Дмитрий Быков – VZ. Портрет на фоне нации (страница 65)
Во внешней политике Россия, напротив, демонстрирует великолепную способность обелять и облагораживать все, к чему прикасается. Афганские моджахеды были куда как неприятными ребятами, но на фоне российского вторжения стали выглядеть идейными борцами. Националисты вроде Джохара Дудаева едва ли несли Чечне благополучие, но на фоне русского ставленника Рамзана Кадырова Дудаев и Закаев почти ангелы, а Басаев народный герой. Виктор Ющенко был плохим президентом, в чем не сомневаются даже инициаторы Майдана-2004, но на фоне Януковича он благородный идеалист; даже Виктор Янукович, отказавшийся в 2014 году от силового подавления Майдана, на фоне Владимира Путина выглядит гуманистом, и именно поэтому Владимир Путин счел его слабаком и демонстративно устранился от всякого общения с ростовским беженцем. Поведение России на территориях, прилегающих к Каховской ГЭС, — захватить, чтобы затопить, — своего рода идеальная модель поведения России в этой войне, да и не только в этой: куда бы Россия ни приносила свой «русский мир», на захваченных ею территориях утверждаются «пытки на подвале», разорение и деградация. Так поступила она с Донецком, с Луганском, так уничтожила она Мариуполь, так захватила она часть Херсонской области. Последствия катастрофы могли быть куда значительнее — затоплены могли быть не 14 поселков, а сотни, хотя и сейчас последствия неочевидны — сколько рыбы погибло, сколько зверья, хотя на фоне гибели пяти десятков жителей, главным образом стариков, об этом и не думается. Но именно после этого затопления и привычно наглой лжи — дескать, все это хаймарсы, мы ни при чем, хотя гидрологи всего мира подробно обосновали невозможность уничтожить плотину любыми ракетными обстрелами, — в действиях России стал все отчетливее проступать не просто злодейский, а демонический план.
XV. Бахмут. Пригожин
Я не собираюсь здесь подробно рассказывать о Евгении Пригожине и о его так называемом мятеже — в конце концов, это книга не о нем и не о русско-украинской войне, а об одном переломе в украинской истории и о человеке, который стал лицом этого важнейшего этапа. Но Пригожин — как раз лицо России в этой войне, самый яркий ее персонаж (не тянущий, конечно, на героя): мы должны увидеть, кто от лица России тут воюет. Он погиб (если действительно погиб, что вроде как официально подтверждено, но кто же верит российскому официозу) ровно в момент окончательного редактирования этой главы — я обычно обращаю внимание на такие совпадения.
Опять-таки не будем вдаваться в подробности пригожинской биографии: о нем и так написано незаслуженно много. Остановимся на деятельности его частной военной компании на украинской территории, причем только с октября 2022 по июнь 2023 года, после чего «Вагнер» и «вагнеровцы» исчезли из Украины, вероятно, навсегда.
Гениальная догадка Ильфа и Петрова заключается в том, что Бендеру симметричен Корейко — великий комбинатор новой эпохи, не знающий ни сантиментов, ни самоиронии. Юмор ему не чужд, но это юмор бультерьера; рефлексии ноль — или, вернее, эта рефлексия заключается в чувстве мистического превосходства над всем прочим миром, чувства хищника даже не к травоядному, а к траве, к цветам — непонятно, на хрена вообще все это выросло. В зарабатывании денег и обману лохов Корейко если не талантливее, то уж точно успешнее Бендера — у него семь миллионов, а у Бендера в итоге один, да и тот отнимают; но есть нечто роднящее их: они оба авантюристы, только разных эпох. Бендера интересует красота комбинации — Корейко заточен на результат. Но любопытно, что оба рисковые ребята: нельзя сказать, что Корейко наслаждается риском, он вообще предпочитает жизнь тихую, — но комбинация, лучше бы со смертельным для противника результатом, доставляет ему некий адреналин. Это то немногое, что его еще забавляет и трогает: нельзя же вовсе без развлечений, Берлагой станешь.
Вот таким бультерьером с русской стороны был Пригожин. Определенная симметрия есть в двух капитанах, КВН и КГБ, мы уже об этом говорили; Залужный с уважением отзывается о Герасимове — и, наверное, хотя у Герасимова с моральной рефлексией и чувством правоты все обстоит довольно дурно, но он, по крайней мере, профессионал, и от его недооценки Залужный предостерегает серьезно. В этой партии двойником Арестовича — единственной фигурой, столь же преуспевшей в пиаре и обладающей неким авантюризмом, — выглядит Пригожин. Разумеется, Арестович — легкий игрок, интеллектуал, а Пригожин — убийца с психологией уголовника, то есть воплощение всего, что Арестович ненавидит; но они и есть антиподы, и отношения у них должны быть антагонистические. По крайней мере, Пригожин — единственная яркая фигура с русской стороны. Затмить его как в смысле мерзости, так и в смысле наглости не удавалось никому. Он единственный результат самоорганизации со стороны России, и да, у России вот такая самоорганизация.
Частная военная компания «Вагнер» была создана в 2015 году, она называлась сначала «Славянский корпус», но затем была переименована по позывному ее командира Дмитрия Уткина — «Вагнер». Мы уже упоминали о ней в главе «Вагнергейт». Собственник ЧВК Евгений Пригожин (1961–2023) — приближенный к Путину, которого использовали для наиболее грязных дел — от участия в войнах до ликвидации неугодных (одним из которых в конце концов оказался он сам). После гибели Пригожина, так и не подтвержденной, его часто называли самым талантливым представителем путинской элиты. Говорить о таланте в его случае сложно — даже как пиарщик и создатель фабрики троллей он действовал исключительно грубо и, так сказать, в лоб; но на фоне остальных, вообще не умеющих связать двух слов и чрезвычайно трусливых, он, по крайней мере, нагл, то есть демонстрирует определенные блатные добродетели. Роль Пригожина при Путине — я заговорил об этом задолго до 2022 года, сейчас это стало общим местом — больше всего похожа на роль Распутина, и тут тоже нет никакой мистики; мы уже упоминали, что, когда история становится чересчур наглядной, это говорит лишь о глупости наблюдателей, до которых иначе не достучишься. Российская история по своим циклическим повторениям и бросающимся в глаза совпадениям наглядна до такой степени, что Господь, ее главный автор, выглядит окончательно разочаровавшимся в аналитических способностях зрителей. Фигура Пригожина нам важна для того, чтобы представлять себе, отребью какого уровня вынужден противостоять Зеленский.
Аналогия с Распутиным основана на том, что в критические моменты отечественной истории, когда никакие представители народа по определению не могут проникнуть во власть, при дворе появляется нечто вроде официального представителя массы. Сам концепт «глубинный народ» введен в обиход Владиславом Сурковым и толком им не разъяснен, приходится расшифровывать нам. Глубинный он именно потому, что никак не представлен — ни в политике, ни в общественной жизни, разве что описан в культуре, потому что именно он и составляет лицо России, каким его видят соседи. Глубинность означает также темноту, зверство, глубокое падение etc. При Николае II таким глубинным народом были сектанты, выражавшие стремление масс к неформальной, неофициальной духовности; в постсоветской России таким народом стали зэки как самая активная и притом озверевшая часть населения. Зэками в путинской России становятся все, кто проявил экономическую инициативу, высказался против власти политически или попросту совершил преступление, но не экономическое или военное, а обычное преступление не в интересах власти, а по пьяни или по зверству. Тюремной психологией пропитано и пронизано все русское общество — отчасти потому, что все значительные люди сидели при Сталине, отчасти же потому, что вся структура российского социума, всегда закрытого и основанного на непрерывном насилии, ничем не отличается от сектантской или тюремной; в сущности, в России две формы самоорганизации — мафия или секта. В ЧВК «Вагнер» налицо все признаки тоталитарной секты. Пригожин получил полномочия на вербовку зэков в порядке мобилизации населения: убьют — хорошо, родине легче, а не убьют — можно выпускать, чтобы любимые дела — грабежи, изнасилования, реже убийства — можно было продолжать на свободе. Для решения внутренних проблем, то есть потенциального подавления любых мятежей, существуют подразделения Рамзана Кадырова либо выпущенные зэки Пригожина.
Проблема состоит в том, что Владимир Путин привык опираться на худших, а кадыровцы и пригожинцы, равно как их вожди, весьма ненадежные союзники. Идейных оснований воевать у них нет, о патриотизме в их случае говорить невозможно (тем более, что Кадыров является патриотом исключительно своего анклава), а значит, в случае любого личного риска они выберут свои, а не государственные интересы. По идейным мотивам в России служит либо интеллигенция, либо фанатики вроде Гиркина-Стрелкова; интеллигенты родине не нужны — от них она благополучно избавилась, ликвидировала, можно сказать, как класс; с фанатиками расправляется ничуть не лучше — Гиркин-Стрелков давно ходил под дамокловым мечом, в результате был обвинен в экстремистских призывах и посажен. Он, правда, не теряет надежды побороться за президентский пост, и при известных условиях у него есть шансы, ибо Россия находится в негативном тренде и вряд ли сможет его переломить.