Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 59)

Вера так вдохновенно занималась, что не замечала, что за ней подглядывали с той стороны окна. А подглядывали за ней регулярно, что-то записывали в тетрадку после, улыбались, качали головой, шептали и прочее около критическое.

Тем временем женщины стали танцевать с веерами, своего у Веры не было, взять было неоткуда, так она сделала из бумаги, но он то не складывался, как нужно, то предательски вовремя не раскрывался, как с ним ни мучайся. Как-то на ее борьбу с самодельным веером обратила внимание одна из старушек и принесла ей из дома свой, белый кружевной, явно старинный. Вере было неудобно его брать просто так, хотя ее и уговаривали. Так она познакомилась с Марфой Леопольдовной, старой польской дамой названной Марфой в честь какой-то прочитанной некогда ее родителями книжки. И позже девочка с удовольствием заходила к ней и помогала по мелочи по хозяйству, то хлеб заносила, то молоко, то пол мыла, то подметала. А Марфа Леопольдовна за это Вере к вееру выдавала шаль белую и юбки голубую, белую и красную. Домой эти сокровища девочка не носила, боялась, что родители найдут и начнутся расспросы, что и откуда. Поэтому теперь перед занятием заходила к старушке помочь и взять свои богатства из шкафа. Как же ей нравились эти обновки, иногда, если удавалось сбежать из дома пораньше, она приходила и полчаса кружилась в них, помахивая веером и воображая себя знатной дамой перед одним из зеркал у Марфы Леопольдовны.

Скоро наступила весна, и тут вдруг Вера заметила, что в школе что-то изменилось. Девочки на переменах по-прежнему шептались, но в их взглядах на нее не было прежнего презрения, а скорее смесь удивления и любопытства. Однажды она по привычке бежала в уже ставшим родным дворик, но вдруг услышала за спиной какой-то шепот и шаги. Оглянулась, а там никого. Решила идти помедленнее, мало ли. Шаги прекратились, но девочка решила на всякий случай идти более длинным путем. По дороге она споткнулась, не заметив старого бревна, и налетела на куст сирени. В сирени гнездились птицы, которых она спугнула, и вдруг ей показалось, что из гнезда с ней кто-то заговорил человеческим голосом: «Великая танцовщица идет, а еще ее мальчик любит красивый». Вера замотала головой: «показалось», — подумала. И тут снизу кто-то зашипел: «Нечего удивляться, шла бы ты уже, всю охоту испортила». Девочка посмотрела под ноги, там затаился черный кот с подранным левым ухом, который иногда приходил в гости к белой почти фарфоровой кошке Мэри из того самого фламенкового двора. «Чего уставилась? Иди уже, а то на свои танцы опоздаешь», — проворчал кот и посмотрел на нее, прищурив правый глаз. Вера решила, что это глюки, но решила не мешкать и не разбираться, отряхнулась и пошла дальше. Идти стало труднее, с каждой ветки ей что-то говорили, все встречные коты, собаки и прочая живность, приветствовали и что-то советовали. Тут уж было не до неверия, одна надежда была на Марфу Леопольдовну. Вдруг у доброй старушки найдется какое-нибудь лекарство, а может и объяснение с утешением в придачу.

Марфа Леопольдовна встретила ее во дворе и стала поторапливать, уже начали, а девочка была без своих сокровищ. Вера только хотела что-то сказать, а старушка посмотрела на нее сквозь очки и бросила: «Успеем еще разобраться, что к чему, скорее бери веер и юбку». То занятие было поворотным. Вера подошла к привычному месту по ту сторону окна, стала повторять движения и вдруг почувствовала под ногами деревянный пол. Удивленно посмотрела перед собой и увидела в зеркале красивую рыжеволосую даму, которая танцевала в зале вместе со всеми. «Что-то не то происходит сегодня, с того самого куста сирени,» — подумала Вера, а потом споткнулась в мыслях под внимательным и добрым взглядом испанки-учительницы. В голове промелькнули слова мадам: «Не отвлекайся, локоть выше, держи точку в повороте, больше бедер» и что-то еще, но девочка не разобрала, с недоумением глядя по сторонам и увидев, что музыку никто не прерывал и с ней не заговаривал. «Странно», — подумала Вера, зажмурилась, открыла глаза пошире, но она так и стояла в зале, в зеркале по-прежнему отражалась рыжая дама, а мадам загадочно улыбалась.

Когда занятие кончилось, девочка не поняла. Вдруг она словно очнулась ото сна и, посмотрев под ноги, увидела, что стоит на земле около окна, а об ее ноги трется фарфоровая Мэри. Вера машинально погладила кошку и пошла относить по привычке вещи к Марфе Леопольдовне на третий этаж. Дверь была приоткрыта, свет не горел, а где-то на кухне свистел чайник. Она прикрыла за собой дверь и пошла выключать чайник. Старушка вышла из ванной и пригласила ее на чай с бубликами. Вера хотела было отказаться, но вспомнила все произошедшие странности и решила расспросить, вдруг найдутся все ответы. Марфа Леопольдовна сняла очки, подула на них и протерла тряпочкой и тихо сказала: «Первый экзамен ты сдала на отлично, посмотрим, как дальше справишься». «Какой-такой экзамен» — не успело пронестись в голове у девочки, как там же возник ответ тихим голосом старушки: «Какой-какой, на мастерство». Вера поняла, что все становится загадочнее и надо срочно бежать домой, а завтра все будет, как раньше и никаких говорящих животных, никаких голосов в голове и прочих глупостей. Она встала и пошла в коридор, и на повороте из кухни высветилась перед ней надпись: «Как знаешь, но как прежде не будет». Вере стало не по себе, она вспомнила все те сказки про добрых старушек, которые потом оказывались бабами-йогами и ели детей и в ужасе выбежала на улицу. На асфальте у подъезда ей подмигнул кусок мела и написал следующее прямо у ее ног: «Зря испугалась, скоро начнется настоящее веселье, любовь, весна же на дворе». Девочка попятилась, перепрыгнула надпись с закрытыми глазами и побежала со всех ног…

Когда она пришла домой, оказалось, что мальчишки еще у них и по-прежнему играют с ее младшим братом. Белобрысый Васька, увидев ее в коридоре, закричал: «Полундра, девчонка на палубе!» Остальные засмеялись и стали наперебой расспрашивать, что она сегодня больно рано, неужели уже нагулялась, вроде дождя не было, как и смысла приходить пораньше. Вера удивилась, занятие было как обычно, а на часах было только семь часов, словно она и, правда, гуляла всего полчаса. Зато мальчишки были рады ее раннему приходу и стали показывать ей самодельный корвет из дивана, подушек и других подручных средств. Девочке было непривычно, обычно они играли с ней в другие игры, свои самоделки от нее прятали, а тут хвастались и все объясняли. Но это было еще все ничего, пока опять чей-то предательский голос не сказал в ее голове: «Посмотри назад, только аккуратно, ты ему нравишься, не спугни». Вера вздрогнула и вдруг услышала, как Петька закричал: «Свистать всех наверх! Пора поить гостью ромом! Скоро ночь, до ближайшего порта далеко». Кто-то выключил свет, кто-то протянул ей кружку с чаем — так она стала свидетелем пиратской вечеринки. И там где-то в свете фонаря, светившего в окно, ей подмигнул голубоглазый Петя или ей опять показалось.

Ночью во сне ей снились все вместе: Марфа Леопольдовна верхом на черном ухажере кошки Мэри, мадам, танцующая в красном платье с белой шалью, смеющийся Петька и поверх всего горели золотые буквы: «Завтра новый экзамен». Вера мотала головой, пытаясь прогнать противные буквы, металась во сне так, что к ним с братом в комнату зашла мама и погладила ее по голове. Надпись пропала, а с ней и прочие прелести странного сна. Девочка проснулась чуть раньше будильника, зашла в ванную, а оттуда пришла на кухню готовить завтрак. За окном светило солнце, на подоконнике с той стороны сидел маленький воробышек. Она кинула ему хлебных крошек в открытую форточку и вдруг услышала: «Удачи тебе, маленькая принцесса!» «Ну вот, — подумала Вера, — ничего никуда не делось, волшебство какое-то». На кухню пришел попить их серебристый кот Север, потянулся и промурлыкал: «Да, обычное такое, стандартное, не забудь свою красную ленту, а то не сдашь». Девочка решила, что удивляться можно по дороге, а опаздывать в школу никак нельзя. Накормила брата завтраком, отвела в сад и побежала по знакомой тропинке.

В школе было непривычно громко, все что-то обсуждали, спорили, ругались, а когда Вера показалась в коридоре вдруг замолчали. И казалось уже, что тишина будет вечной, но нет, пришла Наталья Ивановна и позвала всех из второго Б на урок. После урока чистописания девочка побежала в туалет отмывать от чернил пальцы, как она ни старалась, перьевая ручка не сдавалась и всегда ставила ей в тетрадь кляксы и пачкала ей руки и губы. За это ее иногда дразнили одноклассники, но сегодня что-то не стали, словно что-то задумали. Когда она решила выйти в коридор, оказалось, что дверь чем-то подперта снаружи, и она услышала голос Ани, которая что-то тихонько напевала с той стороны двери. Вера стала звать Аню, но та не отозвалась, вместо этого на двери стали появляться буквы на каком-то непонятном языке. Девочка разозлилась, что же это происходит, в туалете заперли, буквы неизвестные, кто издевается и за что. После всех букв другим светом была приписка: «Расшифруй меня, и будет тебе счастье». Вера не привыкла сдаваться, вскоре стали проступать закономерности и в голове последовательности стали складываться в слова больше похожие на волшебное заклинание. «Быр-бяр-бир, тру-та-те, хочешь ездить на коте, приходи в знакомый двор, там в кустах скрывался сор, приберись и соберись, на экзамене вложись, будет за углом любовь, только сердце приготовь». Как только девочка произнесла последнее слово, за дверью она услышала голос Натальи Ивановны: «Что за гадость вы тут удумали, ну-ка быстро отодвиньте стол, кого на этот раз заперли?» Тут дверь открылась, зазвенел звонок, и Вера побежала на последний урок.