В задней уютной комнате всегда можно отдохнуть, почитать Библию или наедине побеседовать с хорошенькой девушкой. Бросив трубку, Гай шагнул к две­ри. Но резкий звонок снова вернул его к телефону. Черт побери, скольким же пред­принимателям швейцар гостиницы уже успел продать весть о его приезде?

Неуловимо знакомый мужской голос ска­зал что-то неразборчиво.

— Алло, я вас плохо слышу, — ответил Гай, силясь вспомнить, где он слышал этот голос, и ожидая, не скажут ли ему еще чего-нибудь. И мужчина сказал отчетливо:

— Мы коммунисты, мы еще вернемся!

Гай положил трубку на рычаг.

Из номера он выскочил так, словно за ним гнались.

У лестницы встретился блокварт Литке, уже не такой официальный.

— Идете погулять, господин Манинг? Как устроились?

Вот откуда ему знаком этот голос! Что же это было? Проверка? Провокация? Гаю просто не хотелось верить, что этот пы­шущий здоровьем и, по-видимому, незлой человек может быть настолько глуп.

— Спасибо, господин блокварт, — ис­кренне поблагодарил он. — Тут у вас ре­клама по телефону поставлена отлично. По-моему, вы мне тоже звонили? Но я, знаете, ничего не понял — телефон хри­пит, да и к берлинскому выговору я еще не привык.

Блокварт ничуть не смутился. Наоборот, он смотрел на Гая снисходительно и гово­рил громко, как с глухим:

— Вы не разобрали, господин Манинг! Я сказал: когда вы вернетесь из полицей­ского управления, я зайду проверить раз­решение!

Гай улыбнулся, поклонился и сбежал по лестнице вниз. Этому Литке можно только позавидовать — врет в глаза, и хоть бы хны! Но все-таки, пожалуй, больше блок­варт провоцировать его по телефону не бу­дет. И то хорошо...

Побродив по центру, Гай вышел на на­бережную позади рейхстага. Было без чет­верти десять, утро выдалось ясное. На том месте, где ему назначили встречу, одна за одной останавливались и отъезжали част­ные машины. Бойкое место, подходящее. Сделав несколько снимков рейхстага с тех точек, которые рекомендуют туристам пу­теводители, Гай ровно в десять подошел к условленному месту. Там как раз оста­новилась машина. У нее был номер, кото­рый Гаю велел запомнить Фриц еще ме­сяц назад. Из машины смотрел на прохо­жих немолодой черноволосый водитель. При приближении Гая он взял лежавшую на сиденье газету и положил ее на баран­ку. Гай закрыл колпачком объектив фото­аппарата и застегнул чехол. Первая часть пароля отработана, теперь с ним должны заговорить.

— Прогуливаться изволите? — спросил водитель.

— Знакомлюсь с городом.

— Издалека приехали?

— Я — кругосветный путешественник. Если у вас есть время, не прокатите ли вы меня по Берлину?

— С удовольствием!

Все было в порядке. Гай сел в машину. Сделав несколько поворотов по аллеям Тиргартена, водитель достал из кармана обрывок турецкой газеты. Гай отдал ему свой. Водитель сложил их — они точно совпали, и только тогда он улыбнулся.

— Меня зовут Иштван, — сказал води­тель. — Сейчас мы проедем мимо парик­махерской Шнейдера, запомни адрес. Мы ждем тебя в восемнадцать. В парикмахер­ской будут работать хозяева, Генрих и его жена Эльза. Скажешь им, что хочешь по­мыть голову, и их хромой сын Вилли про­ведет тебя к нам. Вся семья — надежные люди.

Иштван высадил его у Цоо, и Гай пешком добрался до гостиницы.

Без пяти шесть вечера он вошел в па­рикмахерскую Шнейдера. В мужском зале было еще пусто. Лишь в одном кресле си­дел клиент, которого стриг пожилой ма­стер — видимо, сам хозяин.

— Я хотел бы помыть голову, — обра­тился к нему Гай.

— Вилли! — негромко позвал хозяин.

Из маленькой двери в дальнем углу по­явился невысокий юноша, сильно припадав­ший на левую ногу.

— Да, отец...

— Господин желает помыть голову.

Вилли пригласил Гая следовать за ним.

Они прошли через дамский зал, Вилли толкнул плотно прикрытую дверь, пропу­стил впереди себя Гая, но сам не вошел. Сидевший в кресле возле умывальника пожилой мужчина в распахнутом белом халате поднялся навстречу Гаю. Это был Фриц.

— Здравствуй! Как устроился?

— Все нормально.

Они обнялись. Но Фриц тут же отстра­нил его.

— Сядь-ка в кресло, ты же пришел мыть голову.

Однако разыгрывать весь спектакль кон­спирации до конца осторожный Фриц не счел нужным — стало быть, обстановка позволяла. Он сразу заговорил о деле.

— Очень рад, что ты не задержался. Ты знаком с положением в Германии?

— Читаю газеты, слушаю радио.

— Твое мнение?

— Все это всерьез и надолго. Их дема­гогия сильно пахнет кровью. Италия и Гер­мания лихорадочно вооружаются. Зачем, если не для войны?

— Вот именно... Поэтому нам нужна са­мая широкая информация о дальних замыс­лах Гитлера. В Европе не все понимают то, что понял ты. Мы должны добывать кон­кретные, точные факты, которые скрыты за демагогией.

Он замолчал, полез в карман за трубкой и табаком. Гай воспользовался паузой.

— Кто ты сейчас?

— Канадец германского происхождения. Имею достаточный капитал, чтобы лечить в германских санаториях свой проклятый су­ставной ревматизм.

Он, как сказал Гаю Микаэл Манинг, дей­ствительно страдал суставным ревматиз­мом, по всей вероятности — неизлечимо.

Гай про себя отметил, что Фриц сильно изменил внешность, чему способст­вовал галстук бабочкой и платочек в кар­мане модного костюма. Хотя опытный глаз мог бы определить, что хорошо оде­ваться он научился не так уж давно.

— Что за человек Иштван?

— Он по образованию юрист, держит контору. Прошлое пестро... Был офицером в австро-венгерской армии, попал в плен к русским, потом вернулся на родину. Те­перь, видишь, здесь. Довольно с тебя?

— Вполне.

Фриц наконец набил свою трубку, раску­рил ее от спички.

— Теперь слушай. Я буду предельно кра­ток, дам грубую схему... Мне известно, что Гитлер и Муссолини организовали сугубо засекреченную фельдъегерскую связь.

Гай с сомнением покачал головой:

— Есть же совершенно безопасные дип­ломатические каналы...

— Каналы есть, а традиций у гитлеровцев пока нет, дипломатическая служба засоре­на старыми дипломатами, преимущественно аристократами-монархистами, и им новая власть не доверяет. Им нужен надежный личный контакт, а для этого нужно иметь своих людей, которым можно было бы до­вериться.