Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 27)
— Матвей, а у тебя какой ответ?
— Сорок два, — сказал я. Пусть отстанут.
— Молодец! Теперь объясни, как ты решал.
Никак я не решал, чего пристали.
…Удивительно, на этот раз универсальный ответ сработал. Как часы, которые стоят — и два раза в сутки показывают точное время.
Совершенно при этом бесполезное.
Да, я, кстати, много нового узнал о дельфинах. Не такие уж они и человеколюбивые, как принято считать. Они — сами по себе. Самостоятельные млекопитающие.
Не мог спать. Потому что ну как? Хоть бы какая-то зацепка. Во ВКонтакте ее нет — сразу видно, не то, не те. В инсте вообще невозможно найти. В телеграмме… нет, ну как искать! Лёша Логовенко? Даже имени настоящего не знаю.
Что делает человек отчаявшийся?
…заходит на урок литературы. В ноль часов сорок две минуты. Ответ очевиден:
«Дождитесь, пока организатор начнёт конференцию».
… и вдруг. И вдруг.
Меня впустили безо всякого организатора. И там был ещё один человек. Не дельфин.
«Вообще мне нельзя сюда заходить», — написала Логовенко.
Как будто мне можно.
— Можешь микрофон включить?
«Нет».
Смотрит, моргает. Прямо в камеру смотрит и молчит.
«Где тебя найти?» — написал я. Потому что это не тот случай, когда нужно ходить кругами. Мне нужно ее найти, и всё.
«Нигде».
Ну что это! Зачем она так, дельфин зубастый. Неужели не ясно, что я не шучу.
«Почему?????????????????»
Молчит. Набирает сообщение.
«Матвей, понимаешь. На самом деле меня нет. Совсем. В твоём мире я не существую».
Она смотрит прямо мне в камеру, на фоне чёрного экрана. Маленький шрам под глазом, в остальном — совсем обычная. В серой водолазке — такая была у моей мамы на детской фотографии. Обыкновенная девочка, совсем. И я сразу понял, что она не врет.
Вы можете сколько угодно говорить, что меня развели, как маленького. Что это мог быть кто угодно. Но я сразу ей поверил, и всё.
Начал было писать «а в каком мире ты суще..»., но тут же понял, в чем дело.
И мне стало нехорошо.
Нет никакой Логовенко. Давно уже нет. Может, она попала в аварию или тяжело болела — и вот ее нет, но не совсем, не окончательно. Просто она осталась такой навсегда, не выросла. И ей очень хочется учиться, и она ходит к нам в зум, послушать.
Не знаю, как. Как-то ходит.
Видимо, несуществующему человеку легче прийти в зум, чем в обычный класс.
— Ты давно… это… жила? — спросил я ее. Сначала хотел спросить про другое, но не смог и исправил на это «жила».
«Ещё нет».
Не понял?
«Матвей, прости. Я не должна ничего рассказывать, иначе меня вообще больше не допустят».
Кто не допустит? Куда?.. Конечно, нельзя спрашивать… нельзя ее искать… Ничего нельзя.
Ещё нет. Ее просто ещё нет. Но… я же говорю с ней, значит — есть?…
«Как тебя зовут на самом деле?» — спросил я. Это хотя бы можно?
«Лёша, я же сказала. Просто у нас теперь это женское имя».
«У вас?»
Лёша, Лёша. Ее зовут Лёша. Я же всегда знал.
«Я не знала, что так получится. Я просто изучаю литературу Переходного периода».
«Это у нас сейчас… Переходный период?»
«Ну да. Ранний».
Приехали. Ну да, жители Средневековья не знали, что они живут в средних веках. Так и мы. Переходный период. Знать бы, куда мы переходим.
А они, значит, нас изучают. Через зум. Очень удобно.
«У вас там что, тоже зум?»
Неужели это навсегда.
«Нет, конечно. Просто я к вам больше никуда не могу попасть, только в цифровое пространство. Бесконтактно. Но есть лимит, у меня был — на один урок».
«Как на один?.». — ну правда, как? Она же была на трёх, и сейчас ещё!
«Я просто не знала, что так выйдет».
«Как выйдет?»
«Что я зайду, и тут ты».
Сорок два, думаю я. Сорок два — это семью шесть. Кажется, больше ничего не могу придумать.
Потому что я много раз читал об этом и думал, что это выдумано. Вот это — увидел ее глаза! И ах! Прекрасный лоб и прекрасный нос! И — вообще! Или — ухо, вот иногда человек видит ухо, и пропал. Бывает — голос ещё.
Но тут — как?
Я же просто увидел дельфина в окошке зума и имя: «Лёша Логовенко». И все. Я даже не знал тогда, что это женское имя. Разве так бывает?… что это?!
И… она тоже увидела. Что? «Я зайду, и тут ты». Кто — я?! Мое имя, мой чёрный экран?…
«Ты же на трех уроках была? Как же лимит?» — спросил я, чтобы тупо не молчать.
«Ты ведь тоже иногда ездишь без билета».
Ну да, и довольно часто, хотя у меня проездной. Я просто его забываю.
«А тебя не поймают?»
«Поймают. У нас три минуты».
Что?!
«Через три минуты я отключусь».