Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 9)
— Да понятно! Мы же с вами говорим в самом начале его президентской жизни. Ему предстоят страшные дни, месяцы и годы. (Пророк, шаман! — Д. Б.) И честно говоря, ему не позавидуешь, и я убежден в том, что нелюбовь к нему еще даже не начиналась. Все произойдет, и он столкнется и с чудовищным непониманием, и, может быть, унижением, и, вероятно, оскорблениями. Все это предстоит. Он никоим образом не Рейган. И у него нет ясности по огромному кругу важнейших вопросов жизни страны. Есть просто чудовищное несогласие с тем, как было. Явно выраженное, артикулированное и остроумно дискутировавшееся несогласие.
— Вы Зеленского поздравили с победой?
— Нет, я не поздравлял, я не до такой степени близок и никоим образом не пытаюсь... (Сын Роднянского, тоже Александр, — самого-то Роднянского друзья называют Лешей, — был экономическим консультантом команды Зеленского, но он давно взрослый и независимый человек, ныне член наблюдательного совета Ощадбанка, — Д. Б.). Я просто принял решение в интересах канала «1+1», понимая дарование и потенциал Зеленского, его коллег и партнеров. Давайте честно говорить: я ничего не делал для этого очень симпатичного, обаятельного, вызывавшего у всех симпатию человека. Не было людей, которые бы не выделяли его.
В Украинской лиге КВН из любопытного, кстати, были две лидерские команды, которые остались у меня в памяти. Одна была «95-й квартал», а вторая — пятигорская, лидером которой был Семен Слепаков.
— Вы смотрели дебаты между Зеленским и Порошенко? Вы же сами организовывали дебаты когда-то. Как вам идея как продюсеру — стадион?
— Сама по себе идея дебатов мне безумно нравится. Я всегда был их сторонником. А стадион? Идея же Зеленского. Правильная, потому что он подчеркивал свое прямое обращение не к элите, а к тем, кто собрался на стадионе. И дальше они подготовили несколько прекрасных домашних заготовок.
— То есть если бы вы голосовали, вы бы, конечно, голосовали за Порошенко, а не за Зеленского?
— Как вам сказать? Я обоих знаю. Порошенко для меня товарищ многолетний. И я был уверен, что он справится, когда он впервые шел в президенты. Он меня разочаровал, второй раз я бы за него не голосовал».
Роднянский — человек своеобразный и талантливый, я сам с ним работал в 2010 году, когда, занимаясь ребрендингом Пятого канала, он запустил мое ток-шоу «Картина маслом» (вскоре после этого случились московские оппозиционные марши, и телевидение для меня было закрыто начисто). Из общения с Роднянским я вынес некоторые представления о той российской прослойке, творческой и продюсерской, которая до определенного момента полагала возможным сосуществование и даже сотрудничество с властью, хотя отчетливо видела эволюцию этой власти и даже конечный пункт этой эволюции.
И вот Роднянский — замечательный пример того, как Зеленский выпрямляет людей, пусть более опытных и раньше сформировавшихся. Долгое время, почти 15 лет, Роднянский сосуществовал с путинской властью, хотя с самого начала, пусть и окольными путями, пытался высказаться о происходящем. Спродюсировав с огромными трудностями (и едва выйдя в ноль) «Обитаемый остров» Федора Бондарчука по мотивам Стругацких и сценарию супругов Дяченко, главных украинских фантастов, он вставил туда пророческую реплику о наших бывших провинциях, которые теперь против нас злоумышляют; после Бондарчука он работал с Андреем Звягинцевым и высказывался вместе с ним все более радикально. Двадцать лет он поддерживал российское кино своим фестивалем «Кинотавр». Он высказался против аннексии Крыма, хотя и крайне сдержанно. Именно он привлек Абрамовича к переговорам между Россией и Украиной в марте 2022, но эта миссия провалилась; российский министр обороны Сергей Шойгу направил в Минкульт письмо с просьбой исключить Роднянского «из публичной повестки». 21 октября 2022 года Роднянского сделали иноагентом, 17 мая 2023 года заочно арестовали «за распространение фейков о российской армии». Он объявил о закрытии всех своих российских проектов, и сейчас живет в Штатах, где у него компания AR Content.
Несомненно, главным поводом для преследования Роднянского было то, что он причастен к карьере Зеленского и радостно приветствовал его избрание, а вовсе не то, что он продюсировал недостаточно патриотичное кино. Сегодня в России все, кто стоял у истоков карьеры Зеленского, ходят под дамокловым мечом — вот почему старый лис Александр Масляков предпочел от него дистанцироваться, постоянно повторяя, что давно с ним не виделся, да и никогда не общался всерьез. Дружба с Зеленским, поддержка Зеленского — наиболее токсичный актив в сегодняшней России; думаю, что и Максим Галкин попал в иноагенты главным образом из-за того, что вел вместе с Зеленским новогоднее шоу в 2013 и, страшно подумать, в 2014 годах.
Роднянский безупречно точен в определении амплуа Зеленского: «Политический театр». И то, что лидер «Квартала» сразу поставил на политику, а не на «цветы невинного юмора», какими зарабатывают все без исключения российские юмористы, — еще одно доказательство безупречного чутья. Политизированность украинского юмора (и украинского мировоззрения в целом) как раз и связана с тем, что одним из главных занятий украинского общества в последние 30 лет была десакрализация власти. Зеленский безошибочно понял, что в России ему с такой установкой делать нечего, и предпочел рисковать в Украине.
Судьбы Зеленского и Роднянского, как видим, переплетались три раза. Сначала Роднянский взял шоу Зеленского на свой канал, в 2022 помогал искать посредников (в частности, Абрамовича) для переговоров... Но ровно посередине, в 2012 году, было еще одно пересечение: на фестивале Роднянского «Кинотавр», самом представительном и престижном фестивале российского кино, значительно опережающем Московский, главный приз практически единогласно был присужден фильму, который спродюсировал «Квартал». Жюри там было серьезное — Хотиненко председательствовал, заседали Федорченко, Глаголева, Хомерики, Александр Котт, Бакур Бакурадзе, и конкуренция была неплохая — «Жить», «Кококо», «Рассказы»... А победил Павел Руминов с фильмом «Я буду рядом».
У этой картины была довольно дикая судьба, почти никакого проката и крайне противоречивые отзывы. Титр «основано на реальных событиях» в этом случае выглядит двусмысленно, потому что сериальная история отличается от киноверсии. Действие в Москве. Молодая мать-одиночка Инна внезапно узнает, что у нее рак мозга в агрессивной форме и жить ей осталось в лучшем случае несколько месяцев. Ее играет Маша Шалаева, это лучшая ее роль. А мальчика, которому шесть, играет сказочно обаятельный, нервный, подвижный Рома Зенчук. В фильме замечательно придуманы — явно подсмотрены — необычайно близкие отношения одинокой матери с сыном, фантазирующим, сочиняющим сказки, играющим с ней в смешные, им самим выдуманные игры, что-то про динозавров и роботов, но с безумными сюжетами, выдающими книжного ребенка. Он вообще все время изобретает сюжеты, подозревает ужасное — там это отзовется потом. И вот она узнает, что обречена, родни у нее нет, а бывший муж спивается и стреляет у нее деньги (она в кафе работает). Короче, она начинает искать своему сыну приемных родителей — помните, как у Петрушевской в «Своем круге», но, вы не поверите, здесь это написано страшней, потому что мальчик младше. Фирма, подбирающая ему усыновителей, жуткая, суровая, бюрократическая, требует, чтобы Инна, мать, сняла про него рекламный ролик, показывать, стало быть, желающим. Дальше — череда этих усыновителей, русских и иностранных, и все они абсолютно пустые внутри люди, говорящие пустые слова, и когда она начинает представлять своего домашнего сочиняющего ребенка, привязанного к ней маниакально, этим совершенно чужим людям, картина приобретает уже не просто мрачную, а гротескную, отчаянную интонацию, потому что становится видна вся эта дуто-стабильная, насквозь фальшивая Россия, в которой человеческое слово на вес золота. И совершенно мучительная сцена — мальчик начинает подозревать, что его готовят к чему-то ужасному, но сформулировать это ужасное не может. А поскольку он все время смотрит телевизор, в мозгу у него начинает формироваться желто-газетная версия. И он спрашивает мать в упор: ты что, хочешь продать меня на органы?
А вы примерно себе представляете, в каком она состоянии, — все это еще и снято репортажно, как тогда любили, в стиле «Догмы», с предельно естественными интонациями. Она начинает безумно хихикать. Ты что, на какие органы, откуда ты это взял? Ну, говорит он, не знаю. Наверное, я тебя злю. Например, я посуду не мою, — и начинает, понятное дело, мыть посуду. Это он так давит на ее слезные железы, а Руминов — на наши. Но Руминов, хоть и самоучка (а может, как раз благодаря этому), не пережимает, есть у него некий врожденный такт, удерживающий от слишком эффектных решений. Да ты что, говорит Инна, ну хорошо, если ты не хочешь, я не буду продавать тебя на органы... А поскольку она все время импровизирует для него сказки и легко включается в его игры, она достает мобильник и изображает звонок: алло, это торговля органами? Нет, я передумала. Я не буду продавать его на запчасти, он мне самой нужен. Да-да, и даже всю посуду помыл.