Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 66)

Пригожин вербовал заключенных не для войны, конечно. Он мечтал о личной армии, как всякий олигарх, и зэки были для него таким же расходным материалом, как для Путина — поверхностный народ (антоним глубинного, то есть народ официальный). Претендовал ли он на захват власти? Возможно, но и вообще в эпоху смуты полезно иметь под рукой личный вооруженный отряд: для охраны, для подавления недовольных, для борьбы с соседями, если Россия вдруг все-таки распадется... Армия Пригожина прошла обкатку в Сирии, где Путин пытался набрать геополитический вес, и в Украине, где продемонстрировала полное, как и ожидалось, отсутствие мотивации. Вообще парадокс войны в том, что одного зверства недостаточно: нужна обучаемость, хитрость, солидарность. Пригожина же в его войсках, вопреки его легенде, отнюдь не боготворили. Наивная попытка создать миф о народном любимце была рассчитана на пугливых недобитков, называющих себя интеллигентами. В Украине же отношение к пригожинской армии было изначально презрительным.

Пригожинские воевали главным образом под Бахмутом, 70-тысячном в мирное время шахтерским городом в 80 километрах от Донецка. «На войне некая, подчас далеко не самая стратегически важная точка становится местом приложения максимальных усилий сторон и ареной легендарных битв, — говорил израильский военный аналитик Давид Шарп в беседе с „Новой газетой. Европа“. — Так было в Вердене в Первую мировую войну или в Сталинграде во Вторую мировую. Если бы немцы сумели пройти остававшиеся до Волги сотни метров, это бы ничего не изменило». Морально, положим, изменило бы, но класть столько жизней в Сталинграде — «За Волгой для нас земли нет» — было в самом деле не военной, а идеологической необходимостью: город Сталина, Царицын, ни шагу назад! Бахмут такого идеологического значения не имел — тут Пригожин уперся из-за собственных понтов; город брали обычным русским способом, особенно характерным для этой войны, то есть разрушая до основания. Зеленский посетил город 20 декабря 2022 года, вручив награды его защитникам — видимо, не потому, что Бахмут имел стратегическое значение, а потому, что ему захотелось бросить вызов русским, регулярно заявляющим о его взятии (таких заявлений было с октября по март не меньше десятка).

Зеленский вообще часто выезжает на фронт: только за лето 2023 года побывал на линии Угледар — Марьинка, где поздравлял военнослужащих с днем морской пехоты, в Бахмуте в день специальных операций, был под Донецком в 700 метрах от противника, на мелитопольском направлении, где награждал бойцов Третьей бригады оперативного назначения... Он посещает передовую не реже двух раз в месяц; в российской зет-прессе (а она находится в преобладающем большинстве) это регулярно осмеивается как пиар, а если б он не ездил — значит, трусливо отсиживался бы в тылу. На эти взвизги давно не реагируют даже в России, потому что бункерная война Путина давно осмеивается даже наиболее рьяными пропагандистами; разумеется, поездки Зеленского на фронт решают главным образом моральную, а не военную задачу (впрочем, грань между ними тонка). Король- нарратор обязан создавать нарратив и говорить своим бойцам, как он ими горд. Наверное, в разговорах Зеленского с бойцами за это время сильно убавилось юмора и прибавилось пафоса — потому что на втором году войны он вообще не шутит, «легкость ушла», как говорит Олена Зеленская.

Пригожин все это время повторял, что задача «Вагнера» не взятие Бахмута (который брали пять месяцев и уничтожили), а перемалывание украинской армии. Свою перемалывать не жалко — еще навербуют. По одним только заниженным официальным данным в Бахмуте с конца февраля до конца марта погибло 2504 человека, а всего с мая 2022 по февраль 2023-го в Бахмуте убиты и ранены больше 70 тысяч россиян, по данным «Медиазоны». Пригожин — то ли фрондируя, то ли создавая себе имидж достойного солдата, с уважением отзывающегося о противнике, — говорил, что сопротивление украинцев не имеет аналога в последнем столетии; то есть Сталинградская битва уступала бахмутской. «Пригожин-Бахмутский!» — одышливо восторгался престарелый бард российского генштаба Александр Проханов. К маю Пригожин в очередной раз заявил, что Бахмут полностью под контролем вагнеровцев и что они могут уйти, уступив место регулярным частям. О том, каков был реальный вклад вагнеровцев в разрушение и взятие Бахмута, мы, вероятно, никогда уже ничего не узнаем, но количественно они составлял не более четверти воевавших там россиян; правда, три четверти были только что мобилизованные, рядовые-необученные.

Во время бахмутских боев Пригожин регулярно шантажировал и оскорблял армейское начальство. Знаменитая фраза «Шойгу, Герасимов, где снаряды?!» была сказана именно тогда. Пригожин кричал в своих роликах, что, если ему немедленно не дадут оружия в требуемом количестве, он уведет своих людей и оголит фронт. Видимо, именно тогда Путин задумался о ликвидации ЧВК (вдобавок не прописанных в российском законодательстве и официально не существующих). Армейское подразделение, которое не подчиняется командованию и оголяет фронт, когда сочтет нужным, добавляет изрядную толику абсурда в ход и без того не слишком осмысленной войны. Начальству захотелось единоначалия. Любопытно, что Зеленский ни разу не удостоил вагнеровцев прицельного высказывания. Для него это подразделение, громче прочих рассказывавшее о своих зверствах, упоминания попросту не стоило, даже во дни вагнеровского мятежа, показавшего всему миру полную неготовность армии защищать Путина. Зеленский, конечно, не чистоплюй и воспитывался не в элитной школе — квартал-95 Кривого Рога был местом беспокойным, где выковываются довольно крепкие характеры; и все-таки, если уж говорить о психологическом портрете Зеленского, есть вещи, от которых он отдергивается. Одно дело — полукриминальные нравы криворожского двора, и совсем другое — штрафбаты, восставшие из ада (а российская зона и есть ад, и в такой же ад она превращает все, к чему прикасается). Всякий раз, когда Зеленскому приходилось высказываться о «Вагнере» или отвечать на вопросы о нем, видно было, как его передергивает, как он злится и брезгует, как все в нем отрицает этот мерзкий тип блатного патриотизма и беспредел на всех уровнях. Впрочем, он не делал принципиальных различий между хозяином ЧВК и России — российская власть для него так же нелигитимна, как и частная военная компания. Если говорить, как Зеленский менялся во время войны, приходится заметить три стадии, через которые он прошел: недоверие — ненависть — брезгливость. И, следуя за своим королем-нарратором, эти же стадии проходила Украина.

У Зеленского с Пригожиным своя история отношений. Во-первых, осенью 2019 года случился Вагнергейт, то есть операция «Авеню», уже здесь упоминавшаяся. Это история мутная, как мутно все, что связано с Пригожиным. Во- вторых, еще более мутный случай — убийство кувалдой вагнеровца Евгения Нужина, но в этой ситуации уже буквально каждое утверждение следует ставить под вопрос. Неудивительно, поскольку сама гибель Евгения Пригожина никем надежно не подтверждена, похороны засекречены, а ролики с воскрешением плодятся с грибной скоростью. Первоначальная версия такова: в ночь на 13 ноября 2022 года в Сеть сливается видео, на котором человека, назвавшегося Евгением Нужиным, убивают кувалдой. Перед этим Нужин говорит на камеру, что отправился на фронт с целью перейти на сторону Украины и воевать с русскими. На улице Киева он был похищен и доставлен в подвал, где над ним будет учинен самосуд. После чего его бьют кувалдой по голове — неясно, убийство это или постановка.

Установлено, что Нужин родился в Казахстане в 1967 году, служил во внутренних войсках, получил 24 года за убийство (и нанесение телесных повреждений еще одной жертве), сменил несколько тюрем и колоний, в тюрьме пользовался телефоном и выходил в соцсети. В июле 2022 года в рязанской колонии был завербован Пригожиным, но почти сразу сдался в плен, сказав в интервью украинским журналистам, что осуждал вторжение. (При этом аннексию Крыма он в соцсетях поддерживал и регулярно постил российскую патриотическую символику, а после вторжения одобрил и его.) В интервью он рассказал, что вагнеровцев используют как пушечное мясо, что в группе господствуют зверские нравы и предателей без суда «обнуляют», то есть расстреливают. Как он попал обратно к вагнеровцам — неизвестно, некие источники рассказывали журналистам, что вагнеровцы его выкрали прямо из Киева, но главная версия была — что его выдали России по обмену. Эта версия была направлена явно против Зеленского, поскольку он многократно, лично и публично давал российским пленным гарантии безопасности. Для оправдания такого его поступка распустили слух (мне его пересказывал добрый десяток коллег), будто вагнеровцы предлагали за одного Нужина пятьдесят украинских пленных, которых в случае несогласия грозили расстрелять. То есть Нужин был им очень нужен — созвучие явно неслучайное, если всю эту историю, включая службу Нужина у вагнеровцев и попадание его в плен, считать вымыслом.

Если Зеленский якобы согласился отдать Нужина за пятьдесят или сколько их там было украинских пленных, спасая их жизни, вопросов к нему не возникает, но вся история отдавала дурной литературщиной, пригожинской графоманией (как большинство зет-патриотов, он страдал ею в тяжелой форме — курировал сценарий агитационного фильма «Солнцепек», уделял особое внимание функционированию собственных СМИ, даже опубликовал детскую книгу «Индрагузик» — «Индрагузик», Карл! Ничего нет страшней несостоявшихся творческих людей, и лютой ненавистью ненавидят они состоявшихся... Журналисты направили Зеленскому запрос: действительно ли он выдает русских пленных против их воли? Ответа не было, и подозреваю, что Зеленский был вовсе не в курсе этой истории, и сам факт существования Нужина стал ему известен лишь из этого запроса. Дмитрий Песков на просьбу о комментарии сказал: это не наше дело. О том, что вагнеровцы и их патрон получили право на расправу и власть утратила монополию на насилие, заговорили решительно все. Тело Нужина не было выдано родным — якобы, как объясняли они сами, потому, что выдавший автоматически признается в убийстве. Было ли убийство, выкрадывали ли Нужина, собирался ли он с самого начала перебегать к украинцам или вся легенда запущена с целью скомпрометировать Зеленского — никто теперь не скажет. Но беспределом ведь и называется та ситуация, где нет фактических и логических пределов, где возможно буквально все! Как говорит Марья Васильевна Розанова, у кремлевских старцев, по крайней мере, были берега, и они не находили особого наслаждения в том, чтобы быть плохими, нарочито плохими, хуже всех... Теперь, когда нет уже и самого Пригожина (опять-таки ставим знак вопроса), иначе воспринимаются слова Зеленского о его авиакатастрофе: «Это не наше дело».