Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 57)

— Так скажи! — Отец сделал приглашающий жест. — Ты, говорят, решил жениться, сынок?

— Ну, в общем, да, — промычал Ромео.

— Поздравляю! Школу, конечно, ты еще не закончил, но дирекция пойдет навстречу, тем более что брачного возраста ты достиг. Да и Розалинда в этом году заканчивает, так что сразу после выпускного и сделаем свадьбу, — отец довольно потер руки.

— Пап, я женюсь не на Розалинде, — запинаясь, сказал Ромео. Раз отец решил говорить, может, его получится убедить?

— Как не на Розалинде? Вы же помолвлены?

— Пап, я люблю другую, — решился Ромео. — И она меня тоже любит.

— О, с козырей зашел! Так это брак по любви! Похвально, такие браки самые крепкие. А дети от них самые красивые и умные. Кто она?

Может, он и правда не знает, на миг подумал Ромео. Может, гнев отца вызван только тем, что Ромео решил сам выбрать невесту? Может, ему удастся его уговорить: ведь, в конце концов, отец человек образованный, широких взглядов.

— Моя невеста, — заговорил Ромео, — девушка умная, красивая… Ну, она замечательная. Музыку любит. Стихи пишет.

— Прекрасно, прекрасно, — согласно закивал головой отец. — Но из бедной семьи, наверное?

— Нет, пап, семья как раз состоятельная. Отец — известный предприниматель, свое производство, центр разработок, есть даже представительства в других странах.

— О, так мой сын сделал выгодную партию, а я его ругаю. Так кто же она? Если они из нашего круга, я должен их знать?

— Ну, круг не совсем наш, — замялся Ромео.

— Как же так, не наш? — наигранно удивился отец, и Ромео понял, что отец знает все.

— Пап, это Джульетта из дома Капулетти, — отрубил он.

— Кто, ты не расслышала? — отец повернулся к матери, которая сидела с бесстрастным лицом, только по сжатому тонком рту можно догадаться, что она злится. Наверное, отец сначала все ей высказал, понял Ромео, обвинил ее, сказал, что она его распустила, все позволяла ему всегда и потому виновата.

— Это Джульетта из дома Капулетти, — повторил он ровным голосом и взглянул отцу прямо в глаза. — Дочь самого Капулетти и леди Дианы.

— Интересно, — протянул отец. — Где же вы умудрились встретиться?

— Мы в одной школе учимся, пап.

— Вот как? И в школе познакомились?

— Ну, не совсем. Она на два года младше.

— То есть она еще и несовершеннолетняя, — уточнил отец, и Ромео увидел, как мрачная злость колыхалась за его узкими зрачками.

— Пап, мы хотели только обручиться.

Отец мрачно смотрел и ждал ответ.

— Мы думали, что если мы объявим о помолвке, вы не будет против, — пробормотал Ромео.

— Мы против — отрубил отец.

— Вы же ее совсем не знаете, — упавшим голосом сказал Ромео.

— А подробности и не нужны. Мы знаем главное — она кто? Капулетти? Как ты мог? Как тебе вообще могло подобное прийти в голову?

— Папа, но мы же не враги. Мы же соседи. Мы же сотрудничаем с ними, мы ходим на одни вечеринки, мы вместе учимся, мы может быть друзьями…

— Друзьями? Коллегами, соседями! Но не родней, идиот! Эта пропасть непереходима, придурок ты безмозглый! Откуда ты это взял в свою узкую башку, в вашем совместном обучении? Как! Как ты вообще представляешь совместную жизнь с этими… этими… Какими друзьями мы можем быть? Мы… мы только терпим другу друга!

Голос отца гремел, и Ромео понимал — он мог бы выразиться и пожестче, если бы не монах, который сидел в кресле со сложенными руками в узорных перчатках, еле приметно качал головой-капюшоном, и от его качания как будто ползла умиротворяющая тишина, сдерживающая отца.

— В комнату можешь не возвращаться! — скомандовал отец. — Хорошо, что собрал сумку — шагом марш в машину, едешь в Магрибскую колонию, там школу и закончишь — какая разница, где за экраном сидеть. Заодно в дело начнешь входить, в школе тебя этому не научат. Иди, шофер ждет.

Сдерживая слезы, стараясь не встречаться глазами с матерью и Меркуцио, Ромео побрел к выходу. Сел в машину, стоящую у дверей, достал телефон и попытался связаться с Джульеттой, но бесполезно — она не отвечала.

Джульетта писала стихи. Она только что закончила собираться: решила, что хватит обычного школьного рюкзака, если взять сумку побольше, это вызовет подозрения. Главное — не забыть косметичку, чтобы выглядеть ослепительно, как тогда, на балу: вдруг Ромео увидит ее при ярком солнечном свете и решит, что она недостаточно красива? Еще конечно, ее беспокоили ноги. Вдруг они слишком толстые и — она в этом была почти уверена — слишком незагорелые? Подумав, она надела джинсы, белую футболку с капюшоном, еще раз оглядела в себя в зеркало — да. Вот так лучше всего. Взяла телефон, отключила звук — ведь Ромео в любой момент мог позвонить, и тогда придется потихоньку улизнуть, не привлекая вниманиу. А пока можно и написать — это же так здорово, когда можешь взять и высказать свои чувства в стихах. Монтекки так не умеют, Ромео даже рот раскрыл, когда она начала на ходу сочинять.

«Ромео, о, зачем же же ты — Ромео», — вывела она первую строчку, и пальцы легко начали чертить знаки на экране, собирая строчки в слова. Мысль, что она сбегает с одним из семьи Монтекки, ее ничуть не пугала. Кажется, это было даже весело.

«Что имя? Ведь это не рука, и не нога, и не плечо, и не другая часть тела, — мысль ее летела, и слова, кажется, приходили сами собой, — ведь роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет?» Она отвлеклась на секунду, посмотрела на розовые кусты за окном, и краем глаза заметила какую-то коричневую тень у ворот. Джульетта вскочила, выглянула в окно, но этот кто-то уже ушел — кажется, это была мантия отца Лоренцо? Это было странно — ведь он обещал ждать у себя. Неужели что-то сорвалось?

Она повернулась, чтобы побежать за монахом — эти монахи никогда не носят с собой телефоны — но дверь в комнату раскрылась, и в нее зашла — улыбчивая и веселая, она почему-то была грустной. Джульетта почуяла неладное.

— Чем занимаешься, Джули? — ласково спросила мать, оглядывая комнату, и от этой ласковости Джульетту накрыл страх.

— Да так, переписываюсь, — захлопала глазами Джульетта, стараясь выглядеть поглупее и потянуть время, чтобы сообразить, как себя вести. — А что случилось?

Мать посмотрела ей прям в глаза.

— У нас был гость. Отец Лоренцо, — сказала она в нажимом.

Джульетта все еще не верила.

— А чего приходил? — спросила она.

— Он сказал странное. Он сказал, что ты подружилась с кем-то из дома Монтекки.

— Да? Ну да, у меня там есть друзья.

— И кто это? — так же спокойно и грустно спросила мать. — Джули, ты же знаешь я твой друг. Я всегда на твоей стороне. Ты можешь мне доверять, Джули.

Джульетта колебалась.

— Мне не понравятся твои друзья? — так же тихо спросила мать — Ты поэтому мне не говоришь?

— Ну, мам, я не хотела тебя расстраивать…

— Спокойно, — сказала мать. — Если это меня расстроит, то давай разберемся, почему. Ведь дружить не запрещается. Так, Джули?

— Да, — согласилась Джульетта. Радость, которая бурлила в ней несколько минут назад, куда-то испарилась.

— Джули, ты очень разумная, и я доверяю тебе. Почему ты не веришь мне? Разве я хоть раз подвела тебя?

Джульетта молчала.

— Джули, мне все это очень неприятно, но я очень не люблю сплетни, и хочу все услышать от тебя. Так кто твой друг?

— Ромео, прошептала Джульетта.

— Так, Ромео. И почему ваша дружба меня расстроит?

— Ну, мам… это не совсем дружба.

Мать молчала.

— Мы… мы любим друг друга.

Мать пристально смотрела на Джульетту.

— И давно?

— Ну…

— Как вы познакомились? Вы же в разных классах учитесь?

«Она уже все узнала», — мрачно поняла Джульетта.

— На школьном балу.