Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 4)
Один зомби смачно выругался, а другие загоготали. Тьфу ты, это просто пьяные мужики. Но с ними тоже лучше не встречаться — мало ли, что у них на уме.
— Спрячемся за мусорным баком, — предложила Алина.
Руслан не стал спорить, связываться с пьяными ему не хотелось, а такие точно не дадут им спокойно уйти.
Алина снова прижалась к нему, Руслан едва сдержался, чтобы не обнять ее. Признаться бы сейчас в своих чувствах! И не нужна Вайфарона, не нужен вай-фай для избранных. Сказать все, как есть, глядя Алине в глаза. Но здесь? На мусорке? Под пьяный гогот? Та еще романтика!
Мужики не уходили, они орали, звали четвертого, живущего в доме напротив.
— Кар! — выкрикнула ворона, летая над мужиками.
Руслан и Алина разом подняли головы. У вороны серебряный провод на хвосте — это она! Вайфарона! От волнения Руслан не сразу смог включить смартфон. Просто включить. Просто поймать вай-фай. Давай, Данилов, не тупи! Сердце бешено колотилось.
— Кар! Кар! Кар! — заладила ворона, раздражая мужиков.
На нее посыпались ругательства. Мужикам все равно — они про Вайфарону, наверное, и не слышали, а провод на хвосте их не смущает, они сейчас и не такое увидеть могут. Машут руками, прогоняют ее.
Вороне до пьяных мужиков нет дела, она не улетает, кружит над мусоркой — лови вай-фай, сколько хочешь, но у Руслана он никак не ловится. Интересно, что Вайфарона думает о людях? Смеется над жалкими людишками? Или ей нравится помогать им, исполнять их желания? Дарить вай-фай избранным. Ты не избран, Данилов, смирись! Не будет тебе вай-фая.
Ну, и плевать! К черту Вайфарону! Он сейчас скажет все Алине и обойдется без вороньей магии. Алина в любом случае прочитает сообщение, оно никуда не денется. Сейчас он…
— Русик, смотри! — радостно прошептала Алина. — У меня есть значок вай-фая. Черное крыло вороны!
Хоть Алине повезло! Правда, ночью ей никто в издательстве не ответит. Но это не важно. Главное — она поймала вай-фай. Теперь может спокойно идти домой и спать, ответ все равно будет. Такой, какой ей нужен!
— Да-да-да! — подпрыгнула счастливая Алина, забыв о пьяных мужиках. Но они и не взглянули в сторону мусорных баков.
— Ночью ответили из издательства? — удивился Руслан.
— Издательство? Нет, я не туда писала, — Алина немного смутилась.
Руслан заглянул в ее смартфон и все понял. Он не увидел аватарку парня, да и не хотел ее видеть. Прочитал только имя — Егор. И его ответ Алине: «Встречаться с тобой? Хочу!!!»
— Ой, тут и от тебя сообщение есть, — заметила Алина. — Я прочту его потом, ладно?
Потом так потом, это уже не имеет значения. Или имеет? Руслан смотрел на счастливое лицо Алины и думал, как все это глупо. Красивая девушка сидит возле мусорного бака и с блаженной улыбкой пялится в смартфон. Пьяные мужики орут дурацкую песню. А над разбитым фонарем летает черная птица. Вайфарона раздает вай-фай.
Дина Сабитова. Тоже люди
Так начиналось почти каждое утро. Но сегодня Том не собирался прогуливать школу. Нет, он не воспылал любовью к учению. Но там, в классе, кроме арифметики и розог учителя, ждала его Она.
Тетчеры появилсь в городке недавно, и первый раз Том увидел Бекки в воскресной школе. Он ничего не знал об этой семье, но кудрявая Бекки сразу заняла прочное место в его сердце, вытеснив оттуда Эми Лоуренс.
Он сделал все, чтобы Бекки его заметила. И добился своего.
В школе он рисовал ей на грифельной доске смешные картинки, он взял на себя ее вину за разорванную книгу, и теперь из школы они выходили вместе.
Он подарил ей свое сокровище — медную шишечку от тагана, и сказал ей, что любит ее, и она сказала, что любит его, и они поцеловались. Он знал, что полюбил ее навеки. И она его тоже.
Она была очень красивая, его Бекки. А еще — она была умная. Библию она знала гораздо лучше него, и всякий раз в воскресной школе пыталась подсказать ему нужные слова, пока он, краснея и запинаясь, мямлил что-то неразборчивое.
Однажды, в жаркий полдень, в каникулы, они сидели на траве в тени большого дерева. Знойный воздух дрожал маревом вокруг них, цикады звенели, звенело в голове у Тома — от жары и от любви.
Они только что обсудили, как здорово будет отправиться на школьный пикник, как они смогут бродить весь день вместе, а потом можно будет остаться ночевать у миссис Гарпер, и не возвращаться домой до воскресенья.
Том набрал горсть камушков и швырял их, пытаясь попасть в центр подковы, которая валялась в пыли неподалеку. Бекки почти неотрывно смотрела на него, и во взгляде ее светилась нежность.
— Эй, мастер Том!
Переминаясь с ноги на ногу, так как раскаленная пыль пекла ему пятки, перед Томом стоял Джим.
— Мастер Том! Старая хозяйка говорит— домой, быстро-быстро. Старая хозяйка так и сказала: найди, мол, этого паршивца, мастера Тома, да скажи ему, что я велю идти домой, а не то я сама найду его и приволоку за ухо.
— Кого ты назвал паршивцем? Катись отсюда! — вскинулся Том и швырнул в Джима все камни, что остались в кулаке. Джим шарахнулся в сторону, но один камушек рассек ему лоб, и на черной, блестящей от жары коже выступили красные капли крови.
Хныча, размазывая кровь рукавом и загребая черными ногами пыль, Джим побрел по улице причитая, что старая хозяйка непременно вздует его за то, что мастер Том не вернулся домой.
— Зачем ты так, Том? Он же не виноват, что тетя Полли… — начала робко Бекки.
Том отмахнулся:
— Брось, Бекки. Было бы из-за чего переживать. Он же негр. Ему и не больно.
— Он все равно человек. Он создание Божье, и мы должны…
— Ну, знаешь, я еще соглашусь, что индейцы или метисы — божьи создания, хотя порой в это трудно поверить. Но черномазые? Брось, Бекки, их создали в преисподней, куда они и вернутся.
Бекки вздохнула и замолчала.
Том вернулся домой в темноте. Тетя Полли сидела в гостиной, не зажигая свечи. Сид и Мэри уже спали. Если бы он пришел днем, тетя точно начала бы кричать, и уж наверняка его уши бы пострадали. Но сейчас, когда никто не слышал их, она лишь сказала:
— Иди поешь. На столе хлеб и простокваша.
Том подошел к ней и тихо пожаловался:
— Я так устал. Все тело у меня зудит. Можно, я дезифрассну — хоть на пять минуточек, мам?
— Я тебе дезифрассну. Знаешь же, что нельзя ни на секунду… Если кто-то увидит. И называй меня тетя Полли. Даже если никто не слышит… Ну хорошо. На одну минуту, Том.
Раздался легкий шорох.
— Иди сюда, Фхашш, — сказала тетя Полли. Дай я поглажу твой гребень. Совсем большой стал.
Фхашш положил голову матери на колени.
— Я сегодня Джиму лоб рассек. Камнем. Знаешь, как противно. Но они все тут такие. Мимикрирую. А Бекки сказала, что черные тоже люди, и что неважно, как они выглядят.
— Бекки — хорошая девочка.
Ночь была безлунной, и никто их не видел. Но лестница скрипнула, и Фхашш вскочил на ноги. Короткий шорох, и в комнате снова стоял Том.
Тетя Полли и сын ее сестры Том появились в городке три года назад. Отец Сида и Мэри только что умер, матери у них давно не было. Так что, когда объявилась тетка, двоюродная сестра отца, все обрадовались — не придется устраивать судьбу бедняжек. Дом у них есть, тетка заботилась о них, как о родных детях. Но никто не знал, что все, что видят, слышат и делают Полли и племянник, ежесекундно отправляется в Миссию.
Много лет сотни разведчиков Миссии жили среди людей. Информация накапливалась, и теперь уже почти никто не совершал ошибок. Когда руководители решат, что все готово, наступит час исхода. И это случится очень скоро. Через несколько земных лет орбита одной из четырех лун опустится над их планетой так низко, что жить там станет невозможно.
Миссия спасения работала уже шесть поколений. Они нашли две планеты с похожими условиями. Планета Земля была населена, а на другой, безымянной планете разумной жизни не было. Туда и решили переселиться.
И тут последние расчеты показали, что им не хватит времени. Совсем немного. Складка пространства, через которую они собирались перемещаться в новый дом, должна была развернуться на пятьдесят лет позже, чем на Шуше начнется конец света.
И тогда они решили провести эти пятьдесят лет на Земле. И лучше подготовить все заранее. Разведчики уже двести лет собирали сведения, три миллиона шушанийцев с записанной в их мозги информацией, с кнопкой зифрасса, спрятанной под волосами, скоро высадятся на Землю и проведут там полвека. Они будут выглядеть совсем как люди. Спасибо изобретению зифрасса.
Дети будут ходить в школу, взрослые — работать. Главное — не отличаться ничем. Чтобы после их отлета Земля продолжала жить как раньше.
Все это Фхашш хорошо знал. Знал: если что-то пойдет не так и переселение станет невозможным, Шуша погибнет вместе с шушанийцами.
Поэтому он не снимал зифрасс почти никогда, поэтому он привык откликаться на имя Том, и вообще — он стал почти землянином. И даже полюбил Бекки.