Дмитрий Быков – #заяц_прозаек (страница 2)

Корзиночка, вместе со старой землёй, осталась лежать в воде. Она пропиталась водой и стала красивого, густо-фиолетоваго цвета. Прутья в ней разбухли. Дырочки между ними почти пропали. А где не пропали — пространство затянулось какой-то тонкой плёнкой.

Через несколько дней я увидел, как Мей Ли идет в школу вместе с Дэном. У Дэна были белые светящиеся кроссовки, а у Мей Ли шарфик с красно-желтыми пятнами и зигзагами. Наверное, она сама его разрисовала! Я видел на днях, как она похожими зигзагами украсила лист в тетрадке. И как это я ни разу не подумал про то, что можно проводить её в школу? Ведь рядом с её домом есть небольшой парк. Можно было бы присесть на лавочку, типа, шнурок развязался. А потом проводить. Эх…

Вечером мы с дедом программировали работу теплицы с грибами. Мы уже несколько раз писали такие программы. То для томатов, то для астрозии. Это легкотня, тут главное не забыть про подачу воды, про то, когда будет включаться освещение в зависимости от длинны светового дня, какой оно будет интенсивности, про подкормку и прочее. Я написал половину, и тут позвонил Сёмыч. Сказал, что я его за заисся, типа, держу, треухого. Зачем я ему дал обычную соль на анализ? Я так удивился, что в корзиночке была соль, что написал в программе неправильное время полива и теплица у меня утонула. Вместе с грибами. А ведь корзиночка так и валяется в ведре, спохватился я. Сказал деду, что потом перепишу и помчался к себе.

Корзиночка мирно лежала на дне ведра. Её верх, там, где раньше была видна земля, тоже затянулся тонкой сиреневой плёнкой.

Мысль о соли не давала мне покоя. Я снова порылся в сети. Кайманерия не любит солёную почву. Ого! Значит в горшке с ней соли точно не должно было быть. Сёмыч, вон, даже обиделся, что простая задачка.

Но соль была. Зловредным характером Синий никогда не отличался. Все его задания всегда были простыми и понятными. Ну, во всяком случае, я их всегда мог сделать. Я снова достал корзиночку. Потрогал пальцем плёнку сверху. Зачем-то же она появилась. Может быть, чтобы не давать воде попадать внутрь. Странная штука. Ну попадет вода и что? Попадёт вода, земля совсем размокнет и соль… соль начнёт растворяться. Тут и Сёмычем быть не нужно. Значит этой штуке нужна соль. Корзиночке нужна соль! Ээээ…

Я вдруг подумал, а как собственно, Синий сформулировал задание? «Ухаживать за растением». Он не сказал «за луковицей». Он не сказал за «кайманерией». Стенки корзиночки были фиолетовыми и шершавыми. Пленка тускло поблёскивала при свете лампы.

Я аккуратно опустил корзиночку в ведро и полез в сеть.

Запрос «фиолетовая корзиночка» выкинул мне кучу поделок с сайтов, на которых мама любит сидеть по вечерам. «Плетеная фиолетовая корзиночка», понятно, выдал гору сайтов краеведческих музеев. «Растение корзиночка» — и я утонул в горе фоток с праздничными букетами той или иной степени ужасности.

Но раз корзиночка любит соль и бережёт ее, я сходил на кухню, принёс пачку и высыпал половину в ведро.

На следующий день осторожно поспрашивал, как у кого дела с корзиночками. Выяснил, что почти все просто пересадили луковицы. Корзиночки — кто-то выкинул, кто-то очистил, чтобы потом, посадить зацветшую луковицу обратно. Кто-то замазал глиной. Мей Ли оставила всё, как есть.

Дня через три я сдал экзамен по программированию. Не зря сидел с дедом, хоть и утопил грибы.

А на корзиночке появились небольшие пупырышки. Я было подумал, что всё, хана, уморил корзиночку солью. Это же не мангровое растение какой-нибудь. Это я в сети нашел про мангровые деревья, смотрел, что вообще растёт в соленой воде.

Но потом пупырышки начали расти.

Через несколько дней корзиночка всплыла и теперь плавала у поверхности, чуть шевеля маленькими фиолетовыми побегами, похожими на щупальца. На всякий случай я глянул в сети животных-корзиночки, живые-корзиночки, а заодно посмотрел флору и фауну Келлоса-2, родной планеты Синего. Вдруг он нам вручил что-то, только ему родное и понятное. Но там тоже ничего похожего на корзиночку не увидел.

На всякий случай, я позвонил Гри, ещё раз спросил, какого цвета у них были кайманерии. Спросил, приносил ли кто-то корзиночки, узнал, что да, некоторые их сохранили и потом в них принесли выращенные цветы. И всё. И всё, блин!

Про шупальца на корзиночке я ему говорить не стал, отчитался про других домашних.

К этому времени кайманерия в горшке дала тонкие, тёмно-зелёные листья.

Потом мы сдавали физру. Вот да, это же надо было придумать зачет по физре! Наверное, только у наших преподов в головах такая дичь! Я отжимался на брусьях, а сам смотрел на Мей Ли. Она как раз делала упражнение на бревне. Какая же она тоненькая и гибкая! Ну точно, как стрелокрылка. Вроде бы по бревну идёт, а как будто танцует! Я так засмотрелся, что сделал больше отжиманий, чем нужно. Физрук хмыкнул, сказал, что с такими результатами, я могу в спорт пойти, многие университеты это дело любят, ну то есть, можно не переживать из-за оценок по физике или математике. Ну, спорт, это да, это у меня может получиться, на ферме, не смотря на роботов, много чего приходится делать. Но это так, запасной вариант.

Щупальца на корзиночке росли и росли. Сначала они были похожи на маленькие ростки на картошке. Потом на шупальца осьминогарыла. К концу месяца они расти перестали, просто тихо шевелились под весенним ветерком. А на некоторых из них сверху появилось утолщение, в котором открылся маленькие глазок. Эээээ… То есть это животное? Не растение? Сеть упорно не выдавала ничего про растение-корзиночку с глазами, про зверя-корзиночку-с-глазами, про щупальца с глазами…

Оказалось, что корзиночка любит греться на солнце, что ночью она спит, что любит, когда её гладят. Бока у неё перестали быть шершавыми и немного блестели.

А еще корзиночка умела танцевать! Это я случайно заметил, когда ставил будильник перед экзаменом по физике. Щупальца качались точно в такт музыке. Я всю ночь разные мелодии ставил, и точно — качает щупальцами. То быстрее, то медленнее. Я даже сам попробовал сам с ней танцевал, качая руками. Дожил — танцевал с растением, вместо того, чтобы Мей Ли провожать и всякое такое. Утром спохватился: сегодня же физика…

Кое как сдал. Как раз по границе порога прошёл по баллам, ну да ладно, сдал же. Потом переплыл математику.

А на кайманерии к концу месяца появился светлый бутон. Молодец, Синий! Как раз к дню зачёта.

И вот наступил день, когда мы должны были принести на ботанику пророщенные цветы.

Я поставил кайманерию в коробку. И понёс. Я шёл через парк и думал, правильно ли, что я не понёс корзиночку. Может быть, нужно было принести и её и кайманерию? И вдруг увидел, что в парке на лавочке сидит Мей Ли. И плачет. Оказывается, у неё на этой дурацкой луковице даже листья не появились, и корзиночка рассыпалась в какую-то труху.

Ужасно, банально, но я — да, да, да! Я отдал ей свою кайманерию. А как я мог ещё поступить?

Мей Ли расцвела.

Мы вместе пошли в школу. Ну, вернее, Мей Ли пошла, а я, как мне кажется, полетел.

А у школы Сёмыч. «Бежим, — говорит, — смотреть оценки по химии, говорят химик их у класса повесил, раньше, чем они на школьном сайте появятся». Оказалось, что химию я сдал пока лучше всего (не считая физкультуры, гм, да…), не зря мы с Сёмычем проводили опыты в его гараже-лаборатории! Сёмыч просиял, значит всё, ура, вместе пойдём в химический класс.

И мы помчались на ботанику.

В классе все уже сидели на своих местах. На партах стояли корзиночки и горшки с кайманериями. Только у корзиночек цвет был уже не светло-фиолетовый, как месяц назад, не густо-фиолетовый, как сейчас у моей корзиночки, а серый, тусклый. Сами кайманерии у всех были разные, со светло-голубыми, лимонными и даже с черными листьями. У некоторых листья были темно-зеленые, как на моей. У Сёмычевой кайманерии, кстати, тоже.

А Мей Ли в классе не было. Прозвенел звонок, пришел Синий. Оглядел класс, раздал билеты с вопросами по теории и стал по одному всех вызывать к себе. Он просматривал тетради наблюдений, слушал ответы. Все принесенные ему корзиночки он ставил на стол. А горшки с цветами — на окно.

А я всё думал, где же Мей Ли? Почему её нет? И ведь Дэна тоже нет. Вот же…

Билет мне попался простой. Я пока месяц по сети лазил, столько всего там про растения вычитал, вне школьной программы! Когда Синий меня вызвал, я сказал, что забыл тетрадь наблюдений дома, что у меня ничего не выросло. Сидел, отвечал кое как билет, а сам всё про Мей Ли про думал.

А Синий вдруг спрашивает:

— Зачем Вы потрогали бока всех корзиночек?

Оказывается, я задумался и машинально все корзиночки перетрогал. Чтобы с моей сравнить. Моя была тёплая, ну, не горячая, а как свинокот, скорее, и гладкая. А эти оказались шершавыми и холодными.

— Я спросил, зачем Вы погладили все корзиночки?

Я молчу, не знаю, как ответить. И тут дверь открывается и входит Мей Ли. И Ден вместе с ней. И в руках у Мей Ли кайманерия. Но не моя, зелеными листьями и с белым, полураспустившимся бутоном, — а с лимонными листьями и ярко красным цветком! И у Дэна в руках такая же! Я аж подпрыгнул.

— А моя где? — закричал.

— В раздевалке на окне стоит, — усмехнулся Дэн, — Беги, пока твоего дичка робот-уборщик не выбросил.

Я вскочил, отпихнул Дэна, он легкий, хлипкий оказался, и помчался в раздевалку.