Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 7)
Она призналась, что у нее есть мечта: одной сесть в машину, выехать из города, включить музыку на полную мощность и просто смотреть на пейзажи. Три ее любимых трека — «Тримай» Кристины Соловей, «Ні обіцянок, ні пробачень» Виктора Павлика и «Така як ти» Святослава Вакарчука. Вроде Штирлица, который сидит на весенней земле и под песню Марики Рекк «Семнадцать мгновений весны» гладит эту землю руками. Глубоко же в нас во всех это сидит. Я допускаю, что с Оленой Зеленской много еще всего может произойти, как и со всеми нами, в конце концов, она не зря назвала себя мишенью номер два. И кроме того, все мы можем просто сойти с ума. Но хорошим финалом для фильма об этой войне, и, может, даже для блокбастера «Зеленский», мне представляется именно этот проезд красивой женщины в красивой машине среди красивого пейзажа, под эту вот оглушительную песню «Тримай», тоже очень мне симпатичную:
Посеред моєї хати, на мене будеш кричати.
Бо як же тобі порвати і в серці сліди
Чи чуєш як страшно мені у полоні.
Як в твоїх долонях, нема так ніде.
І крила так важко розправити пташці.
Коли бідолашку погубить любов.Тримай мене міцно, одною рукою.
Так сильно і ніжно вбивай мене.
Віддай мені муку, своїми руками.
Моїми губами лікуй, лікуй, себе.
Нормальные люди, давно не бывавшие под бомбежками, завоют в голос: вау, какой суперкитч! А как же наша модернистская утопия?!
Да, да, вау! На земле мир, в человецех благоволение! Мы заслужили 3 минуты 27 секунд суперкитча!
VIII. «Квартал-95»
Читателя, в особенности западного, если он будет, хочется предостеречь от неизбежной ошибки (да, неизбежной, но мы хотя бы попытались). Разбираясь в генезисе Зеленского, его политического успеха и военного мужества, такой читатель начнет смотреть лучшие выпуски «Квартала-95», скетчи, праздники, сериалы, и будет неизбежно разочарован.
«Введите еще пятьсот евро!» — говорит врач секретарше (имея в виду следующего посетителя). «После секса с женой у меня проблемы со зрением: я не вижу в этом смысла». «Всех в нашей семье я не прокормлю, кого-то придется уволить. Ты — хозяйка и должна выбрать: твоя мама... или моя собака. — Как ты можешь сравнивать мою маму и своего Бобика?! — Бобик по крайней мере не голосовал за Януковича!».
Да, господа! Популярность «Квартала» характеризует его не лучшим образом. Даже при тщательном отборе сцены с участием Зеленского (иногда только сыгранные им, а иногда и сочиненные с его участием) поражают грубостью юмора, откровенным дурновкусием, игрой на низменных зрительских инстинктах, вплоть до тиражирования старых анекдотов либо спекуляцией на национальной (иногда, страшно сказать, даже еврейской!) тематике. И да, Зеленский иногда изображает местечковый акцент. И да, это не всегда смешно. Уровень же большей части шуток — тот самый, о котором русский поэт-сатирик Саша Черный сказал: до Аверченко в нашей юмористике царила теща. Уровень «Квартала» — это совсем, совсем не «Сатирикон». И если бы не политическая актуальность некоторых действительно острых шуток, если бы не похвальное отсутствие лицемерных табу, которое и является приметой истинной свободы в духе Charlie Hebdo, «Квартал» был бы обычным стендап-шоу вульгарного вкуса, типичным для телевидения низкого разбора. Не Monty Python, о нет, ничего подобного.
Но кто из создателей Monty Python хоть отдаленно повлиял на британскую политику? Какие из их фильмов и сериалов, в том числе выдающихся, типа «Смысла жизни по Монти Пайтону», принесли его участникам серьезные политические дивиденды? Если даже Терри Гиллиам — которого, кстати, в 2021 году чествовали на Одесском кинофестивале и он в ответной речи перепутал Украину с Россией, — остался культовым режиссером для узкой прослойки знатоков, что говорить об остальных участниках группы? Да, билеты на концерт объединившихся в 2014 году «Пайтонов» были распроданы за 43 с половиной секунды, но показателем истинного влияния на массы это не является. Да и вообще, говоря шире, в России все очень хорошо обстояло с элитарной культурой, но Россия никак не смогла за всю свою историю противостоять собственному тоталитаризму. В России все неплохо обстоит — обстояло до войны и окончательной фашизации — с артхаусным кинематографом и постмодернистской литературой (тогда как низовой, телевизионный уровень культуры являет собой чистый и беспримесный треш). Но в России ни один артист никогда не добрался бы не то что до президентского поста, а и до министерского кресла (недолгим исключением был министр культуры Николай Губенко, и то в период распада СССР). В России есть ничтожно малая прослойка, способная сопротивляться пошлости, но категорически не умеющая возражать, когда ее лишают всех прав состояния и ставят к позорному столбу. Вероятно, качественная пошлость «Квартала» и есть тот средний слой культуры, от отсутствия которого всегда страдала Россия. Средний класс — не эталон высокого вкуса, но именно он, достигнув нормальной численности, — единственный серьезный барьер на пути тоталитаризма и охлократии, которые в России, как оказалось, прекрасно уживаются.
И если всерьез изучать творчество «Квартала», стоит рассматривать его именно с этой точки зрения: как профессионально и талантливо исполненную пошлятину, позволившую раскрутить до всенародной популярности не реваншистов, не сталинистов, не чекистов, а юмористов, не боящихся вслух говорить грубые вещи о властях. Вообще книга об издержках хорошего вкуса могла бы оказаться весьма полезным сочинением, когда у человечества после войны опять найдется время для культурологии.
IX. «1+1». Роднянский. «Квартал-95» на ТВ
Первым человеком, который поставил на Зеленского, был Александр Роднянский — известный украинский, впоследствии российский, впоследствии немецкий продюсер, создатель и глава канала «1+1», в просторечии «Плюсов».
Сразу после избрания Зеленского президентом Роднянский давал интервью российскому (эмигрантскому) изданию «Медуза». Расспрашивал его Илья Жегулев, занимавшийся украинской темой. Там много ценной информации и прозорливых оценок.
«Они («Квартал-95») всегда были командой — там не было отдельно Зеленского. Были Шефиры и Зеленский, никогда он не существовал отдельно. Он, бесспорно, был лидером на сцене — самым артистичным, живым, остроумным, — а в жизни они были только втроем. Они старше, и один из них, Сергей, чуть более коммуникативный, чем Борис. И он, как правило, брал на себя тогда деловую часть разговоров. Но и Володя Зеленский участвовал тоже. Они решили организовать тогда большое шоу в Октябрьском дворце. Поскольку нам они дико нравились, то, порасспросив и убедившись в том, что у них есть контент на целую передачу, на полтора часа, я решил рискнуть. В принципе главное преимущество Шефиров с Зеленским состояло в том, что они очень хорошо писали.
Я не был телевизионным человеком, и вся команда, которая делала «1+1», тоже. Надо понимать, «1+1» был особым каналом. Я создал его в свое время с нуля, принципиально не собирая людей, работавших на телевидении до этого. Были либо киношные люди, как и я, пришедшие из документального кино, либо просто журналисты. Очень много молодых. Когда мы создали канал «1+1», то хотелось сделать его частью общественной и культурной жизни. Поскольку денег-то у меня не было, то мы с самого начала получили инвестиции от американской компании, которая называлась Central European Media Enterprises. Она инвестировала в независимые телевизионные компании, Восточной Европы прежде всего. Но в силу колоссального успеха «1+1» с первого года его существования у меня было не зафиксированное на бумаге, но абсолютное право на принятие решений. Конечно, если бы была неудача, это дало бы им аргумент для того, чтобы попытаться захватить больше влияния внутри телекомпании. Партнерство с американцами научило многому. Я после этого никогда не буду повторять опыт зависимости от подобного рода вещей.
Началась активная фаза борьбы за медиа, которая привела к трагическому для них периоду 2004 года, когда во время выборов президента на протяжении 140 с чем-то дней нельзя было показывать в эфире одного из двух лидирующих кандидатов. В результате все украинское телевидение выглядело плохо, униженно и отвратительно. Признаюсь вам честно, я никогда не симпатизировал Виктору Ющенко, потому что он казался мне неподготовленным к власти в сто раз больше, чем сейчас Зеленский. Он мне казался слабым, необразованным и очень несовременным... Все время говорил про историю, про битву при Конотопе, про украинский язык, про культуру, про село и так далее. Он не говорил про современную страну, экономику, будущее, про хай-тек, про молодых людей, про технические университеты, про все то, что хотело слышать огромное количество живых людей. Мне он не был симпатичен, и я всегда говорил: «Дайте ему возможность проявить себя на экране». Но не давали.
— Что было после первого телеэфира «Квартала-95»?
— Я помню, что пытался их убедить и уговорить, давайте, мол, делать это чаще, хочется каждый день. Ну, «каждый день» — это преувеличение, но хотя бы каждый месяц. Этого не случилось, они сказали, что в состоянии четыре раза в год.
— И вы с ними дальше начали уже плотнее общаться?